Материал из книги «Евреи в современном мире» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
Еврейство перед вызовами секулярного национализма
Возвращаясь назад, отметим, что во второй половине XIX века, когда либерализм в Европе и Северной Америке достиг расцвета, не требовалось никаких формальных шагов для разрыва с еврейской общиной. В Австрии и Пруссии, где граждане были обязаны платить особый налог в пользу своей конгрегации, для выхода из общины достаточно было объявить себя лицом во вневероисповедном состоянии, что освобождало от уплаты налога и таким образом прекращало формальную принадлежность к общине. Несмотря на это, многие евреи, формально вышедшие из общины, сохраняли чувство принадлежности к еврейскому народу. Возникновение добровольных общественных, культурных и филантропических еврейских организаций (как международных, так и в отдельных странах) открывало возможность реализовать это чувство в практической деятельности на пользу еврейского народа.
См.: Евреи в современном мире: иудаизм как развивающаяся цивилизация в учении Мо дехая Каплана / под ред. Яакова Коэна. – М.; Иерусалим: Даат, 2001.
Появилась фигура еврея, пытающегося совместить в себе ощущение общности с еврейством и сознание принадлежности к нееврейскому национальному большинству, интегральной частью которого он стремился стать. Если оставить в стороне различия между странами, основной чертой современного общества было то, что человек и социум ставились во главу угла социального порядка, тогда как значение и влияние традиционных истин сходило на нет. С наступлением этой эпохи традиционный иудаизм столкнулся с бурей революционных идей, и вскоре его влияние на евреев значительно сократилось.
Этот разрыв увеличила эмансипация. Многие предпочли исповедовать иудаизм «по-новому», и традиционалисты оказались в меньшинстве. В действительности же еще до начала эмансипации многие евреи, отдавая себе отчет в неизбежности культурной революции, начали отстаивать понятия равенства и личной свободы. Они считали, что экономический и технический прогресс позволит смести барьеры между различными группами и слоями общества, и это приведет к изменению не только их статуса, но и еврейского общества и религии. И действительно, те процессы, которые произошли в XIX веке, положили начало радикальным переменам в отношениях между евреями и неевреями, с одной стороны, сблизив их, а с другой – породив антисемитизм в его современном виде. В то же время, когда евреям было разрешено вернуться в Англию и селиться там, в высшем обществе Великобритании усилилось стремление (возникшее, естествен1 но, за столетия до этого) пытаться обратить евреев в христианство. Сходным образом дело обстояло во Франции: когда евреям было разрешено служить во французской армии, дело Дрейфуса, сфабрикованное против еврейского офицера, вызвало волну антисемитизма. Перемены в еврейском сообществе были вызваны прежде всего их внутренними разногласиями, которые осмыслялись в новом свете европейских революций.
См.: Ragussis М. Figures of Conversion: «The Jewish Question» and English National Identity. – Durham; London: Duke University Press, 1995.
Многие верили, что евреи смогут достичь равенства лишь путем полной ассимиляции, которая положит конец существованию еврейства как такового. Однако важно подчеркнуть, что участие евреев в прогрессистских и революционных движениях являлось как сознательным отрицанием своей специфической национальной принадлежности (борьба за права всех угнетенных), так и одновременно выражением некоторых сторон самого еврейства с его мессианскими упованиями на будущее. Как известно, немало видных и даже знаменитых людей зашли в этом так далеко, что приняли христианство. Среди них были сыновья Моше Мендельсона, Карл Маркс, крещенный своим отцом в шестилетнем возрасте, Генрих Гейне и многие другие. Однако даже в том случае, когда разрыв с еврейством не приводил к крещению, многие евреи были готовы стать под те или иные знамена и порвать с еврейской средой. Так, например, обстояло дело с социалистическими и коммунистическими движениями, большой вклад в которые в XIX веке внесли евреи, нередко становившиеся их лидерами. Привлекательность этих движений для евреев объяснялась не только свойственной еврейской культуре чувствительностью к социальным проблемам, но также, вероятно, и тем, что целью этих движений было создание такого общества, в котором была бы ликвидирована дискриминация отдельных меньшинств. Следует отметить, впрочем, что первая социалистическая партия была создана Фердинандом Лассалем (1825–1864), что в России евреи активно участвовали уже в работе анархистских партий, а среди социал-демократов (как меньшевиков, так и большеви2 ков) их присутствие было очень заметно. Еврей Бела Кун возглавлял недолговечную венгерскую коммунистическую революцию в 1919 году, и в его правительстве не менее четырнадцати членов были евреями. После Второй мировой войны мы снова можем обнаружить значитель1
См.: Бен-Рафаэль Э., Бен-Хаим Л. По-прежнему один народ? Современные модели еврейской идентичности. С. 170.
См.: Евреи и русская революция. – М.; Иерусалим: Мосты культуры, 1996 ное число евреев в различных правящих коммунистических партиях Восточной Европы. Кроме того, среди лидеров западных социалистов евреями были Леон Блюм (1872–1950) во Франции и Гарольд Ласки (1893–1950) в Англии. Евреи стали настолько заметны в современных движениях за социальные реформы, политическую революцию, новые формы мировоззрения, новаторство в литературе и искусстве, что консервативные круги начали рассматривать эти движения как «порождение еврейского духа», хотя участие евреев в этих движениях было явлением, сопутствующим ассимиляции. С течением времени все большее число людей рассматривало еврейство не в религиозном, а в культурно-историческом контексте. Основная отличительная черта таких взглядов – добровольность их принятия, тот факт, что конкретные формы данного представления о «еврейском» зависят от свободного выбора отдельных личностей. Они сами решают, каким образом репрезентировать свою принадлежность к еврейскому народу, до какой степени и в каких сферах жизни. Этот тип «еврейского» имеет много общих черт с коллективной идентичностью израильтян, но с той разницей, что в диаспоре его не подкрепляет национальное еврейское окружение. В контексте диаспоры как репрезентация «еврейского», так и забота о его сохранении определяется, в сущности, индивидуальным решением каждого, и представление человека о своей принадлежности к еврейству может быть неглубоким, если он в этом недостаточно сильно заинтересован. С другой стороны, кажется очевидным, что именно такого рода идентичность может стать благодатной почвой для художественного творчества, и этот факт можно подтвердить такими именами, как Марсель Пруст, Марк Шагал, Сол Беллоу или Вуди Аллен – мы перечислили лишь немногих из тех, кто может быть внесен в этот список. Стоит назвать также и выдающиеся достижения евреев в научной сфере – так,
См.: Еврей // КЕЭ. Кол. 408
См.: Бен-Рафаэль Э., Бен-Хаим Л. По-прежнему один народ? Современные модели е рейской идентичности. С. 174–175. например, Зигмунд Фрейд и Альберт Эйнштейн стали в массовом сознании едва ли не символами науки как таковой. В отличие от Западной Европы и Северной Америки, в Восточной Европе и Российской империи, где в XIX – начале XX века была сосредоточена большая часть еврейского народа, а также в ближневосточных и североафриканских странах продолжало доминировать традиционное понимание принадлежности к еврейству как со стороны самих евреев, так и со стороны национального большинства, сохранившего взгляд на еврея как на члена обособленной национально-религиозной группы. Во время массовой эмиграции евреев России и Восточной Европы на Запад, главным образом в США, эмигранты переносили на новую родину и традиционный уклад жизни, и традиционную точку зрения на принадлежность к еврейству, зачастую сохраняемые их потомками. В этот период с наибольшей полнотой проявилось действие двух в равной мере характерных для еврейской истории тенденций – центробежной и центростремительной. Первая тенденция выражалась в стремлении полностью интегрироваться в окружающем обществе, разрушив все отделяющие от него еврея барьеры, воздвигаемые как средой, так и сознанием самого еврея. Однако подъем национализма в Европе показал, что идентификация с окружающим обществом может означать только идентификацию с той или иной определенной нацией. Особенно сложной эта проблема оказалась в многонациональных государствах, где евреи были поставлены перед выбором присоединения либо к господствующей, либо к подвластным нациям. В большинстве своем евреи идентифицировали себя с народами, обладавшими в данном обществе наиболее развитой культурой; вместе с тем многие, учитывая уроки еврейской истории, сочувствовали угнетенным народам и низшим классам общества и включались в их борьбу за национальное и социальное освобождение. Однако даже участие в на1
См.: Хобсбаум Э. Национализм / в кн.: Век революции. Европа в 1789–1848 гг. – Ростов н/Д.: 1999. – С. 187–204. циональной борьбе угнетенных наций редко могло обеспечить евреям возможность самоотождествления с этими народами: достигнув национального освобождения, эти народы не были готовы безоговорочно принять евреев в свою среду.
Все эти внешние факторы наряду с инстинктом национального самосохранения и чувством принадлежности к одному из древнейших народов, создавшему великую культуру и не утратившему жизненных сил на протяжении трех тысяч лет, привели к усилению центростремительной тенденции в еврействе. Эта тенденция нашла выражение как в укреплении религиознокультурных национальных традиций, так и в поисках нового содержания и форм для национальной жизни – от разных компромиссов между национальным традиционализмом и современным светским обществом до чисто секулярного национализма. В период между двумя мировыми войнами были предприняты попытки осуществить в ряде стран Восточной Европы (Польше, Румынии, Литве, Латвии) культурную и общественную автономию евреев и усилить национальное самосознание путем развития еврейской секулярной культуры. Большинство еврейских детей в этих странах получало еврейское воспитание в школах на иврите и на идиш, обширная литература на этих языках имела значительный круг читателей.
Этот материал — часть книги «Евреи в современном мире». Смотрите также другие пособия антологии.