Материал из книги «Шаббат. Осенние праздники», том 1 антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
Шаббат и праздники
Каждый из праздников Торы мы называем «памятью об Исходе из Египта». И это очень легко понять, когда речь идет о шалош регалим, поскольку каждый из этих праздников так или иначе непосредственно связан с процессом Исхода или движения по пустыне. В применении к ямим нораим эта связь менее очевидна (см. «Осенние праздники»). Но день субботний связан с сотворением мира. Он предшествовал всему, и в молитве мы определяем его как «память о сотворении мира». А вот в киддуше (освящении дня) мы называем его памятью об Исходе из Египта, и это нуждается в объяснении: если этот день сотворен и освящен с самого начала, то правильно ли накладывать на его смысл еще и дополнительные воспоминания, связанные с более поздними историческими событиями? «Рокеах» (комментарий к молитве мусаф, стр. 566) объясняет так: «Память об Исходе из Египта – как сказано (Втор. 5:15): ”И помни, что рабом был ты в земле Египетской, но Господь, Бог твой, вывел тебя оттуда рукою крепкою и мышцею простертою, потому и заповедал тебе Господь, Бог твой, установить день субботний“». Приведенный стих очевидно противоречит тому, что сказано в книге Исход 31:17): «Между Мною и сынами Израиля знак это вовеки, что шесть дней созидал Господь небо и землю, а в седьмой день прекратил (созидание) и почил». В принципе, следует сказать так. Святость Шаббата связана с сотворением мира, она выше святости праздников и не зависит от деятельности человека. В этом смысле не остается места внести в содержание этого дня тему Исхода. Но знаком этот день является лишь тогда, когда его хранит народ Израиля, а это происходит только при условии, что народ свободен, а не находится в рабстве у кого-то.
Отказ от представления о незыблемости положения человека в мире («Я выстроил себе благополучья дом») – необходимая предпосылка для того, чтобы оставить в своей душе место для Бога.
Ложное ощущение самодостаточности замыкает человека в этом мире и отгораживает его от связи с корнем жизни, не принадлежащим этому миру. Субботнее приветствие «Шаббат шалом!» отличается от праздничного «Хаг самеах!». Слово шалом обозначает не только мир и покой в противоположность войне и потрясениям, но и цельность в противоположность ущербности, раздробленности.
Шаббат и Храм. Шаббат и Земля Израиля
Шаббат и Храм Традиция считает связь между субботой и сооружением Мишкана (скинии) очень важной.
Мишкан как бы символизирует «микрокосмос», и создание его считается подобным Божественному Сотворению мира. Соответственно, именно из порядка создания Мишкана и службы в нем мудрецы выводят список 39 запрещенных в субботу работ. Небольшой технический вопрос, который стоит обсудить: в Шаббат запрещено делать все, что является мелахой (работой), но для того, чтобы принести жертвоприношения, следует зарезать животное, развести огонь и совершить множество подобных операций. Мы знаем, что человека казнили только за то, что он собирал дрова в субботу. Почему же все эти работы можно делать в Храме в Шаббат? Ответ заключается в том, что сказано: «Не разводи в этот день субботний огонь во всех твоих поселениях». Храм же – это не поселение, и в Храме огонь разводить можно – для тех дел, которые должны быть сделаны именно в Шаббат.
Шаббат и Земля Израиля В определенном смысле вся Земля Израиля является Храмом. Вся она избрана, чтобы в ней с особенной ясностью проявлялось Божественное присутствие. (Разумеется, это вовсе не означает буквального переноса статуса Храма в узком смысле на всю территорию Земли Израиля, поскольку имеется 10 уровней святости, как учит Мишна, Келим, гл.1). Вот что пишет Х.-Н. Бялик («Книга Бялика») об особом «чувстве Шаббата», проводимого в Земле Израиля: «На самом деле нигде в диаспоре не может суббота быть столь желанной и красивой, как на земле Израиля, и именно поэтому даже малейшее ее осквернение здесь, на этой земле, видится нам как тягчайшее нарушение и возмущает нас чрезвычайно. Я усматриваю в этом хороший признак. Ведь это значит, что у нас обострилось здесь «чувство Шаббата», и его задевает даже малейшее нарушение. Будем же верить и надеяться, что с оздоровлением всего нашего национального организма восстанут и его духовные чувства, и он сможет четко различать обыденное и священное, и Шаббат вернется на свое, подобающее ему, место во всем своем блеске и великолепии».
Три части Шаббата
Три части Шаббата Субботний день делится на три части.
Первая – это вечер наступления Шаббата (в пятницу вечером), который связывают с памятью о сотворении мира и о его повторении на более высоком уровне – исходе из Египта. Вторая – утро субботы, которое связывают с памятью об Исходе и даровании Торы. И, наконец, третья – послеполуденное время до окончания Шаббата, которое связывают с ожиданием Избавления и достижения в будущем гармоничного единства мира. Каждый из трех названных периодов отождествляется с одним из трех основных праздников еврейского календаря, заповеди о которых мы находим в Торе, – это соответственно Песах, Шавуот и Суккот. С другой стороны, каждый из них посвящен исправлению одного из трех главных грехов, содеянных человечеством и приведших к резкому ухудшению общего состояния мира и снижению статуса человека в нем. Вот как оценивают эти грехи и их последствия наши мудрецы.
Первый грех был совершен Адамом, когда он нарушил заповедь не есть от Древа познания добра и зла. Поддавшись наговорам Змея на Творца, Адам извратил отношения между Богом и человеком. Второй грех и второй этап снижения статуса человека были связаны с тем, что поколение Потопа погрязло в разврате, отягощенном грабежом, и тем извратило социальное устройство человечества.
Третий этап снижения статуса человека в мире был связан с поколением строителей Вавилонской башни, грех которых квалифицируется мудрецами как убийство. Последнее утверждение не очевидно; оно вытекает из следующей цепочки умозаключений. Мидраш рассказывает («Пиркей де-рабби Элиэзер», см. также комментарий р. Ш. Р. Гирша к Быт. 11:4), что строители Вавилонской башни ценили человеческую жизнь куда меньше, чем поднятый наверх кирпич, но это еще не дает основания для столь тяжелого обвинения, как убийство. Мудрецы расценивают грех этого поколения исходя из мотивов, которые побудили людей строить башню. А целью их было возвести ее от земли до неба и «сделать себе имя», то есть противопоставить свое земное существование Богу, отгородиться от неба и жить сытой и довольной жизнью. Если человека можно представить как существо, состоящее из материального тела и Божественной души, то сформулированная Творцом задача «сделаем человека» обозначает соединение неба и земли в живое единство. А строители башни пытались разъединить эти два начала, отсечь душу от тела, что и есть убийство. Указанные три греха мудрецы сопоставляют с тремя тягчайшими преступлениями, которые Тора запрещает совершать даже под страхом смерти, требуя от еврея предпочесть смерть. Это – идолопоклонство, прелюбодеяние и кровопролитие. С другой стороны, исправление последствий этих грехов связано с тремя заповедями, исполнение которых пересиливает запрет совершать мелаху в субботу. Вот эти три действия, которые заповедано делать даже в субботу. Вопервых, это служба в Храме – воскурение кторет, зажигание меноры и принесение жертвоприношений. Эта заповедь исправляет грех идолопоклонства тем, что исполняющий ее утверждает: не я, а Всевышний определяет, где и как я должен Ему служить. Во-вторых, брит мила (обрезание). Эта заповедь отдаляет человека от разврата и прелюбодеяния. В-третьих, спасение человеческой жизни. Для этого требуется немедленно нарушить любой субботний запрет, чем исправляется грех строителей Вавилонской башни, исповедовавших принцип: «дело – все, человек – ничто». Если идолопоклонство и прелюбодеяние довольно легко распознаются как действия предосудительные, то идея преступности дружного строительства Вавилонской башни все еще кажется нам довольно странной. Большую симпатию это строительство всегда вызывало у идеологов советской власти. Так, вскоре после революции В. В. Маяковский, воспевая коммунистический субботник, писал: Дяденька, что это вы делаете тут, столько больших дядей? Что? Социализм, Свободный труд Свободно Собравшихся людей!
В этих строчках талантливый поэт очень ярко выразил все ту же идеологию строителей Вавилонской башни. Атеизм коммунистов подобен их самоуверенности. В знаменитой советской песне «Широка страна моя родная» есть слова: «Человек проходит как хозяин необъятной Родины своей». Это ясно выраженный бунт против признания того, что у мира есть настоящий Хозяин, и следствием такого взгляда на положение человека в мире неизбежно становится низведение человека на уровень животного. Человек, который «проходит как хозяин», очень быстро обнаруживает себя прошедшим прямиком за колючую проволоку! У обезьяньего труда, имитирующего построение единства, не может быть иного результата. Отвергая эту идеологию, третья, завершающая, часть субботы учит нас, что человеческое общество воплощает единство не в силу внешнего объединения «свободно собравшихся людей» в коллектив, а благодаря тому, что внутренний мир каждого находится в прямой связи с единым Творцом. Вот что пишет о попытке построить мир без помощи Неба замечательный цадик Рабби Цадок из Люблина (Махшевот харуц, п.19): «И начало пробуждения Авраама, мир его памяти, произошло в поколении Разделения, которое было тьмой перед рассветом. Они тоже пробудились под влиянием чувств братской любви друг к другу и стремления к единству и задумали стать «одним народом на Земле». Но вот только они задумали отделиться от Всевышнего, благословен Он, и восстать против Царства Неба. А это невозможно – быть едиными внизу и отделенными от Всевышнего, благословен Он. Потому что единство достижимо только тогда, когда объединяются в корне с Единым Господом, который объединяет всех сотворенных. А в мире раздробленности, будучи отделенными от Господа, благословен Он, они отделены и друг от друга. И только наш праотец Авраам, мир его памяти, который осознал Единство Господа, благословен Он, и которого Бог называет «любящий Меня», благодаря любви к Господу, благословен Он, удостоился и любви людей; ведь весь мир создан только для того, чтобы служить ему компанией (Брахот 6б), и, как Господь, благословен Он, – Один среди верхних, так он – один среди нижних, подобно Адаму до греха… И он удостоился породить единый народ. Но тем, пытавшимся подражать в своей любви – как обезьяна подражает человеку – и тоже быть единым народом, это не удалось. Ибо, напротив, само то, что они пытались объединиться посредством города и башни, вызвало их раскол…».
Шаббат – прообраз Грядущего мира
В послеполуденной субботней молитве мы говорим: «Ты один, и Имя Твое едино, и кто как Твой народ Израиль – единственный народ в мире!» Точно так же, дважды в день мы произносим: «Слушай, Израиль, Господь – Бог наш, Господь один!» В Талмуде (Песахим 50а) обсуждают эту декларацию в свете слов пророка Захарии (14:9): «В тот день будет Господь один и Имя Его Едино», – это создает определенную трудность, ведь пророк говорит о далеком будущем, а мы утверждаем, что это желаемое состояние уже является действительностью. Нет ли тут противоречия? Ответ заключается в том, что единство Творца и всего мира является совершеннейшей истиной, но эта истина не открыта нам в физическом мире. Да и Тора занимается главным образом не той действительностью, которую мы можем добросовестно и достоверно описать, а той, которую надлежит построить.
Весь мир сотворен для достижения одной великой цели – раскрытия в нем абсолютного Единства Всевышнего. Суббота является незаменимым инструментом, мостиком, помогающим перейти от существующей реальности к той, которая ждет от нас, чтобы мы ее построили. Замечательно выразил мысль о той задаче, которая поручена человеку, рав Леон Ашкенази (Маниту): «Шесть дней Бог преобразовывал сотворенный мир, превращая его в место, пригодное для обитания человека. Седьмой день Он предоставил человеку, чтобы тот превратил мир в место, пригодное для обитания Бога». Цельность (на иврите: шлемут, от того же корня, что и шалом) создается только тем, что мы не заполняем все, что нам предоставлено, самими собой и своими усилиями произвести нечто в рамках этого мира, но оставляем рядом с собой место для Божественного присутствия. Интересно в связи с этим заметить, что – из всех праздников еврейского года – есть только одна заповедь, награжденная эпитетом шалом. Мы говорим: «Суккат шломеха – сукка (защита, создаваемая) Твоей цельностью». Вся суть этой заповеди выражает мировоззрение, противоположное упованию на «город и башню», – мы полагаемся не на прочность потолка, а на защиту Всевышнего. Это вполне аналогично роли Шаббата, когда, не работая в седьмой день, мы полагаемся на то, что Всевышний не оставит нас без пропитания. Только сила и святость Шаббата – выше, как видно из следующей беседы мудрецов (А.-И. Хешел, «Шаббат и его значение для современного человека», гл. «Дворец во времени»): Один мудрец сказал другому: «Как бесценен Праздник кущей! Когда мы живем в шалаше, даже наше тело купается в святости мицвы». Второй мудрец ответил: «Субботний день еще более бесценен. В праздник ты можешь уйти на время из шалаша, а Шаббат окутывает тебя, куда бы ты ни пошел».
Шаббат в нашей реальной жизни У человека любого поколения, а нашего – в особенности, возникает непростой вопрос: как эти связанные с субботой высокие идеи переводятся на язык практической жизни? Способен ли человек воспринимать свою реальную жизнь в таких идеальных терминах? Разумеется, подняться до такого уровня, чтобы подобным образом воспринимать каждое мгновение и каждый шаг в своей жизни, – удается лишь редким великим праведникам, да и те достигают этого только в результате поистине титанической работы. Чем меньше человек продвинулся по этому пути, тем чаще мир в его восприятии погружается в полосы серости. Это свидетельствует лишь о том, что человек перестает воспринимать самого себя в роли посланца, отправленного в этот мир для выполнения важного поручения. Бывают длительные периоды, когда и народ Израиля – народ, о котором Творец говорит (Исаия 43:21): «Народ, который создал Я для Меня, чтобы поведали Славу Мою», – в массе погружается в такое же состояние апатии. Авраам-Иехошуа Хешел дал знаменитое, очень точное, определение народа, находящегося в таком состоянии: «Еврейский народ – это вестник, который забыл свою весть». Каждая суббота вновь и вновь открывает канал нашей связи с Центром, откуда поступают необходимые вести. Но канал этот работает только при условии настоящего входа в него и следования правилам поведения в нем. Сознательному соблюдению субботы помогает постоянное и скрупулезное изучение сложнейших законов Торы, к которым добавляется еще необозримое количество установлений мудрецов, определяющих наши обязанности в Шаббат. И только в результате очень длительного и напряженного труда нам удается приблизиться к тому, чтобы суббота действительно стала для нас Царицей и наслаждением. Читатель может спросить: «Все сказанное относится к мировоззрению религиозного еврея. Но неужели позиция человека нерелигиозного, который уважает субботу просто как традицию предков и считает ее ценнейшим достоянием нашего народа, лишена всякого смысла?». Мы знаем многочисленные примеры того, как еврей, давно отошедший от сознательного исполнения заповедей, все же еще долго (может быть, даже передавая это своим детям), упорно держится за те или иные стороны еврейского образа жизни, традиции. На протяжении двух-трех поколений для многих не до конца ассимилированных евреев, суббота сохраняла свой особый облик, вопреки всякому здравому смыслу. В этом отношении показательны слова Ахад ха-Ама, известного нерелигиозного публициста и сионистского общественного деятеля начала XX века («На распутье», стр. 19): «И видим мы нынче людей, чьи имена широко известны, трезвых аналитиков, далеких от всяких верований, которые, признавая откровенно, что они сами не соблюдают ни субботу, ни другие религиозные постановления, выступают, тем не менее, в защиту Субботы как общенародного исторического института, без всякого религиозного ханжества, как это имело место в прошлом в подобных дискуссиях. <…> Это ли не лучшее доказательство пробуждения национального, еврейского чувства среди наших братьев на Западе, также и вне сионистского лагеря? <…>Тот, кто ощущает в сердце своем подлинную связь с жизнью народа во всех поколениях, не может ни при каких обстоятельствах представить себе еврейскую действительность без ”Царицы Шаббат“. Можно без всякого преувеличения утверждать, что в гораздо большей мере, чем сыны Израилевы охраняли Шаббат, она охраняла их. Если бы она не ”возвращала“ им душу и не обновляла их духовную жизнь каждую неделю, то будничные заботы засасывали бы их все глубже и глубже, и они бы уже давно очутились на самой нижней ступени грубого материализма, нравственной низости и нищеты разума. Поэтому, наверняка, не требуется быть сионистом, чтобы ощущать все величие исторической святыни этого ”доброго дара“ и со всей силой восставать против каждого, на нее покушающегося». Нельзя согласиться с теми, кто объявляет такую позицию лишенной какой-либо ценности. Мудрый царь Соломон сказал (Притчи 27:21), что истинная ценность человека устанавливается «по его прославлению». Комментаторы объясняют, что не в том дело, что о каждом следует судить со слов хвалящих его, а в том, что мы многое можем сказать о человеке по тому, что прославляет он сам, что он считает важным. И если еврею важно, что у его народа есть Тора и Шаббат, это является серьезной предпосылкой к тому, что ему захочется сделать свою связь с Творцом реальностью своей жизни, а не одной лишь абстракцией, – и начать соблюдать Его законы. Но если уважение к субботе так ни во что большее и не перерастет, то оно остается на уровне «второго или третьего сосуда, который не варит» (см., например, Талмуд, Шаббат 40б). Шансы передать то же уважение следующему поколению невелики, и в роду этого человека связь с традицией может на нем прерваться. А чем это чревато, догадаться нетрудно. Никакое понимание смысла и значимости субботы не может оставаться стойким или передаваться потомкам, если не подкреплено практическим исполнением ее законов. Что же касается человека, который рассматривает субботу просто как выходной день, то он, в отличие от описанного выше случая, еще и не начал приближаться к настоящему смыслу Шаббата. Само утверждение, что суббота – нерабочий день, глубоко ошибочно. В субботу еврей работает, и очень усиленно, – но не над исправлением отдельных частей мира, а над созданием его цельности. У рава Кука есть замечательное выражение: «Пробудить человека к покою» («Эйн Айя» к трактату Шаббат, гл. 2). Субботний покой – это не погружение в бездействие, это комфорт пилота, управляющего сложнейшим летательным аппаратом. Беда, если пилот позволит себе задремать и вообразит себя пассажиром, безвольно плывущим по волнам времени! Представление о текущем мимо нас времени очень далеко от еврейского взгляда на мир. А.-И. Хешел пишет в своей книге «Шаббат и его значение для современного человека» (Эпилог. «Освящение времени»): «Когда мы смотрим в вагонное окно скорого поезда, нам кажется, что мы стоим на месте и мимо нас проносится окружающий ландшафт. Точно так же, когда мы смотрим на реальность, увлеченные пространственными вещами, время воспринимается нами в непрерывном движении. Но когда мы вдруг понимаем, что движутся именно вещи, нам становится ясно, что время не убывает, а мир пространства несется, громыхая колесами, через бескрайние просторы времени». О том же – по сути, еврейском – восприятии времени говорят замечательные строки С. Я. Маршака: «Но круг календаря и циферблата мешает нам понять, что мы летим»!
Этот материал — часть книги «Шаббат. Осенние праздники». Смотрите также «Вкусы еврейской традиции» и другие пособия антологии.