Материал из книги «Еврейская культура в образах, символах и произведениях искусства» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
2. Хасидский нигун
Автор статьи: Дмитрий Слепович. Фокусировка темы: Пение нигунов сопровождает собой всю историю хасидизма. В системе еврейской традиции нигуны выполняют функцию музыкального слоя, дополнительного к литургическому. Историко-культурные реалии и источники: Культурная антропология, музыкальная традиция, хасидизм, сборники хасидских нигунов, фонограммы, классические тексты, исследовательские работы, посвященные нигунам и хасидской музыкальной традиции. Нигун (мн. ч. нигуним) – ивритское слово, обычно означающее «напев без слов». Нигуны в основном значении термина – паралитургические песнопения хасидов. Они поются во время разного рода собраний хасидов, в том числе на фарбренгенах либо (как вторичная форма) в других условиях, например, на концертных площадках или во время нерелигиозных еврейских собраний, как манифестация этнического самосознания и форма претворения духовного опыта.
Варианты занятий на тему: •
Возникновение, развитие и классификация жанра нигуна в исторической панораме еврейской музыкальной традиции.
Нигуны разных хасидских общин (на выбор – одна из традиций подробно либо несколько традиций обзорно).
Припевы-нигуны в идишской песне. Формы проведения занятия: лекция с демонстрацией аудиозаписей, семинар с совместным разучиванием и пением нигунов.
Пример проведения занятия «Возникновение, развитие и классификация жанра нигуна в исторической панораме еврейской музыкальной традиции» В системе еврейской музыкальной традиции нигун выполняет роль паралитургического жанра, то есть такого жанра, который может быть назван духовным по содержанию (устремленность еврея к Богу) и способу бытования (хасидские собрания – фарбренгены), но не используется или необязательно используется непосредственно в литургии – установленном порядке молитв, гимнов и чтения Торы в синагоге. В историческом плане нигун наследует другому жанру паралитургического пласта еврейской музыкальной традиции – субботним змирот (в ашкеназском произношении змирес). Большинство нигунов поется без слов, на различные слоги (например, ай, бам, на, ра, ри, да(й), ой и т. д.). Такой способ вокализации объяснен многими авторами хасидских текстов. Например, Залман Шнеур считает, что «мелодия с текстом ограничена во времени, так как в тексте рано или поздно наступает конец, тогда как мелодия без текста может звучать бесконечно. Благодать из божественного царства звуков нисходит лишь в виде тонов, но без слов» (Idelsohn 1972: 416). Вместе с тем ряд нигунов поется на слова: цитаты из Пятикнижия, а также аллегорические по содержанию тексты на языках соседей евреев – контактных этнических групп, или на макаронические (полиязычные) тексты, которые могут включать в себя элементы идиша, венгерского, румынского, различных славянских языков (см. Нотное приложение, пример 1). Амнон Шилоах, давая характеристику нигунам, отмечает, что «обычно они поются без текста, а слова, использующиеся вместе с известным мотивом, подчиняются логике сугубо музыкального развития» (Shiloah 1992: 197). В процессе создания нигуна, как ни странно, мелодия может и не играть ключевой роли. Нередко мелодии нигунов не сочинялись хасидами, а заимствовались у других этнических и конфессиональных групп. Главным в создании нигуна является как раз практически незримый процесс, называемый кдушат ха-нигун («освящение нигуна»). Изменения в заимствованной мелодии происходят в таком случае на разных уровнях – онтологическом и культурно-антропологическом. В первом случае происходит наполнение нигуна еврейскими смысловыми значениями, иногда – намеренное кардинальное переосмысление функциональной, прикладной роли напева. В качестве примера можно привести широко распространенный в ашкеназских еврейских общинах, поющийся на Иом-Киппур нигун «Марш Наполеона» (см. Нотное приложение, пример 2). Изначально это был марш наполеоновской армии, маршировавшей под него во время русского похода 1812 года. Стилистически он едва ли обнаруживает сходство с нигунами, сочинявшимися, к примеру, рабби Шнеуром Залманом или самим Бештом (см. Нотное приложение, пример 3): его характеризует квадратная структура, опора на мажор, фанфарные ходы. Данный нигун напоминает о бедах, связанных с порабощением Наполеоном европейских евреев, о той поре, когда евреи, воевавшие в армиях разных стран, вынуждены были убивать друг друга. «Марш Наполеона» символизирует как раз иное – «победу над Наполеоном путем мистического преобразования марша его армии в хасидский напев и искупление самой этой мелодии через ее использование в функции нигуна» (Koskoff 2001: 99–100). Темп нигунов варьируется от медленного до довольно подвижного и тесно связан с артикуляцией нигуна, которая в свою очередь является следствием кавваны (мысленаправленности, религиозной устремленности) поющего и влияния на него комплекса условий музицирования (количество поющих, характер события, где поется нигун, личные факторы). Именно живое исполнение нигуна является для представителей разных хасидских общин сегодня самым важным способом его бытования. Пение нигунов нередко сопровождается шумовыми компонентами, усиливающими эмоциональное воздействие как на поющих, так и на слушателей (если последние присутствуют отдельно от поющих) – ритмичными, на первую или нечетную долю, ударами руками по столу или ногами по полу (земле). Такие действия можно рассматривать и как разновидность танца. Исполнение нигунов в традиционном хасидском обществе – занятие мужчин. Женщины, разумеется, тоже поют, но лишь в своем, женском, кругу, и не нигуны, а свои женские песни. Так сложилось по причине закрепленного в кодексе Шулхан Арух запрета на слушание женского пения. Нигун для хасида воплощает в себе стремление к слиянию с Творцом, является концентрацией его трансцендентного опыта. В свете этого естественным представляется синкретичное сосуществование в нигуне нескольких форм творчества – пения, игры на инструментах и танца. Последний присущ особому виду нигунов – рикуд-нигунам (рикеднигуним), нигунам-танцам.
Нигуны различаются по нескольким параметрам. Первый параметр – это способ исполнения, который предусмотрен для той или иной мелодии. Различаются двейкус-нигун (напев устремления и «прилепления» души к Богу), нигун гаагуим (плачевый), волах-нигуним, нигуны-марши, нигуны-вальсы, нигуней симха (радостные) и упомянутые ранее рикеднигуним – нигуны-танцы (см. Нотное приложение, пример 5). Нигуны двейкус (двекут), гаагуим и симха характерны для любавичской традиции. Второй параметр классификации – принадлежность нигуна традиции определенной хасидской общины: Хабад Любавич, КарлинСтолин, Брацлав, Садигура, Сатмар и многих других. Третий параметр – собственно музыкальные характеристики нигунов. Формально этот параметр отчасти пересекается с первым, если речь идет о жанре (марш, вальс, волах, танец), однако есть и другие аспекты анализа: форма, мелодическая структура, модус (лад), агогика, динамика, сольное либо коллективное исполнение, акапелльное либо аккомпанированное пение (привлечением капелл к исполнению нигунов известны, к примеру, гурские хасиды). Существующие в современном мире способы обучения мелодиям нигунов различны. Это не только традиционные фарбренгены (хасидские собрания, называемые в среде хабад-любавичских хасидов гисваадус), но также музыкальные фестивали и семинары, аудиозаписи, сайты в Интернете. В ХХ веке нигун как жанр вышел за пределы хасидских общин и завоевал широкое пространство музыкальной практики и других (не хасидских) еврейских религиозных и светских общин. Так, уже в первой трети ХХ века нигун стал активно использоваться в светском еврейском театре. Мелодии-нигуны для спектаклей театра-студии «Габима», Московского государственного еврейского театра (ГОСЕТ), Ленинградского еврейского театра (ЛЕТ), Белорусского ГОСЕТа и ряда других театров писали Лев Пульвер, Давид Пинский, Александр Крейн, Михаил Крошнер (см. Нотное приложение, пример 6). Нигун стал также жанровой и семантической основой целого ряда самостоятельных музыкальных произведений, а в случае с деятельностью композиторов петербургского Общества еврейской народной музыки (1908–1918) – одной из важнейших основ творчества. Назовем лишь некоторые из таких сочинений: «Нигун» Эрнеста Блоха, «Еврейская мелодия» Иосефа Ахрона, «Еврейская мелодия» Иоэля (Юлия) Энгеля.
В современных еврейских сообществах нигун иногда заменяет собой функционально бардовскую песню и песни хиппи, имевшие огромную популярность в XX веке, – он становится нередко еврейской «песней под гитару». В качестве примера можно привести следующую ситуацию, произошедшую на одном из семинаров по иудаике в России и описанную в интернете в Живом Журнале: «Тетенька-администратор пытается утихомирить веселых ребят с гитарой: «Ну, потише, пожалуйста, вас же на первом этаже слышно! Неужели вы считаете, что кроме вас здесь нет никого?» В ответ под ту же гитару: «Нет, нет никого, кроме Бога одного, ай-яй-яй-яй-яй-яй»… «Ну да, наши», – подумала я». В данном случае молодыми людьми пелся нигун, который был сочинен уже изначально на русском языке – как песня еврейских кантонистов, оторванных в условиях двадцатипятилетней службы в армии от своей культурно-языковой и религиозной традиции. Скрепляющую, структурно обрамляющую функцию нигуны – традиционные или сочиненные в наши дни – выполняют и на фестивалях и концертах клезмерской музыки и идишской песни. Таким образом, организаторы подобных концертов стремятся к слиянию артистов и зала, к подчеркиванию общинной природы новой идишской культуры. Рекомендуемая литература: Idelsohn, Abraham Z. Jewish Music in Its Historical Development. – New York, 1972. Idelsohn, Abraham Z. Thesaurus of Hebrew Oriental Melodies. 10 vols. – New York, 1973. Koskoff, Ellen. Music in Lubavitcher Life. – Urbana and Chicago, 2001. Shiloah, Amnon. Jewish Musical Traditions. – Detroit, 1992. Vinaver, Chemjo. Anthology of Hassidic Music. – Jerusalem, 1985. Zalmanoff, Rabbi Samuel. Chabad Nigunim. Vol. 6. – New York, 1966. Zalmanoff, Rabbi Samuel. Sefer Ha-Nigunim. Vol. 1. – New York, 1948. Zalmanoff, Rabbi Samuel. Sefer Ha-Nigunim. Vol. 2. – New York, 1957. Zalmanoff, Rabbi Samuel. Sefer Ha-Nigunim. Vol. 3. – New York, 1965. Хаздан, Евгения. Особенности артикуляции в нигунах // Еврейская традиционная музыка в Восточной Европе: Сб. ст. под ред. Н. С. Степанской. – Минск, 2006. С.179–208.
Хаздан, Евгения. Припевы-нигуны в идишской песне // Еврейская традиционная музыка в Восточной Европе: Сб. ст. под ред. Н. С. Степанской. – Минск, 2006. С. 286–291. Фонография: The Hasidic Niggun as Sung by the Hasidim. Selection and notes by Yaakov Mazor. Anthology of Music Traditions in Israel series, vol. 17. Jewish Music Research Centre, The Hebrew University of Jerusalem, Israel. 2 CDs. Нотные приложения:
Нотные примеры нигунов
1. «Не журитесь, хлопцы» (нотация Дмитрия Слеповича)
2. Марш Наполеона (Zalmanoff 1948: 142)
3. Нигун Бешта
4. Ростов-нигун
5. Нигун-танец Моджицкого ребе (Vinaver 1985: 257)
6. Александр Крейн, авторская версия нигуна Га-йеуди га-ницхи («Вечный еврей») Давида Пинского, написанного для театра «Габима» в 1923 году (Vinaver 1985: 261)
Этот материал — часть книги «Еврейская культура в образах, символах и произведениях искусства». Смотрите также другие пособия антологии.