Материал из книги «Шаббат. Осенние праздники», том 1 антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
Десять дней тшувы
Что такое тшува? Термин тшува очень часто переводят как «раскаяние». Такой перевод хотя и отражает в некоторой степени состояние тшувы, но страдает целым рядом недостатков. В общечеловеческой культуре раскаяние обозначает сожаление о совершенном проступке или о несовершенном хорошем поступке и решение впредь вести себя по-другому. В таком объеме раскаяние является обязательной частью тшувы, но никоим образом ее не исчерпывает.
Точный перевод слова тшува – «возвращение» (от глагола лашув – «вернуться»).
Совершив грех, человек удалился от своего нормального положения близости к Творцу. Совершая тшуву, он к Нему возвращается. Рабби Нахман из Брацлава читает стих (Пс. 104:24): «Всех их Ты сотворил в мудрости» следующим образом. Природное место, в котором Всевышний сотворил всех, – это мудрость. Человеку свойственно удаляться от этого идеального положения, и ему следует исправлять это, возвращаясь к нему. Поскольку «не бывает человека праведного, который бы делал только хорошо и не грешил» (Екклесиаст (Кохелет) 7:20), то и самым большим праведникам следует делать тшуву. Рассказывают о мудреце, который наказывал себя, катаясь по колючей траве, за то, как вяло он служил Творцу вчера. В каббале тшува трактуется как «возвращение» в смысле возвращения пропажи владельцу. Человек получил душу, которая спустилась из-под престола Божественной славы. Человеческое служение заключается в том, чтобы вернуть ее на место – и там она образует необходимую часть престола Божественной славы; ради этой задачи сотворен весь мир. В хасидизме есть и другое понимание слова тшува – как «ответ» (от глагола лехашив – ответить). Ответить – кому и на что? Ответить Богу на вопрос «где ты?», однажды заданный Адаму – и с тех пор обращенный к каждому, кто согрешил и спрятался. Честный ответ на этот вопрос – это и есть тшува. Рамбам пишет (Законы о тшуве 1:1): «Тот, кто умышленно или по ошибке нарушил любую из заповедей Торы – предписывающую или запрещающую, – после того, как он раскаялся в своем грехе, должен исповедаться перед Богом, благословен Он, как сказано: ”Мужчина или женщина, провинившиеся перед [другим] человеком, совершив тем самым преступление против Господа, взяв грех на свою душу, должны исповедаться в грехе, который они совершили“ (Чис. 5:6–7). Здесь Тора говорит об исповеди в словесной форме [виддуй]. Произносить такую исповедь – предписывающая заповедь Торы.
Исповедуются так: «Боже! Грешен я пред Тобою, виновен, преступен; совершил я то-то и то-то; я раскаиваюсь в своих поступках и стыжусь их, и никогда более не поступлю так». Это – основа исповеди, но всякий, кто развивает эту формулу и умножает свои покаянные молитвы, заслуживает похвалы <…> В чем состоит раскаяние? Грешник оставляет свой грех и удаляет его из мыслей, и принимает в сердце решение не совершать более греха… И он сожалеет о совершенном… и призывает в свидетели Того, кому ведомо тайное, что никогда более не совершит этого греха… Кроме того, следует исповедаться и выразить словами все эти мысли, все решения, которые человек принял в сердце своем». Признание в грехах и заявление об отделении от них называется «виддуй». Это слово близко по смыслу к слову «исповедь» (и его часто так переводят), но между ними есть существенное различие. Исповедь обращена к человеку – профессиональному исповеднику или к тому человеку или людям, перед которыми исповедующийся решил открыть свои грехи. В отличие от этого, виддуй обращен к Богу. Разумеется, если грех совершен против человека, необходимо прежде всего признаться в этом пострадавшему – см. об этом ниже. Но если грех был в нарушении заповеди между человеком и Богом, то признаваться в этом нужно только перед Ним. Еще одно важное отличие – в том, что виддуй подразумевает нечто большее, чем признание в грехе и обещание больше его не совершать. Если бы виддуй сводился к этому, нам следовало бы удивиться, почему он является обязательной и даже центральной составляющей тшувы. Надо отметить, что о самой тшуве есть разные мнения: заповедала ли нам Тора делать тшуву или же это добрый совет. Но относительно виддуя нет разногласий, по всем мнениям это заповедь Торы. Действительно, если человек уже отделился от своего дурного поступка, то для чего нужно, чтобы он непременно выразил свое признание словами? Вот как отвечает на этот вопрос рав Шабтай Раппопорт.
Для чего нужен виддуй? Прежде всего, для осознания греха. Чтобы действительно понять, в чем состоял грех. Для того, чтобы не ограничиваться признанием одного лишь факта – сделал нехорошо, больше не буду, – а дойти до ясного осознания корня, из которого этот поступок вырос. Дойти до понимания того, что нехороший поступок был следствием какой-то испорченности в корне, в моем отношении к миру, к людям, к себе. Если я даже по ошибке нарушил запрет или не исполнил обязанности, то в этом почти всегда содержится доля небрежности. Почему я проявил ее? Очевидно, это связано с моей настоящей шкалой ценностей. Ведь там, где речь идет о чем-то жизненно важном для меня, я буду внимателен и осторожен. Небрежность – нездоровое состояние, в котором я действую без устремленности к настоящей цели. Если я полностью осознаю, что действие было совершено в состоянии нездоровья (а для этого необходима речь – иначе осознание не будет доведено до полной ясности), то получается, что этот поступок совершил не я. Его источником было то, что испорчено. А я здоров! Поставив точный диагноз источнику греха, я отделяюсь от него. Иначе, пока я не отделяю себя от моих грехов, нет возможности от них избавиться: убери грехи – и не останется самого меня! Дойдя до связи совершенного поступка с основой моей личности и проговорив это ясными словами, я действительно отделяюсь и от этого конкретного поступка, и от того изъяна во мне, которым этот поступок был порожден. Здесь и проявляется второе отличие понятия «виддуй» от понятия «исповедь». Виддуй не только обозначает признание в грехе, но содержит и заявление об отделении от греха, об отбрасывании его от себя. Об этом пишет Рамбам (2:3): «Всякий, кто произносит слова исповеди, но в душе своей не принял решения оставить свой грех, подобен тому, кто окунается в очистительный водоем, держа в руке нечистого гада, – такому человеку омовение не поможет до тех пор, пока он не отбросит эту тварь».
Тшува в Дни Трепета Тшува хороша и уместна всегда. Чем выделены 10 дней от Рош хаШана до Иом-Киппура, специально называемые днями тшувы? Так сказали мудрецы в Талмуде (18а), толкуя слова пророка (Ис. 55:6): ”Ищите Господа, когда можно найти Его, призывайте Его, когда Он близко“. Что это за время, когда Он близко? Это 10 дней тшувы!» Как пишет Рамбам (Законы о тшуве 2:6): «Хотя и раскаяние, и мольба действенны всегда, в десятидневный период от Рош ха-Шана до Иом-Киппура они имеют особую силу и принимаются сразу, как сказано: ”Ищите Господа, когда можно Его обрести, призывайте Его, когда Он близко“ (Ис. 55:6). <…> Поэтому у евреев принято усердствовать в совершении добрых дел, в раздаче милостыни и исполнении заповедей в дни от Рош ха-Шана до Иом-Киппура более, чем во все остальные дни года. И принято в эти дни вставать по ночам, собираться в синагогах и до рассвета возносить Всевышнему мольбы и покаянные молитвы». Нужно принять во внимание, что наставление мудрецов изо всех сил заниматься тшувой в период от Рош ха-Шана до Иом-Киппура – это не добрый совет, а серьезное предостережение. Этот период отличается от всех прочих не тем, что в эти дни надо делать тшуву – это надо делать всегда, и лучше сразу – а тем, что в это время Всевышний особенно близок и сделать тшуву очень легко. А раз так – тот, кто не сделает, будет наказан особенно строго. В эти 10 дней особое место занимает исправление зла, причиненного людям. Мишна (Йома 8:9) говорит: «Преступления между человеком и Богом Иом-Киппур искупает. Преступления между человеком и человеком Иом-Киппур не искупает, пока не получит у него прощения». В подтверждение Мишна приводит стих (Лев. 16:30), говорящий об Иом-Киппуре: «От всех ваших грехов перед Господом очиститесь». Простое прочтение этого стиха: «В этот день перед Господом вы очиститесь от всех ваших грехов». Рабби Элеазар, чье толкование приводит мишна, читает по-другому: «В этот день вы очиститесь [только] от ваших грехов перед Господом». Там, где ты провинился перед Господом, Он может тебя простить. Но там, где потерпевшая сторона – человек, Бог, так сказать, не властен простить тебя, пока ты не получишь прощения у пострадавшего. Разумеется, если ты нанес другому имущественный или физический ущерб, ты должен сначала исправить его, но сверх этого должен получить его прощение за моральный ущерб, нанесенный тобой. Рамбам (2:9): «Раскаяние и Иом-Киппур искупают только вину перед Всевышним – например, вину того, кто ел запрещенную пищу или совершил прелюбодеяние. Но тому, кто виновен перед другим человеком, – например, нанес ему телесное повреждение, или проклял его, или ограбил, – грех не простится вовек, если он не заплатит ближнему то, что тому причитается, и не помирится с ним. Даже тот, кто уже заплатил пострадавшему положенное, должен испросить его прощения. Даже тот, кто обидел ближнего только словами, обязан просить, чтобы тот его извинил. Если обиженный все же не прощает, виновный должен привести трех его друзей, и те попросят за него прощения. Вновь не простил обиженный – приводят еще трех друзей, если и это не помогло – еще трех. Если и на третий раз обиженный не простит обидчика – тот не обязан более просить прощения, и не желавший простить несет вину на себе. Если обиженный был учителем обидчика, тот должен просить прощения, если понадобится, тысячекратно – до тех пор, пока учитель не извинит его». Обязанность эта так велика, что просить прощения нужно даже у умершего (9:11): «Тот, кто провинился перед ближним, и тот умер прежде, чем виновный успел попросить у него прощения, должен привести десять человек к могиле покойного и сказать в их присутствии: «Грешен я перед Господом, Богом Израиля, и перед таким-то; поступил я с этим человеком так-то и так-то». Деньги, которые виновный остался должен, следует передать наследникам пострадавшего, а если таковые неизвестны, нужно оставить деньги в суде и исповедаться». С другой стороны, пострадавший не должен быть жестокосердым, и если обидчик искренне просит прощения, – должен простить его. Как пишет Рамбам (9:10): «Человек не должен проявлять жестокость, отказываясь простить обидчика; следует быть отходчивым и негневливым. И когда виновный просит у обиженного им прощения, тому следует простить его от всего сердца и от всей души. Даже тому, кто причинил тебе много зла, не следует мстить, не следует припоминать ему этого – таков закон сынов Израиля, чистых сердцем». Мудрецы Талмуда не только следовали правилу прощать обидчика, но старались облегчить ему примирение. Так, Талмуд (Иома 87а) рассказывает, что рабби Зейра (знаменитый мудрец 3-го поколения амораев) проявлял повышенную деликатность в этом деле. Он старался как будто случайно попадаться на глаза обидчику, чтобы дать тому возможность попросить прощения – как бы между прочим. В продолжение этого рассказа Талмуд описывает эпизод, в котором подобная попытка оскорбленного мудреца приводит к смерти обидчика. Рав (так называли первого мудреца эпохи амораев в Вавилонии; его звали Аба Ариха) накануне Иом-Киппура направляется к мяснику, который оскорбил его и до сих пор не попросил прощения. На пути он встречает своего ученика рава Хуну, на вопрос рава Хуны, куда направляется учитель, он отвечает: «Иду помириться с таким-то». Рав Хуна говорит после этого своему собеседнику: «Рав пошел отнимать души». И, действительно, мясник, занятый разрубанием головы зарезанного животного, обернувшись и увидев пришедшего к нему Рава, говорит ему: «Аба, уходи! Мне не о чем с тобой разговаривать!» После чего он стал рубить мясо, отскочившая кость впилась ему в горло, и он умер. [Этот эпизод принадлежит к числу классических назидательных историй и приводится почти в каждом уроке или сочинении, посвященном теме тшувы. Обидеть человека, а тем более большого мудреца, и не извиниться до Иом-Киппура смертельно опасно! В этом, конечно, нет никаких сомнений. Но не слишком ли примитивно понимать этот зловещий рассказ как простую «страшилку», предостережение негодникам. Эммануэль Левинас, кажется, первым обратил внимание на другую сторону этой истории. В одном из своих «Талмудических чтений» он подчеркивает слова: «Нам не о чем с тобой разговаривать». Мы живем не в идеальном мире. Люди и народы разделены перегородками, не всегда проницаемыми. В такой ситуации гуманизму должен быть положен предел, иначе он становится убийственным! Профессор Шалом Розенберг, развивая эту мысль, пишет: «Эммануэль Левинас, великий гуманист, учит нас, что умиротворению есть границы, особенно – в мире, где чудеса скрыты. Мы обязаны отдавать себе отчет в том, что существует бесчеловечность, угрожающая человечеству, что есть лишенные образа Бога и образа человека мега-убийцы – от нацизма до террора. Непонимание границ приводит к массовой гибели невинных людей. В день примирения и искупления мы обязаны уразуметь, что самой нравственности заповедана ответственность за последствия ее поступков». Поэтому, – говорит он, наряду с признанием: «За грех, которым мы согрешили перед Тобой нашим злым началом, негуманностью, мстительностью, неспособной прощать», – надо бы к нашему видую добавить признание в еще одном грехе: «За грех, которым мы согрешили перед Тобой нашим добрым началом и гуманистическими выражениями, которые вовсе не гуманны, а – чистота, способная убить!» Человек создан по образу Бога. Поэтому ему следует стараться подражать Богу. Как говорят мудрецы, «как Он милостив, так и ты будь милостив…». Но, в отличие от Бога, человек – существо ограниченное. Забывать об этом смертельно опасно. Поэтому даже самые добрые намерения должны быть введены в определенные границы. Если я делаю шаг доброй воли навстречу человеку, который заведомо не готов ответить на него встречным движением, я усугубляю его вину – вместо того, чтобы оказать ему помощь. Избегать подобных неадекватных шагов – тоже на моей ответственности!]
Мы знаем, что одна из важных сторон трубления в Рош ха-Шана – пробудить к тшуве. Рамбам пишет (3:4): «Хотя повеление трубить в рог в Рош ха-Шана – воля Всевышнего [и потому не нуждается в дополнительном обосновании], оно содержит в себе намек. Трубный звук как бы зовет: «Восстаньте от сна своего, пробудитесь от дремоты своей, обдумайте свои поступки; вернитесь [к Всевышнему] с раскаянием и вспомните о Творце вашем! Вы, забывшие об истине в повседневной суете, погруженные весь год в тщету и бессмыслицу, которые не приносят пользы и спасения, – позаботьтесь о душах ваших и исправьте поступки и деяния ваши! И да оставит каждый из вас свой грешный путь и замысел недобрый». Этот день начинает 10 дней тшувы. Однако при этом в нем отсутствуют важнейшие элементы тшувы! В Рош ха-Шана мы вообще не упоминаем наших грехов; в отличие от Иом-Киппура, мы ни разу не произносим видуй. Но как же можно раскаяться в грехах, не вспоминая их? И ведь видуй – заповедь Торы; без него тшува неполноценна! Значит ли это, что в день Божественного суда над человеком, в день, начинающий 10 дней тшувы, мы ограничиваемся неполноценной тшувой и только в последующие дни углубляем ее работу? Нет, такой ответ неприемлем.
Рош ха-Шана – начало дней трепета. Казалось бы, когда человек трепещет перед Высшим судом – самое время для глубокого раскаяния в своих грехах? Это, конечно, так. Но надо учесть то, что Рамбам пишет дальше (7:3): «И не думай, что раскаиваться следует только в преступных действиях: блуде, грабеже, воровстве. Как человек должен раскаиваться в этих преступлениях, так он должен искать в себе дурные черты характера и привычки и исправлять их: гнев и враждебность, зависть и соперничество, насмешничество, жажду денег или почета, чревоугодие – во всем подобном следует раскаиваться. Эти привычки тяжелее преступных деяний тем, что человеку, погрязшему в них, труднее прийти к раскаянию. И так сказано: «Да оставит грешник путь свой, и злодей – замыслы свои» (Ис. 55:7)». В Рош ха-Шана мы должны сосредоточиться не на грехах прошлого, а на свойствах своего характера. Героем дня Рош ха-Шана является не человек, совершивший в прошлом определенные проступки и сейчас судимый за них, а человек, каким он является сейчас, человек, устремленный в будущее. Соответственно, работа этого дня начинается не с сожаления о прошлых грехах, а с осознания важности своего положения, возвышенности задачи, стоящей перед человеком.
От меня зависит провозглашение Всевышнего царем! Отсюда вытекает осознание моей ответственности за все мои поступки в будущем и в прошлом. Таким образом, можно сказать, что тшува этих 10 дней отличается от обычной работы тшувы тем, что идет в обратном направлении – человек не начинает с конкретного греха и прорабатывает его связь с корнем, а начинает с самого корня своей цельной личности, и в этом новом свете придирчиво исследует все свои поступки.
Хазон Иш пишет в своей книге «Вера и упование», что бессмысленно говорить о хороших и дурных качествах. Есть только одно дурное р. Аврахам Иешаяху Карелиц – один из самых серьезных авторитетов еврейского мира последних поколений. Родился в 1879 г. в городе Коссово Гродненской губернии. Последние 20 лет своей жизни провел в Земле Израиля. Умер в 1953 г. качество – мелочное состояние души и ее погруженность в потемки, и только одно хорошее качество – свет разума и душевная ясность. Задача Рош ха-Шана, в качестве дня, начинающего 10 дней тшувы, – поднять человека из состояния приниженности и малости к возвышенным мыслям о Царстве Всевышнего, о величии задачи Израиля и тяжести его судьбы. Без этого никакие инструкции или увещевания не помогут – как сказано (Притчи 12:15): «Путь глупца прям в его глазах». И даже напротив, нравоучения могут укрепить его дурные стороны. Рав Шломо Фишер приводит рассказ о том, что был в одном городе еврей, который (в нарушение сурового запрета Торы) давал ссуды под проценты и то и дело поднимал процент. Настрадавшаяся от него община пригласила знаменитого проповедника, который в яркой и убедительной речи показал низость и глупость жажды стяжательства. «Каждому суждено умереть, и не заберет он на тот свет богатства», – говорил он. Проповедь произвела большое впечатление на этого ростовщика. Он подошел и прочувствованно поблагодарил за выступление: «Ведь не заберет он на тот свет богатства, – сказал он, – а посмотри, какой эти глупые люди поднимают шум из-за нескольких жалких процентов, которые я добавляю к ссуде!» Мудрецы учат нас, что глубоко заблуждаются люди, которые думают, что они принимают решения разумом и стараются следовать им. На самом же деле всем движут наши желания, и разум даже в упор не видит той возможности, которая противоречит моим желаниям. Поэтому единственный путь к тшуве – заставить человека выйти из того микромира, в котором он поладил с самим собой и его поведение не натыкается на острые углы, и взглянуть на себя со стороны. Тогда он сможет увидеть, насколько жалки те уловки, которыми он пытался оправдать свои вожделения, отгораживаясь от своих обязанностей и от ответственности за свои поступки.
Тшува народа Обращение народа Израиля в целом Творец принимает совсем иначе, чем молитву и тшуву отдельного человека. Указав на то, что тшуву легче всего сделать в 10 дней тшувы, Рамбам продолжает (2:6): «Сказанное относится лишь к отдельному человеку; общине же Всевышний внимает в любое время, если люди раскаиваются и взывают к Нему от всего сердца, как сказано: «[Есть ли еще такой великий народ, к которому Бог так близок, как близок к нам Господь, Бог наш, отвечающий нам] всякий раз, когда мы взываем к Нему!» (Втор. 4:7). На протяжении почти двух тысяч лет рассеяния наши мудрецы очень мало говорили о тшуве народа в целом. Занимались тшувой индивидуальной и общинной. Но в рассеянии нет полнокровной жизни народа. Поэтому обсуждение общенародной тшувы возобновилось только в последние примерно полтора столетия. Пионером в этой области был рабби Иехуда Алкалай (1798–1878). Он отметил 3 стадии тшувы народа: 1) желание народа вернуться на свою землю и возвращение на нее; 2) возвращение к любви к Богу; 3) возвращение к заповедям. Является ли тшува предварительным условием геулы – об этом спорят мудрецы Талмуда. Рабби Элиэзер говорит: «Если сделают тшуву, будут спасены, а не сделают – не будут». Рабби Иехошуа поправляет его: «Если сделают тшуву, будут спасены, а не сделают – Всевышний поставит им такого жестокого царя, который заставит их сделать тшуву». Тора пообещала, что Израиль, в конце концов, так или иначе сделает тшуву. Если посмотреть на спор этих танаим с точки зрения р. Алкалая, можно понять так: либо встрепенутся сами возвращаться на свою землю, либо будут принуждены «жестоким царем». Похоже, что история последнего столетия страшным образом подтверждает истинность этого мнения. Всевышний не оставит Своего народа и никогда не заменит его другим. Но от близости к Нему нас заслоняет наша косность, порождающая все остальные пороки.
Этот материал — часть книги «Шаббат. Осенние праздники». Смотрите также «Вкусы еврейской традиции» и другие пособия антологии.