Материал из книги «Еврейские тексты и литература» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
10. Потоп в Танахе и в мифологии
(для старшеклассников) Тема потопа является одной из популярных библейских тем в мировой культуре. Кроме этических и философских смыслов, раскрывающихся в истории о потопе, она может послужить источником для историкокультурных размышлений. Наличие рассказа о потопе в мифологии и литературе многих народов мира может быть истолковано как признак неоригинальности описания потопа в книге Берешит. Однако при внимательном чтении источников мы убеждаемся, что, напротив, сравнение разных версий рассказа о потопе показывает, насколько библейский текст своеобразен и ни на что не похож. Для детей, особенно в возрасте двенадцати-пятнадцати лет, вопрос об оригинальности или вторичности библейских текстов может быть очень важным. Речь идет не только об авторитетности Танаха, но и о его осмысленности и содержательности. В качестве примера приведем занятие, основанное на сопоставлении рассказа о потопе в Торе и в наиболее известной из древних версий этой истории – в эпосе о Гильгамеше (см.: Поэзия и проза Древнего Востока / под общ. ред. И. Брагинского. М.: Художественная литература, 1973. (Серия: «Библиотека всемирной литературы». Т. 1.) – www.bibliotekar.ru/ggEpos.htm – таблица 11. Преподаватель, разумеется, должен ознакомиться с общим контекстом истории о потопе в шумеро-вавилонской литературе. Это достаточно легко сделать, воспользовавшись энциклопедией «Мифы народов мира». Простое сопоставление этого рассказа с библейским содержится в КЕЭ (том 6, кол. 702–706). См. также Интернет-версию – www.eleven.co.il/article/13293. Один из вариантов занятия можно построить на основе начала рассказа о потопе. В книге Берешит (6:9–21) этот сюжет изложен следующим образом: (9) Вот порождения Ноаха: Ноах был человек праведный, непорочный в поколениях своих: пред Богом ходил Ноах. (10) И родил Ноах трех сынов: Шема, Хама и Иефета. (11) И растлилась земля пред Богом, и наполнилась земля злодеянием. (12) И увидел Бог землю; и вот, она растленна, ибо извратила всякая плоть путь свой на земле. (13) И сказал Бог Ноаху: конец всякой плоти пришел предо Мною, ибо земля наполнилась злодеянием из-за них. И вот, Я истреблю их с землею. (14) Сделай себе ковчег из дерева гофер; с отделениями сделай ковчег и осмоли его внутри и снаружи смолою. (15) И вот как сделаешь его: триста локтей длина ковчега, пятьдесят локтей ширина его и тридцать локтей высота его. (16) Сделай отверстие в ковчеге и в локоть сведи его кверху, и дверь ковчега помести сбоку его; с нижними, вторыми и третьими (жилищами) сделай его. (17) И вот, Я наведу потоп, воду на землю, чтобы истребить всякую плоть, в которой есть дух жизни, под небесами; все, что на земле, скончается. (18) Но с тобою Я установлю Мой союз, и войдешь в ковчег ты и сыновья твои, и жена твоя, и жены сынов твоих с тобою. (19) А от всего живущего, от всякой плоти по два из всех введешь в ковчег, чтоб они остались с тобою в живых; мужского пола и женского пусть они будут. (20) Из птиц по роду их и из скота по роду его, и из всех движущихся по земле по роду их, по два из всех войдут к тебе, чтобы остались в живых. (21) А ты возьми себе всякой пищи, какою питаются, и собери к себе; и будет она тебе и им пищею. (22) И сделал Ноах все, как повелел ему Бог; так он и сделал. Мы сейчас не будем останавливаться на двух различающихся началах рассказа о потопе в Торе. Для нас важен общий контекст рассказа. В библейском тексте это развитие Божественного замысла создания нравственно совершенного человеческого общества. В вавилонском эпосе контекст совершенно иной. В поисках бессмертия Гильгамеш добирается до обретшего божественность своего предка Утнапишти, который сообщает ему, что бессмертие –удел богов, а не людей. Рассказ о потопе должен продемонстрировать слабость человека перед лицом божественных сил. Утнапишти ему вещает, Гильгамешу: «Я открою, Гильгамеш, сокровенное слово И тайну богов тебе расскажу я. Шуриппак, город, который ты знаешь, Что лежит на бреге Евфрата, – Этот город древен, близки к нему боги. Богов великих потоп устроить склонило их сердце. Совещались отец их Ану, Эллиль, герой, их советник, Их гонец Нинурта, их мираб Эннуги. Светлоокий Эа с ними вместе клялся, Но хижине он их слово поведал: "Хижина, хижина! Стенка, стенка! Слушай, хижина! Стенка, запомни! Шуриппакиец, сын Убар-Туту, Снеси жилище, построй корабль,
Покинь изобилье, заботься о жизни, Богатство презри, спасай свою душу! На свой корабль погрузи все живое. Тот корабль, который ты построишь, Очертаньем да будет четырехуголен, Равны да будут ширина с длиною, Как Океан, покрой его кровлей!"». Сравнение двух рассказов о потопе выявляет существенное отличие библейского повествования от древневосточной мифологии. Занятие может быть организовано как диспут или викторина. Для проведения занятия можно использовать вопросы, подобные приведенным ниже: 1. 2. 3. 4. 5. 6.
Сравните общий контекст рассказа. Для чего внесен в текст рассказ о потопе? Какова причина потопа в каждом из рассказов? Каким способом Бог в Танахе и боги в эпосе предупреждают человека о потопе? Какова причина спасения человека? Сравните описание плана строительства ковчега. Каковы сходства и различия? Каковы последствия потопа в каждом из рассказов?
11. Иосиф и его братья (цикл занятий для старшеклассников)
Рассказ об Иосифе и его братьях является одним из шедевров повествовательного жанра в тексте Танаха (Берешит, 37, 39–50). На протяжении истории литературы он многократно пересказывался и переписывался на разных языках и в разных литературных формах. Уже в самом Танахе имеются отклики на историю Иосифа. В Талмуде и литературе Мидраша эта история перелагается и пересказывается с новыми подробностями и новыми сюжетными ходами. Иосифу посвящен еврейский эллинистический текст «Иосеф и Аснат».
История Иосифа стала основой для специальной суры в Коране (сура 12, Йусуф). В дальнейшем эта тема стала одним из наиболее излюбленных сюжетов мусульманской литературы лишь немногие поэтические произведения на арабском или персидском языке обходятся без нее. Одним из наиболее знаменитых мусульманских текстов об Иосифе является поэма Абдурахмана Джами «Йусуф и Зулейха». Поэма перерабатывает многочисленные еврейские и мусульманские мотивы и придает истории Иосифа суфийское мистическое содержание. На протяжении Средних веков было составлено множество еврейских комментариев на историю Иосифа. Некоторые из них имеют очень глубокий психологический и философский смысл. В Новое время, кроме классических комментариев, на этот сюжет было написано множество поэтических и прозаических откликов. История Иосифа является одним из излюбленных мотивов европейской литературы. Пожалуй, самым знаменитым художественным произведением, посвященным данной теме, является роман Томаса Манна «Иосиф и его братья», несомненно, относящийся к литературной классике ХХ века. Преподавание может проходить в разных форматах. Мы предлагаем в качестве примера три варианта преподавания данной темы. 1.
Текст книги Берешит с обсуждением.
Текст (или фрагмент текста) книги Берешит с подборкой комментариев.
Текст книги Берешит в сопоставлении с произведениями мировой литературы, посвященными данному сюжету.
При изучении истории Иосифа и его братьев стоит обратить внимание на следующие моменты: Во всех версиях еврейского рассказа Иосиф и братья выступают, по сути, в качестве двух равноправных сторон конфликта. В большинстве нееврейских версий Иосиф рассматривается как безусловно положительный персонаж, а братья – как отрицательные. Такой подход характерен уже для повествования Берешит и в дальнейшем развивается всей комментаторской литературой. Отчасти это можно объяснить тем, что для еврейской традиции отношения между Иосифом и братьями являются основой для формирования народа Израиля как целого, а для христианской и мусульманской этот сюжет – повествование про древних праведников, предвосхищающее возникновение этих религий. Одна из главных тем нашего рассказа – исследование истории конфликта между братьями. Данный конфликт, в соответствии с повествованием книги Берешит, начинается с истории Каина и Авеля, далее через рассказы о конфликте между Ицхаком и Ишмаэлем, Яаковом и Эсавом доходит до истории Иосифа. Таким образом, история по самой своей сути является двусторонней. В книге Берешит с историей Иосифа соседствует более короткий рассказ об Иехуде и Тамар (гл. 38). Этот рассказ, сюжетно весьма близкий рассказу про Иосифа и жену Потифара, совершенно меняет общий тон всей истории. По сути, можно считать весь наш рассказ повестью об Иосифе и Иехуде. В дальнейшей еврейской раввинистической литературе данный сюжет становится основой разговора о двух Мессиях – Машиахе бен Иосефе и Машиахе бен Давиде. Несмотря на довольно простой по своей структуре рассказ, книга Берешит рисует весьма сложные и психологически разнообразные характеры. Каждый из братьев, на которых останавливается повествование, имеет свою собственную внутреннюю оценку, свой характер и свою манеру поведения. Иехуда очень сильно отличается от Реувена, Реувен – от Шимона и Леви. В заключительной главе книги Берешит эти образы получают дальнейшее развитие, обретая также некоторый символический план. Тему психологии братьев подхватывает еврейская комментаторская литература и современные исследования. Конфликт между Иосифом и Иехудой, в котором в качестве камня преткновения выступает фигура Биньямина, становится отправной точкой или парадигмой для исторической коллизии отношений между Иудейским и Израильским царствами в эпоху Первого храма. Дуальность исторической судьбы становится важнейшей парадигмой еврейской истории с ее отношениями к Египту и Вавилонии, христианству и исламу, с ее ашкеназской и сефардской культурой и с ее взаимоотношениями между Израилем и диаспорой сегодня. Приведенный нами пример рассмотрения повествовательного жанра в Танахе – не более чем пример. Кроме истории Иосифа, есть еще множество библейских нарративов, которые могут послужить основой для увлекательных занятий, бесед, бет-мидраша, инсценировок и т. д.
12. Философия Псалмов (для старшеклассников)
Изучение неповествовательных текстов из Танаха иногда представляется сложным делом для неподготовленной аудитории. Однако эта сложность легко преодолима, если учесть жанровые особенности Танаха. При чтении Псалмов очень важно не просто научиться читать медленно (это искусство необходимо почти для всей еврейской классической литературы) – нужно уметь различать нюансы изменения формы и содержания внутри самого текста Псалма. Впрочем, учет взаимодействия формальных и содержательных характеристик необходим для чтения любого поэтического произведения. При работе с Псалмами важно понимать соотношение внутренних психологических мотивов текста с его внешним социальным или историческим контекстом. Многие Псалмы прямо отражают исторические или литературные ситуации, известные нам из других библейских источников. Это могут быть эпизоды из жизни библейских персонажей, исторические события, жизненные коллизии. Однако Псалом никогда не ограничивается внешним планом события, всегда углубляется в его внутренний экзистенциальный и религиозный смысл. Этот переход часто сопровождается трансформацией литературной формы Псалма, сменой ритма. В качестве примера рассмотрим девятнадцатый Псалом. Он очень популярен как в еврейской, так и в мировой литературе. (1) Руководителю. Псалом Давида. (2) Небеса рассказывают [о] славе Бога, и [о] деянии рук Его повествует свод [небесный]. (3) День дню передает слово, ночь ночи открывает знание. (4) Нет слова, и нет слов – не слышен голос их. (5) По всей земле проходит линия их, до предела вселенной – слова их; солнцу поставил Он шатер в них. (6) И оно, как жених, выходит из-под свадебного балдахина, радуется, как храбрец, пробегая путь. (7) От края небес восход его, и обращение его до края их, и ничто не сокрыто от тепла его. (8) Тора Господня совершенна, оживляет душу, свидетельство Господне верно, умудряет простака. (9) Повеления Господа справедливы, веселят сердце, заповедь Господа чиста, освещает очи. (10) Страх [пред] Господом чист, пребывает вовек, законы Господа истинны, все справедливы. (11) Вожделенней золота они и множества чистого золота, и слаще меда и сотового меда. (12) И раб Твой осторожен [в исполнении] их, в соблюдении их – великая награда. (13) Ошибки [свои] – кто понимает? От скрытых [неумышленных грехов] очисти меня. (14) И от умышленных [грехов] удержи раба Твоего, пусть не властвуют они надо мной – тогда непорочен буду и чист от преступлений многих. (15) Пусть угодны будут [Тебе] слова уст моих, и помышление сердца моего пред Тобой, Господи, Твердыня моя и Избавитель мой.
:ֵח ִמזְמֹור ְל ָדוִד ַ ַמַנּצ ְ (א) ל ּׁש ַמיִם ְמ ַס ְּפרִים ּכְבֹוד ָ (ב) ַה:ַָקיע ִ ֲׂשה יָדָיו ַמּגִיד ָהר ֵ ּומע ַ ֵאל אֹמר וְַליְלָה ֶ ַּבי ַע ִ (ג) יֹום לְיֹום י אֹמר ֶ (ד) ֵאין:ְחּוֶה ָּדעַת ַ ְּל ַליְלָה י:ִׁש ָמע קֹולָם ְ ְברִים ְּבלִי נ ָ ְאין ּד ֵו ּוב ְקצֵה ִ (ה) ְּבכָל ָהָארֶץ יָצָא ַקּוָם אֹהל ֶ ׂשם ָ ַּׁש ֶמׁש ֶ ֵיהם ל ֶ ֵת ֵבל ִמּל ְח ָתן יֹצֵא ָ (ו) וְהּוא ּכ:ָּב ֶהם:ָׂשיׂש ְּכגִּבֹור לָרּוץ אֹרַח ִ ֵמ ֻח ָּפתֹו י קּופתֹו ָ ּות ְ ּׁש ַמיִם מֹוצָאֹו ָ (ז) ִמ ְקצֵה ַה:ִס ָּתר ֵמ ַח ָּמתֹו ְ ְאין נ ֵ צֹותם ו ָ עַל ְק יבת ַ ׁש ִ ימה ְמ ָ (ח) ּתֹורַת יְהֹוָה ְּת ִמ ִימת ַ ֶא ָמנָה ַמ ְחּכ ֱ ָפׁש עֵדּות יְהֹוָה נ ֶנ ְׁשרִים ָ (ט) ִּפּקּודֵי יְהֹוָה י:ֶּפ ִתי ׂש ְּמ ֵחי לֵב ִמ ְצוַת יְהֹוָה ָּברָה ַ ְמ (י) יִרְַאת יְהֹוָה:ְמ ִאירַת עֵיָניִם ׁש ְּפ ֵטי יְהֹוָה ְ עֹומדֶת ָלעַד ִמ ֶ ְטהֹורָה ֶח ָמדִים ֱ (יא) ַהּנ:ַחּדָו ְ ֱא ֶמת ָצדְקּו י ְבׁש ַ תּוקים ִמּד ִ ּומ ְ ּומ ַּפז רָב ִ ָהב ָ ִמּז ַבּדְָך ְ (יב) ּגַם ע:צּופים ִ ְנֹפת ֶ ו:ֵקב רָב ֶ ׁש ְמרָם ע ָ ְהר ָּב ֶהם ְּב ָ ִנז ִס ָּתרֹות ְ ָבין ִמּנ ִ ׁשגִיאֹות ִמי י ְ )(יג ַבּדֶָך ְ (יד) ּגַם ִמ ֵּזדִים ֲחׂשְך ע:ַּקנִי ֵנ יתי ִ ִּק ֵ יתם וְנ ָ ׁשלּו ִבי ָאז ֵא ְ ִמ ְ ַאל י ִהיּו ְלרָצֹון ִא ְמרֵי ְ (טו) י:ׁשע רָב ַ ִמ ֶּפ ְפנֶיָך יְהֹוָה צּורִי ָ ִּבי ל ִ ְהגְיֹון ל ֶ ִפי ו:ְגֹאלִי ֲ ו
В первую очередь стоит обратить внимание, что Псалом как по форме, так и по содержанию делится на три части, которые настолько отличаются друг от друга, что могли бы рассматриваться как разные произведения. После вступительной фразы (1) следует первый фрагмент (2–7), описывающий космический мировой порядок. Внимание псалмопевца сосредоточено на высшем мире, где небеса разговаривают, где день общается с днем, а ночь с ночью, где царит безмолвная речь, где солнце обегает мир, не лишая своего тепла ни одного его уголка.
Такое впечатление, что текст, воспевающий божественную гармонию и упорядоченность всей природы, пишет не древний псалмопевец, а европейский ученый XVII века. И действительно, в свое время Галилей размышлял над этим Псалмом, пытаясь использовать его в дискуссии о геоцентрической и гелиоцентрической картине мира. Но Псалом, даже уходя в заоблачные выси, всегда имеет в виду земные человеческие дела. Это видно уже по концу обсуждаемого фрагмента. Перенесение значимости с космического уровня на земной, где жених выходит из-под хуппы, в данном случае – не только удачная метафора, но переключение содержания из одного регистра в другой. Вторая часть Псалма начинается с построенной по одинаковой схеме цепочки стихов (8–10). Все они описывают Тору, которая определяется рядом синонимических понятий (Тора, свидетельство, повеления, заповедь, страх, законы). Каждое из них получает характеристику и описание действия. Завершается отрывок конкретным психологическим образом (11): вкус Торы сравнивается со вкусом сотового меда. Как и первая часть Псалма, вторая от абстрактных возвышенных утверждений переходит к ярким человеческим образам. Третья часть полностью посвящена этическим и психологическим вопросам (12–14). Псалмопевец напрямую обращается к Богу и просит помощи в своем нравственном очищении. Завершающий стих (15) может служить ключом ко всему Псалму. Это молитва о соответствии «слов уст и помышления сердца» человека воле Творца. Казалось бы, между тремя частями, охватывающими совершенно разные сферы, нет связи, кроме соотношения таких разных реальностей, как небеса, мир Торы и человеческие поступки. Однако при более внимательном рассмотрении мы обнаруживаем, что мотив речи и знания пронизывает весь текст Псалма. В первом случае это речь и знание, которые наполняют вселенную: «День дню передает речь, ночь ночи открывает знание». Во втором фрагменте это Божественное и человеческое знание – Тора. Третий фрагмент касается человеческих знаний и сердечных побуждений. В конце Псалма тема человеческой речи связывается с космическим порядком. Сердце и уста человека должны прийти в соответствие с волей Всевышнего. Таким образом, Тора выступает в качестве промежуточного элемента, соединяющего кантовские «нравственный закон» и «звездное небо над головой».
13. Пиркей авот (для старшеклассников)
Трактат «Пиркей авот» («Поучения отцов») – несомненный шедевр талмудической литературы. Помещенный в раздел Мишны «Незикин» («Ущербы»), занимающийся имущественными спорами, этот трактат подробно рассматривает этические и философские вопросы. Вот пример занятия по первому абзацу «Пиркей авот»: משנה מסכת אבות פרק א ְׁשי ֵ רּוה לְַאנ ָ יאים ְמ ָס ִ ְב ִ ּונ,יאים ִ ְב ִ ְקנִים ִלנ ֵ ּוז,ְקנִים ֵ ִיהֹוׁש ַע ִלז ֻ ו,ִַיהֹוׁשע ֻ ּומ ָסרָּה ל ְ,מׁשה ִק ֵּבל ּתֹורָה ִמ ִּסינַי ֶ )(א וַעֲׂשּו ְסיָג,ְּבה ֵ ְמידִים ַהר ִ ֲמידּו ַתל ִ ְהע ַ ו, ֱהוּו ְמתּונִים ַּבּדִין,ְברִים ָ לׁשה ד ָ ׁש ְ ָאמרּו ְ ֵהם.ֶסת ַהּגְדֹולָה ֶ ְכנ:לַּתֹורָה Моше получил Тору с Синая и передал ее Иехошуа, Иехошуа – старцам, старцы – пророкам, пророки – мужам Великого собрания. Они сказали три вещи: будьте внимательными в суде, ставьте побольше учеников и создавайте ограду для Торы. Желательно проводить занятие, используя ивритский текст и комментарии. При незнании аудиторией иврита можно ограничиться русским текстом и пересказами. Для начала стоит разобраться с тем, что описывает текст Мишны. Речь идет о довольно длительном промежутке времени, примерно в тысячу лет. Для чего текст в такой лаконичной форме сообщает нам о столь протяженном историческом процессе? Можно предложить ученикам разобраться, точно ли описывает Мишна события еврейской истории. Кто-нибудь из них может вспомнить, что вместе с Иехошуа жили Аарон и его сыновья, что главными авторитетами закона в Пятикнижии называются священники, а не старейшины. А куда делись судьи? И почему текст совсем умалчивает о еврейских царях, даже таких праведных, как Давид и Шломо? Все эти вопросы задают комментаторы данного текста, но можно предложить задать их и ученикам. Комментаторы задают и более сложные вопросы. Например, Махарал из Праги (рав Иехуда Лива бен Бецалель) спрашивает, почему рассказ о преемственности еврейской традиции с Синая содержится в середине Мишны. Разве не вся Тора, Письменная и Устная, получена на Синае? На этот простой вопрос Махарал дает удивительный ответ. Он объясняет, что именно в начале трактата, посвященного этике, нужно напомнить о даровании Торы на Синае. Ведь могут найтись люди, которые скажут, что еврейская этика может быть основана и на человеческом разуме. Поэтому трактат, посвященный еврейской этике, сообщает нам, что она основывается на Божественном откровении. Далее Махарал обращает внимание на очень странную речевую форму. Что значит: «Моше получил Тору от Синая (ми-Синай)»? Нужно было бы сказать, что он получил ее от Всевышнего! Данный вопрос усугубляется всем построением фразы: Моше передал Тору Иехошуа, Иехошуа – старейшинам и т. д. Уместно было бы сказать, от кого именно получил ее Моше. Другой комментатор, рабби Яаков Эмден, обращает внимание, что текст не говорит, будто Всевышний даровал Тору Моше. В этом аспекте Синай занимает место своеобразного посредника. Здесь стоит пояснить, что слово «получил» (кибель) на иврите предполагает некоторое активное действие. В отличие от других, которым Тора просто передается, Моше совершает два активных действия – получает и передает. Все остальные персонажи нашего рассказа вплоть до мужей Великого собрания выступают только в пассивной роли. А вот мужи Великого собрания тоже, как и Моше, активны: они произносят три изречения. Постепенно выясняется, что именно особенности действий всех участников передачи Торы являются самой важной темой Мишны. Получение в данной Мишне характерно только для Моше. Передача традиции не предполагает сама по себе ни учения, ни исследования, ни руководства общиной. Однако без передачи традиции все учение давно прекратилось бы. Наконец, третий этап – говорение, высказывание Устной Торы. Этим занимаются мудрецы Талмуда, первыми из которых были мужи Великого собрания. Так постепенно перед нами раскрывается нетривиальный смысл этого очень лаконичного текста. Формулирование вопросов и поиск ответов в работе с текстом должны быть совместным делом. Это могут делать ученики, а в какие-то моменты преподаватель может включать в учебный процесс тексты комментариев. Сопоставление рассказа с историческим контекстом еврейской традиции позволяет выявить в тексте очень интересную историческую концепцию.
14. Два рассказа о сотворении мира. Поэтика библейского повествования
При чтении Танаха несложно заметить, что текст иногда возвращается уже к написанному и повторяет свои собственные фрагменты. Такое движение по кругу более, чем другим книгам, свойственно открывающей Пятикнижие книге Берешит. Что это значит? Как быть с этим кружением современному читателю, особенно молодежи, которая привыкла думать последовательно? Рассмотрим стих, расположенный между двумя рассказами о сотворении мира (Берешит, 2: 4): ְהָארֶץ ְּב ִה ָּברְָאם ָ ּׁש ַמיִם ו ָ ֵאּלֶה תֹולְדֹות ַה ְׁש ָמיִם ָ ֹלקים ֶארֶץ ו ִ ְּביֹום ֲעׂשֹות ה' ֱא Вот порождения неба и земли при сотворении их, в день создания Господом Богом земли и неба. Бросается в глаза, что эта фраза повторяет первый стих Торы: ְאת ָהָארֶץ ֵ ּׁש ַמיִם ו ָ ֹלקים ֵאת ַה ִ ֵאׁשית ָּברָא ֱא ִ ְּבר Вначале сотворил Бог небо и землю. Однако содержание этого стиха переиначивается. На место «творения» приходит «создание», вместо Бога говорится о Господе Боге, наконец, слова «небо» и «земля» меняются местами. Поскольку стих 2:4 является введением в новый рассказ о сотворении мира, то ясно, что он показывает нам различие между регистрами первого и второго рассказов. В чем же состоит это различие? Можно предложить ученикам построить таблицу, в которой разница между рассказами и их сходные черты будут систематизированы. Однако, кроме простого перечисления сходств и различий двух фрагментов, необходимо заняться вопросом о смысловом соотношении рассказов. Раши (специальный урок, посвященный его комментарию, см. в разд. 15 данной главы) в свойственной ему лаконичной манере пишет в комментарии на Берешит (1:1): ולא אמר ברא ה' שבתחלה עלה במחשבה לבראותו במדת הדין וראה שאין העולם- ברא אלקים: והיינו דכתיב ביום עשות ה' אלקים ארץ ושמים.מתקיים והקדים מדת רחמים ושתפה למדת הדין Сказано: сотворил Бог, а не сказано: сотворил Господь. Ибо вначале вознамерился Он сотворить [мир] на основе правосудия, но увидев, что мир не сможет так существовать, выслал вперед милосердие и соединил его с правосудием. Об этом написано: «в день созидания Господом Богом земли и неба». Таким образом, различие между рассказами состоит в том, что первый из них сообщает нам о совершенном мире, в котором правит закон и справедливость. Имя «Элоким» обозначает справедливого всесильного Бога, который правит миром на основе правосудия. Но первый рассказ рисует нам идеальную картину. Каждое из творений там появляется в свое время, созданный по образу Бога человек является хозяином земли, между всеми существами царит гармония и порядок. Похож ли такой мир на реальный, известный нам? Конечно, похож: это он и есть! Но эта картина – только часть реальности. Раши называет этот мир «миром намерения». Однако кроме «мира намерения» есть еще «мир существования». Ему-то и посвящен второй рассказ. В этом рассказе Бог назван «Господь Бог». Слово «Господь» заменяет в тексте четырехбуквенное имя ха-Шем. В еврейской традиции это имя обозначает милосердие. А что такое милосердие в этом контексте? Под ним, видимо, понимается не то, что мы привыкли думать. В мире милосердия дождь не падает, пока это кому-нибудь не понадобится. Растения в этом мире не растут сами по себе – кто-то ими должен специально заниматься. Человеку в этом мире часто бывает одиноко и нехорошо. Он постоянно ищет кого-нибудь в помощь, но отнюдь не всегда находит. В мире, описанном во второй главе, человек иногда совершает преступления и очень горько за них расплачивается. В этом мире человек прячется от Бога, но затем раскаивается в своих поступках и пытается их исправить. В мире милосердия человек живет в райском саду, но часто становится изгнанником, странником, лишенным дома. Может быть, вы спросите, зачем нам нужно такое милосердие? Но Раши уже ответил: «Мир правосудия не сможет так существовать».
Мир правосудия – это «мир намерения», цель, идеальный образ. Но есть еще человеческая реальность, и она описана во втором рассказе. Выдающийся исследователь Торы конца XX века рав Мордехай Бройер объяснил различие между двумя рассказами самой литературной природой текста. Невозможно в одном рассказе описывать и совершенный, идеальный мир, в котором имеется гармония и целостность, где мужчина и женщина являются одним существом, где человек – царь природы и т. д., и мир поиска, где всегда чего-то не хватает, где мужчина ищет женщину, где для получения урожая нужно «возделывать и охранять» сад (Берешит, 2:15). Два рассказа различаются и по языку, и по стилистике, и это неизбежно, когда речь идет о столь разных вещах. Стиль настоящего художественного текста не может не зависеть от содержания. Когда мы говорим о любви, мы пишем стихи, а не финансовые отчеты. Европейская библейская критика всеми силами пыталась расчленить текст книги Берешит и таким образом достичь единства и последовательности повествования. Однако, сопоставляя первый и второй рассказ, мы видим, что друг без друга они теряют большую часть своего содержания. Неслучайно классический еврейский комментарий придает соотношению этих двух рассказов столь большое значение. Задача такого сопоставления – отнюдь не апологетическая: большая часть комментариев написана задолго до появления библейской критики. Это смысловая задача – добраться до самых заповедных тайн библейского текста. В XX веке о соотношении двух отрывков из книги Берешит было написано множество работ. В первую очередь стоит обратить внимание на замечательную книгу рава И. Д. Соловейчика «Одинокий верующий человек». В этой книге рав Соловейчик сопоставляет образы человека, воссозданные в этих двух рассказах. Два выявленных типа человеческой личности дополняют друг друга. Теме двух рассказов о сотворении посвящен ряд публикаций и исследований, среди них книга П. Полонского «Два рассказа о сотворении мира» (см. библ., разд. 3.6, п. 19).
Этот материал — часть книги «Еврейские тексты и литература». Смотрите также другие пособия антологии.