Материал из книги «Шаббат. Осенние праздники», том 1 антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
Время нашего веселья. Кохелет
Время нашего веселья Праздник Суккот (и вместе с ним – Шмини-Ацерет) определяется в молитвах как «время нашего веселья». Такое определение требует объяснения. Дело в том, что Тора обязала нас веселиться во все праздники (Втор. 16:14): «И ты будешь весел в твои праздники». И если это так, то как можно звание «времени веселья» присваивать только одному из них? Кроме того, в отличие от указания на конкретное событие или действие в Песах и Шавуот, здесь указано только наше состояние. О церемонии черпания воды в Суккот сказали наши мудрецы, что тот, кто не видел этого, в жизни своей не видел веселья (Талмуд, Сукка 51а). Рассказывают, что, когда много времени спустя после разрушения Храма одному иноземному царю разыгрывали в лицах эту процедуру, он воскликнул: «Да, теперь я понимаю, почему они так оплакивают потерю Храма!» А ведь ему была открыта только внешняя сторона. А главное тут – то, что в Храме в этой процедуре живое участие принимала Шхина – Божественное присутствие. Мудрецы говорят, что Йона стал пророком благодаря тому, что приходил в регалим и участвовал в процедуре черпания воды.
Настоящее веселье – это и есть встреча со Шхиной, или – в более понятных терминах – встреча с самим собой и со своим предназначением. Эта встреча – самое волнующее событие, какое может произойти в жизни. Это то, что так притягивает и так пугает человека. Обе стороны такой позиции проявляются очень ярко в жизни народа Израиля, и унаследовали мы это свойство от нашего праотца Якова. Он в свое время побоялся выйти навстречу своему предназначению. Согласно одному из основных толкований, лестница, которую Яков видел в своем пророческом сне в начале своего пути на чужбину (Быт. 28:12), была образом мировой истории. На историческую арену поочередно поднимаются все более сильные империи и затем сходят со сцены. Бог приглашает Якова подняться вслед за ними, но тот боится, несмотря на Божественное обещание, что, если он решится подняться, ему не придется спускаться. А при возвращении из изгнания тот же изъян проявляется и наяву – когда Яков стремится избежать предназначенной ему встречи с Эсавом (которая должна воочию показать ему, что он – под Божественной защитой). Каждый из регалим соответствует одному из наших праотцев. Суккот соответствует Якову, которого – единственного из праотцев – Тора (Быт. 25:27) называет «человеком без порока». От него мы унаследовали склонность промахиваться, но вместе с ней – и способность исправлять. Свойство убегать от встречи со своим предназначением причинило множество бедствий и изгнаний в нашей истории. Полноценное празднование Суккот исправляет этот дефект и возвращает нас к полноте жизни. Что, как не это, может быть названо «временем веселья»!
Кохелет (Екклесиаст) Отношение пророков и мудрецов к веселью очень неоднозначно. С одной стороны, сказано (Еккл. 2:2): «О смехе сказал я: он безумен, а о веселии: что оно делает?» С другой стороны (Еккл. 8:15): «И восхвалил я веселие, потому что нет лучшего для человека под солнцем, чем есть и пить и веселиться, – и такое сопровождать его будет в его труде, (в) дни жизни его, что дал ему Бог под солнцем». В праздник Суккот после утренней субботней молитвы в синагогах читают книгу Кохелет. (В мировой литературе эта книга известна под названием «Екклесиаст»). Согласно традиции, ее составил наш мудрейший царь Соломон, сын Давида. Корень слова «Кохелет» обозначает собирание. Очень правдоподобно предположение, что многие мысли, высказанные в этой книге, говорились царем Соломоном во время исполнения заповеди Торы, повелевающей каждые семь лет на исходе праздника Суккот собирать весь народ от мала до велика, чтобы царь читал им вслух отрывки из свитка Торы. Скорее всего, Соломон сопровождал чтение толкованиями, которые и легли в основу книги. Но если с внешней стороны обычай читать «Кохелет» в Суккот объясняется вполне естественно, то в смысле содержания такой выбор, наоборот, кажется довольно странным. На первый взгляд, из всех книг Танаха эта меньше всего подходит для чтения в праздник, который определяют как «время нашего веселья». Какое веселье может быть от текста, начинающегося с того, что все на свете – «хэвель», т.е. зыбко, непрочно и несущественно, как пар изо рта в морозный день? (Распространенный перевод «суета сует» не вполне точен). И это утверждение, открывающее книгу, подтверждается дальше детальной характеристикой всего того, что делается в этом мире с неизменным рефреном: «и это – тоже хэвель». Если все так зыбко, то чему же тут радоваться? И еще одна проблема, касающаяся самого заявления Кохелет. Ведь Бог, закончив всю работу творения, увидел все вместе и сказал: «Очень хорошо!» Как же теперь приходит мудрый автор и говорит: «Все призрачно и зыбко?» Разве Всемогущий Бог не мог сделать мир более прочным? Разве призрачность и зыбкость не противоречат характеристике «очень хорошо»? Нет! Небо и земля и все, что их наполняет, созданы для того, чтобы на этой сцене человек смог бы выполнять свое предназначение. Вся специфика человека – наличие у него свободы в принятии решений. Если бы мир был более прочным, как он мог бы реагировать на такую хрупкую вещь, как человеческие решения? Поэтому без осознания хрупкости – и всего мира, и самого себя – человек никогда не может адекватно оценить свое положение в мире. Итог, к которому приходит Кохелет (12:14): «Бога бойся и заповеди его исполняй, ибо это – весь человек!»
Шмини-Ацерет
Шмини-Ацерет завершает праздник Суккот, все праздники месяца тишрей и все праздники года.
Он продолжает темы ожидания дождя, очищения от грехов, близости ко Всевышнему. Как завершение праздника Cуккот он является «временем нашего веселья». Оглядываясь на перспективу праздников месяца тишрей, приведем образ, взятый из книг по хасидизму. Семь дней, отделяющие Иом-Киппур от Рош ха-Шана, сравнивают с семью днями очищения невесты перед окунанием в микву, в течение которых община Израиля очищает себя перед тем, как быть посвященной своему нареченному в Иом-Киппур. Семь дней Суккот – семь дней свадебного веселья (на иврите хуппа и сукка – синонимы), на которое приглашены все народы мира (в Храме на протяжении семи дней Суккот приносят специальные жертвоприношения за благополучие народов мира). После того как гости расходятся, невеста с женихом возвращаются в постоянный дом и уединяются там. Всевышний как бы говорит Своему народу в день Шмини-Ацерет: теперь, когда гости разошлись, задержитесь здесь еще на один день, и мы отпразднуем наш союз без внешней торжественности, наедине друг с другом. Шмини-Ацерет – единственный праздник, в который Тора не дала нам ни одной специальной заповеди. В этот день веселье перестает быть свойством праздника, а становится всем его содержанием. Мидраш Ялкут Шимони (771): «Сказал рабби Леви. В каждом летнем месяце хотел Святой, благословен Он, дать Израилю праздник (моэд). В нисане дал им Песах, в ияре – Песах катан, в сиване – Ацерет (Шавуот). В таммузе собирался дать им большой праздник. А они сделали тельца, и таммуз, ав и элул остались без праздников. Пришел тишрей и получил возмещение – Рош ха-Шана и Иом-Киппур и Хаг (Суккот). Сказал Святой, благословен Он: за других он получает компенсацию, а свое не получит? Надо дать ему его день: «В восьмой день собрание будет у вас».
Симхат Тора
Последний (в Израиле – 8-й, а в диаспоре – 9-й) день праздника установлен традицией нашего народа как Симхат Тора, веселье единства Всевышнего, Торы и народа Израиля. Тора об этом празднике не упоминает, но галаха предписывает: «Празднуют день окончания чтения Торы». Установление читать в синагогах Тору по субботам идет от самого нашего учителя Моше. На протяжении долгого времени в разных общинах были различные обычаи разделения Торы на отрывки. В общинах Вавилонии было принято полностью прочитывать все 5 книг Торы за год, а в Земле Израиля этот цикл занимал более трех лет. Но уже давно всеми общинами принят обычай прочитывать Тору за год. Тора разделена на 54 части (по числу недель в году, состоящем из 13 месяцев); каждая часть (ее называют парашат ха-шавуа – «недельный раздел») прочитывается в синагоге в соответствующую субботу – так что в течение года прочитывают всю Тору. Замечательным результатом этого обычая является то, что куда бы ни приехал еврей, во всем мире в данный Шаббат читают один и тот же отрывок Торы, и это очень явно укрепляет единство народа. (Правда, надо заметить, что бывают немногочисленные субботы, в которые есть расхождение между отрывками, читаемыми в диаспоре и в Израиле. Это происходит в тех случаях, когда второй праздничный день диаспоры выпадает на Шаббат). Начинают этот цикл чтения в Шаббат, следующий за окончанием годового цикла шалош регалим – т.е. после Шмини-Ацерет. Принято последний отрывок – парашат «Браха» – читать в Шмини-Ацерет (или в его второй день – в диаспоре). И в связи с окончанием цикла чтения устраивают бурное веселье с танцами со свитками Торы, песнопениями и т.д. Чтобы это веселье не выглядело так, будто мы радуемся тому, что уже сбросили с себя обязанность, прочтя всю Тору, мы, завершив чтение книги «Дварим», тут же открываем еще один свиток и читаем начало книги «Берешит». При таком прочтении подчеркивается, что чтение Торы – это процесс, у которого не может быть окончания.
Открывается простая и глубокая истина: у самого текста Торы нет ни начала, ни конца. Мы читаем: «На глазах у всего Израиля… В начале сотворил Бог…»
Место Суккот среди праздников года
Есть довольно распространенное мнение, что первая декада месяца тишрей – это дни трепета, которые кончаются, и можно расслабиться, наконец, посидеть в сукке. И это совершенно искаженное представ ление об этом празднике.
На самом деле Суккот – это вершина праздников тишрей. И это вершина дней трепета, когда мы полностью очищены и можно веселиться. Веселье наступает в двух случаях: когда получаешь чтото желанное или когда избавляешься от какой-то заметной неприятности. В этом смысле Суккот является вершиной всех праздников года. К нему идут две последовательности: Песах, Шавуот, Суккот, когда я получаю все больше свободы – физической, духовной. И здесь мы избавляемся (последовательность: Рош хa-Шана, Иом-Киппур, Суккот) от страха перед наказанием и от нечистоты, которая держит нас в плену. И избавляемся от внутреннего представления, что нам что-то недодано. Сукка посылает нам двойную весть. С одной стороны, она олицетворяет временность, непостоянство, неустроенность в этом мире, положение изгнанника. С другой стороны, мы должны эти семь дней располагаться в сукке так, словно мы в ней – постоянные жильцы; мы в ней находимся на своей суверенной территории, на Земле Израиля, где бы мы ни были, под защитой самого Всевышнего. Соединение этих двух сторон порождает осмысленность и радость жизни. Мы в этом мире временно, посланы «в командировку». Задание сложно и опасно. Но Хозяин, пославший нас, постоянно наблюдает и помогает нам. Происхождение имени места Суккот Тора (Быт. 33:17) объясняет тем, что Яков построил дома для людей и суккот (навесы, загоны) для скота. Но почему же тогда место названо по имени загонов, а не домов? Может быть, чтобы подчеркнуть ту же мысль, которую высказывает Кохелет: «И преимущества человека над скотом нет». У скота нет ничего своего, а человек может иметь собственность. И человеку необходимо сознание, что он чем-то владеет. Проблема человеческой природы в том, что чем больше человек осознает себя хозяином и владельцем, тем сильнее в нем проявляется как раз животное начало. Царь Соломон, щедро наделенный мудростью, властью и богатством, приходит к заключению, что все достояния, все достижения, все превосходства – один лишь призрак, цена им – ноль. Рав Э. Меламед передает от имени своего дяди р. А. Ремера такой образ. Мудрость сама по себе – ноль; и богатство само по себе – ноль; и мужество само по себе – ноль. Сколько бы приобретений ни вмещал в себя человек, все эти ноли вместе так и останутся нолем. Но если начать с единицы и приписывать к ней ноль за нолем, это превратит единицу в десяток, в тысячу, в миллион! (Что это за «единица», придающая такую гигантскую силу всем этим нолям? Очевидно, это сознание того, что все исходит от единого Творца).
Заключение. Тишрей и нисан
Оглядываясь на общую картину праздников года, мы обнаруживаем, что весенние праздники – Песах и Шавуот – связаны в своем историческом аспекте с незаработанным получением. В Песах нас выводят на свободу (а в седьмой день проводят через море) безо всяких заслуг и практически без усилий с нашей стороны. В Шавуот происходит дарование Торы, при нашем согласии принять ее, но опять-таки без наших усилий. Попытка реального вручения народу полноценной свободы, «выгравированной на скрижалях сердца» неподготовленных людей, кончается неудачей. Приходится эту свободу ограничивать, подобно изгнанию Адама из сада Эдемского. В дни трепета, напротив, получение с самого начала ограничено и обусловлено активными усилиями получателя. Полученные в ИомКиппур вторые скрижали станут получением Торы только при условии нашего тяжкого труда над устной Торой. Суккот проявляет свою двойную природу. Схах дает защиту, но строить и завоевывать мы должны своими силами. Таким образом, в тишрей мы получаем все три необходимых составляющих полноты жизни, и при этом получение каждой обу словлено. Рош ха-Шана – народ получает жизнь для того, чтобы исполнять то, что поручено Адаму. Иом-Киппур – получаем очищение и вторые скрижали, чтобы заниматься устной Торой. Суккот – получаем необходимое место, которое нужно завоевывать.
Настроение периода от Рош ха-Шана до Иом-Киппура – трепет, пробуждающий веселье. В качестве исходного материала нам дан повод трепетать: суд, ответственность; мы должны проработать его так, чтобы из глубины трепета родилось веселье. (Интересно отметить один очень яркий пример трепета, приводящего к веселью. Праматерь нашего народа и Хана, мать пророка Самуила, в месяце тишрей излечивались от своего бесплодия, по поводу которого они ранее обращались к Богу с горячей мольбой!). В Суккот – веселье, вызывающее трепет (главное веселье – в Храме).
Общий стержень, объединяющий все праздники месяца тишрей: «И ликуйте в трепете!» Весной нам даруют свободу извне, и мы еще не способны ее удержать, не знаем, что с ней делать. В тишрей мы изнутри реализуем единственную человеческую свободу: бояться Бога! («Все в руках Неба, кроме страха перед Небом»). Такой взгляд хорошо согласуется с представлением о тишрей как о зачатии (начале развития изнутри), и о нисане – как о рождении (начале движения во внешнем мире). Только похоже, что у народа Израиля рождение предшествовало зачатию! Сначала – вегетативное рождение (как картошка, которую закопали – как образ Египетского рабства), а потом – зарождение человека, который должен сам себя родить – сделать.
Этот материал — часть книги «Шаббат. Осенние праздники». Смотрите также «Вкусы еврейской традиции» и другие пособия антологии.