Материал из книги «Еврейская история» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
Возникновение русскоязычного еврейства
Авторы: Марина Карпова, Евгений Левин Фокусировка темы: Массовый переход евреев на русский язык произошел в XX веке, после отмены черты оседлости. Однако уже к концу XIX века в России сложился круг русскоязычной еврейской интеллигенции, для которой русский язык нередко был языком не только общения, но и творчества. Исторические реалии и источники: История Нового и Новейшего времени, русская и советская культура, положение евреев в России и в Советском Союзе. Массовый переход евреев на русский язык произошел после отмены черты оседлости. Ему предшествовало появление в XIX веке относительно небольшой, но постоянно увеличивающейся общности русско-еврейских интеллигентов.
Первое поколение еврейских просветителей (маскилим) в значительной степени подражало своим немецким предшественникам и коллегам (отсюда их прозвище – берлинеры). Ситуация начала меняться в 30-е годы XIX века, когда в ведомстве министра просвещения графа С. С. Уварова возникли планы постепенного приобщения российского еврейства к русской культуре, прежде всего посредством открытия соответствующих школ и училищ. Эти планы получили поддержку российских еврейских просветителей – во-первых, поскольку их идеология в принципе предполагала лояльное сотрудничество с нееврейской властью, а во-вторых, поскольку этот проект обеспечивал их многочисленными рабочими местами (в качестве преподавателей, инспекторов, консультантов и т. д).
Становление русско-еврейской интеллигенции: роль Библии в подготовке языкового сдв га / Львов А. – http://lvov.judaica.spb.ru/rjint.shtml.
Казенные еврейские училища были введены указом 13 ноября 1844 года. Их программа включала изучение русского языка. А в 1847 году в Вильне и Житомире были открыты раввинские училища, в программу которых, кроме еврейских дисциплин, входили общеобразовательные предметы, позволявшие окончившим курс поступать в гимназии и уни12 верситеты. Моисей Мендельсон, как известно, перевел Библию на немецкий, желая тем самым способствовать приобщению к языку широких еврейских масс. Аналогичным образом рассуждали и российские просветители, осуществившие в середине XIX века два перевода Библии на русский язык. Один из них – некого Пумпянского – носил скорее комический характер («Я открыл рот и глочу», «Воздай мзду нахальцам», «Сыновей и дочерей приносили в жертву мракобесию», и т. д.). Однако другой, выполненный Л. Мандельштамом и выпущенный в Берлине, заслужил весьма лестной оценки специалистов. Однако главным каналом русификации российского еврейства стала, вне всякого сомнения, русская школа. Университетское образование позволяло еврею не только получить выгодную профессию врача или присяжного поверенного, но и жить вне черты оседлости. Поэтому неудивительно, что образование стало заветной целью для многих российских евреев. Те, кто мог, учились в гимназиях и затем в университетах. Те, кто не мог, – из-за процентной нормы или просто отсутствия средств, – старались получить аттестат экстерном. В результате к концу XIX века складывается круг русскоязычной еврейской интеллигенции. При этом, согласно переписи 1897 года, для трех процентов российских евреев русский язык уже был родным. Уже для первого поколения русскоязычных евреев русский язык нередко становится предметом творчества. С конца XIX века евреи начина12
Stanislawski М. Tsar Nicholas I and the Jews: the Transformation of Jewish Society in Russia, 1825–1855. – Jewish Publication Society, 1983.
История перевода Библии на русский язык / Чистович И. – http://www.greeklatin.narod.ru/ chist/_343.htm.
Об экстернах см.: Динур Б.-Ц. Мир, которого не стало. – Иерусалим: Гешарим, 2008. Ж ботинский В. Пятеро – http://lib.ru/RUSSLIT/ZHABOTINSKIJ/pyatero.txt. Бруштейн А. Дорога уходит в даль. – http://lib.ru/PROZA/BRUSHTEJN/
О «евреях и русской литературе» / Жаботинский В. – http://jhistory.nfurman.com/zion/ zion007_22.htm. ют играть видную роль в литературной и газетной жизни, зачастую становясь ведущими авторами периодических изданий, причем не только черты оседлости, но и столичных. Дошло до того, что в I Думе коррес пондентами почти всех ведущих газет оказались евреи, так что депутат
В. М. Пуришкевич даже окрестил ложу прессы «чертой оседлости». Творчество первых русскоязычных евреев нередко носило вторичный, ремесленно-подражательный характер. Однако уже в первые десятилетия ХХ века евреи дали русской литературе нескольких поэтов и писателей первой величины. На сегодняшний день евреями являются двое из пяти русских лауреатов Нобелевской премии – Пастернак и Бродский. Возможные темы для занятий: •
Евреи в русских гимназиях и университетах.
Евреи в дореволюционной российской печати.
Жизнь и творчество писателя/поэта-еврея (И. Бабель / В. Жаботинский / О. Мандельшатм / Б. Пастернак / Э. Багрицкий…) Формы проведения занятия: лекция, беседа, диспут, литературные чтения. Включение в общинные мероприятия: лекторий, клуб любителей литературы, литературная студия.
Солженицын А. Двести лет вместе. – http://dlvmeste.chat.ru/200_101.htm. См. также: Солоневич И. Россия, революция и еврейство. – http://www.rus-sky.com/ gosudarstvo/heald/slnevch2.htm
Иванова Е. Чуковский и Жаботинский. История взаимоотношений в текстах и комментар ях / сост. Е. Иванова. – Москва-Иерусалим: Гешарим-Мосты культуры, 2004. С. 107–209. См. также: О «евреях и русской литературе» / Жаботинский В
Пример проведения занятия
Писатель Владимир Жаботинский возраст не помешал Жаботинскому создать текст такой красоты и выразительности, что он был признан лучшим русским переводом этого стихотворения.
Текст 1. Эдгар По, «Ворон» Черный гость на белом бюсте, – я, глядя сквозь дымку грусти, Усмехнулся – так он строго на меня смотрел в упор. «Вихрь измял тебя, но, право, ты взираешь величаво, Словно князь ты, чья держава – ночь Плутоновых озер. Как зовут тебя, владыка черных адовых озер?» Он прокаркал: Nevermore.
Портрет В. Жаботинского
Владимир (Зеев) Жаботинский известен многим прежде всего как одна из ведущих фигур в истории сионистского движения. Однако сегодня мы поговорим о другой грани его таланта. Владимир Жаботинский родился в Одессе в 1880 году. Его литературный дебют состоялся, когда юноше исполнилось только семнадцать лет, – по нынешним представлениям, школьный возраст! Жаботинский опубликовал перевод знаменитого «Ворона» Эдгара По. Юный
Подробнее см.: Любовь к дальнему: л тературное творчество Владимира Жаботинского / Вайскопф М. – http://gazeta. rjews.net/Lib/Jab/vaisk.shtml.
Изумился я немало: слово ясно прозвучало – «Никогда»… Но что за имя? И бывало ль до сих пор, Чтобы в доме средь пустыни сел на бледный бюст богини Странный призрак черно-синий и вперил недвижный взор, – Старый, хмурый, черный Ворон, мрачный, вещий, тяжкий взор, И названье: Nevermore? Но, прокаркав это слово, вновь молчал уж он сурово, Словно всю в нем вылил душу – и замкнул ее затвор. Он сидел легко и статно, и шепнул я еле внятно: «Завтра утром невозвратно улетит он на простор – Как друзья – как все надежды – улетит он на простор…» Каркнул Ворон: Nevermore.
См.: Ворон: все переводы стихотвор ния.// журнал «Самиздат» – http://zhurnal. lib.ru/w/woron/.
Примеры
Впоследствии Жаботинский создал еще несколько блистательных стихотворных переводов: из творчества Франсуа Вийона, Фредерика Мистраля, Эдгара По, Габриэля д'Аннунцио… Переводил он и еврейскую поэзию – например, перевел на русский «Сказание о погроме» Хаима Нахмана Бялика. В 1898 году Жаботинского отправляют в Берн, а затем – в Рим в качестве корреспондента «Одесского листка». Вернувшись из-за границы, он дебютировал в качестве драматурга; его драмы «Кровь» и «Ладно» были поставлены Одесским городским театром. Правда, вторая пьеса была встречена достаточно холодно – как вспоминал Жаботинский, критики назы20 вали ее и «Неладно», и «Нескладно». Однако его следующее произведение – на этот раз поэма «Бедная Шарлотта» (об убийце Марата Шарлотте Корде) – была восторженно встречена ценителями. Творчество молодого одессита было замечено и оценено. «Жаботинский. Вышел даровитый писатель», – заметил на полях одного из писем молодого автора Владимир Короленко. Блестящую литературную будущность прочил ему Максим Горький. После Кишиневского погрома в сознании Жаботинского произошел переворот. Он практически без остатка отдается сионистской деятельности и в своих фельетонах жестко бичует еврейских интеллектуалов, которые предпочли еврейской культурной жизни русскую,
См.: Жаботинский В Повесть моих дней / пер. с иврита Н. Бартман – Иерусалим: Библиотека-Алия, 1985. 292 с. – gazeta.rjews.net/Lib/Jab/pov5.html. «где человеку легче удовлетворить свои аппетиты и запросы, где атмосфера тоньше, среда культурнее, резонанс шире, подмостки прочнее и вообще все пышнее и богаче». Однако интересно, что свои филиппики на ассимиляторов Жаботинский обрушивает… на прекрасном русском языке. С литературной точки зрения его фельетоны далеко превосходят творчество его оппонентов, клянущихся в верности русской литературе и культуре: Н. А. Тана (В. Богораза), О. Л. Д'Ора и других. В 1910 году Жаботинский пишет пьесу в стихах «Чужбина», в которой высмеивает попытки найти какое-либо решение еврейского вопроса в галуте. Все еврейские персонажи выведены в пьесе столь карикатурно, что, будь у автора русская фамилия, он не избежал бы обвинений в антисемитизме. Однако с литературной точки зрения пьеса написана метким, емким русским языком. Особенно удались Жаботинскому языковые стилизации, позволяющие безошибочно составить портрет того или иного персонажа. К примеру, одесский рабочий, выслушав доклад еврейского революционера, реагирует на него таким монологом:
Текст 2. В. Жаботинский. «Чужбина»
Реферат самый шиковый, с понтом (значит, с перцем),
О «евреях и русской литературе» / Ж ботинский В.. – http://jhistory.nfurman.com/ zion/zion007_22.htm.
Цит. по: Жаботинский В. Чужбина. – Москва-Иерусалим: Гешарим, 2000.
Примеры тольки вправду – вы звините – не пекёт под серцем. Я, положим, неученый, жлоб у своем роде, но крутился – был в деревне, в порту, на заводе, видал публику з Урала, с-под Москвы, з Лимана… Я вам скáжу: первым долгом – найтить атамана! Круглолицый да плечистый – море по колено! Шоб голос был русский, зычный, как гудок-сирена, Шоб степом от его пахло, Волгой для кацапов, шоб он нас сáмо тым пахом аж за кишки злапав… Та нехай себе он будет глупейший Макара, абы он та я, мы были как две капли пара, шоб говорил дух до духа, как по телефону… Може шось не так нагавкал, то прошу пардону.
В 1915 году Жаботинский навсегда покидает Россию. Он принимает участие в создании еврейского легиона, сражавшегося за освобождение Палестины, в сионистских конгрессах, выходит из Всемирной сионистской организации, чтобы создать альтернативную организацию сионистовревизионистов… Однако при всем этом он продолжает оставаться русскоязычным литератором. Живя в Европе, он регулярно пишет фельетоны в журнал «Рассвет», в 1926 году публикует роман «Самсон Назорей» (его библейский сюжет не в силах скрыть явных автобиографических обертонов). В основном его творчество так или иначе связано с еврейской тематикой. Однако в 1930 году он публикует сборник эссе «Правда об острове Тристан да Рунья», в которых пишет об опере, литературе, искусстве, женском вопросе – и ни слова о евреях! Литературные таланты Жаботинского попрежнему заслуживали самую высокую оценку у русских литераторов. К примеру, в том же 1930 году бывший редактор «Московских ведомостей», писатель Михаил Осоргин писал:
Текст 3. Человек с тысячью талантов. Голубовский Е. В русской литературе и публицистике очень много талантливых евреев, живущих – и пламенно живущих – только российскими интересами. При моем полном к ним уважении я все-таки большой процент пламенных связал бы веревочкой и отдал вам в обмен на одного холодно-любезного к нам Жаботинского. В 1936 году, за четыре года до смерти Владимира Жаботинского, в Париже вышел его последний роман «Пятеро», лирический и ностальгический, мудрый и грустный роман о самом любимом городе.
Текст 4. В. Жаботинский. «Пятеро»
Вероятно, уж никогда не видать мне Одессы. Жаль, я ее люблю. К России был равнодушен даже в
Цит. по: Человек с тысячью талантов / Г лубовский Е. – http://www.odessitclub.org/ publications/books/jabotinsky_pyatero.htm.
Цит. по: Жаботинский В. Пятеро. – www.lib.ru/RUSSLIT/ZHABOTINSKIJ/ pyatero.txt
Примеры молодости: помню, всегда нервничал от радости, уезжая за границу, и возвращался нехотя. Но Одесса – другое дело: подъезжая к Раздельной, я уже начинал ликующе волноваться. Если бы сегодня подъезжал, вероятно и руки бы дрожали. Я не к одной только России равнодушен, я вообще ни к одной стране по-настоящему не «привязан»; в Рим когда-то был влюблен, и долго, но и это прошло. Одесса другое дело, не прошло и не пройдет. Если бы можно было, я бы хотел подъехать не через Раздельную, а на пароходе; летом, конечно, и рано утром. Встал бы перед рассветом, когда еще не потух маяк на Большом фонтане; и одинодинешенек на палубе смотрел бы на берег. Берег еще сначала был бы в тумане, но к семи часам уже стали бы видны те две краски – красно-желтая глина и чуть-чуть сероватая зелень. Я бы старался отличить по памяти селения: Большой фонтан, Средний, Аркадия, Малый; потом Ланжерон, а за ним парк – кажется, с моря видна издалека черная колонна Александра I. То есть, ее, вероятно, теперь уже сняли, но я говорю о старой Одессе. У людей, говорят, самое это имя Одесса – вроде как потешный анекдот. Я за это, собственно говоря, не в обиде: конечно, очень уж открывать им свою тоску не стоит, но за смешливое отношение к моей родине я не в обиде. Может быть, вправду смешной был город; может быть, оттого смешной, что сам так охотно смеялся.
Десять племен рядом, и все какие, на подбор, живописные племена, одно курьезнее другого: начали с того, что смеялись друг над другом, а потом научились смеяться и над собою, и надо всем на свете, даже над тем, что болит, и даже над тем, что любимо. Постепенно стерли друг о дружку свои обычаи, отучились принимать чересчур всерьез свои собственные алтари, постепенно вникли в одну важную тайну мира сего: что твоя святыня у соседа чепуха, а ведь сосед тоже не вор и не бродяга; может быть, он прав, а может быть и нет, убиваться не стоит. – Торик сказал: «разложение». Может быть, и прав; адвокат, защищавший Ровенского, тоже говорил о распаде, но прибавил: эпохи распада иногда самые обаятельные эпохи. – А кто знает: может быть, и не только обаятельные, но и посвоему высокие? Конечно, я в том лагере, который взбунтовался против распада, не хочу соседей, хочу всех людей разместить по островам; но – кто знает? Одно ведь уж наверно доказанная историческая правда: надо пройти через распад, чтобы добраться до восстановления. Значит, распад – вроде тумана при рождении солнца, или вроде предутреннего сна. Маруся говорила, что сны самые чудесные – предутренние сны. Чьи эти стихи? «Еще невнятное пророчество рассвета, смарагд и сердолик, сирень и синева: так мне пригрезились не спетые слова еще, быть может, не зачатого поэта; певца не созданной Создателем страны, где музыкой молчат незримые виденья, и чей
Примеры покров на миг, за миг до пробужденья, приподымают нам предутренние сны». Боюсь, что стихи мои; старея, все чаще цитирую себя. Процитирую (во второй раз) еще и это: «Я сын моей поры – я в ней люблю все пятна, весь яд ее люблю».
Интересно, что две книги об Одессе в одно и то же время вышли в Москве и Париже – «Белеет парус одинокий» Валентина Катаева и «Пятеро» Владимира Жаботинского. Обе книги – признание в любви к родному городу, но Катаеву нужно было еще прожить жизнь, чтобы в последние годы сказать всю правду в «Уже написан Вертер». А Жаботинский писал, как говорил Бабель, «ликуя и содрогаясь», без препон, без оглядки, без запретов. В уже упомянутом фельетоне «О евреях и русской литературе» Жаботинский солидаризовался с мнением Чуковского, что еврей не способен создать полноценной литературы на русском языке:
Текст 5. В. Жаботинский, О «евреях и русской литературе» К. Чуковский отнюдь и не собирался оторвать его или других от русской литературы; он только задал себе вопрос, велика ли польза русской литературе от этих неразрывных привязанностей, и пришел sine ira et studio к печальным выводам. Чтобы не прятать даже мимоходом своего мнения, прибавлю, что с г. Чуковским совершенно согласен.
История опровергла это утверждение. Евреи дали русской литературе целую плеяду выдающихся писателей и поэтов, включая двух нобелевских лауреатов. И одним из тех, кто опроверг этот тезис, оказался сам Владимир Жаботинский, вошедший в историю не только как выдающийся сионистский лидер, но и как блестящий русский писатель.
Евреи как часть новой исторической общности: советского народа
Авторы: Марина Карпова, Евгений Левин Фокусировка темы: В брежневскую эпоху положение советских евреев было достаточно двойственным. С одной стороны, они продолжали играть видную роль в различных сферах советской жизни. С другой стороны, власти серьезно сомневались в их лояльности и регулярно прибегали к мерам, направленным как на уменьшение «еврейского влияния», так и на подавление «еврейского национализма».
Исторические реалии и источники: История советского периода, евреи в СССР, советская пресса. В 1960–70-е годы положение советских евреев оставалось двойственным. Формально они были полноправными советскими гражданами, пользующимися всеми правами и свободами, гарантированными советскими законами. Открытые проявления антисемитизма не допускались (в частности, совершенно немыслимым было употребление в печати слова «жид»), неформальные группы с антисемитской идео25 логией жестко преследовались органами. В годы застоя евреи оставались одной из самых образованных групп советского населения и продолжали играть видную роль в различ26 ных областях советской жизни: науке, культуре, образовании. Вместе с тем советское руководство в целом продолжало послевоенную сталинскую политику, в рамках которой еврейское население СССР рассматривалось как группа, чья лояльность является по крайней мере сомнительной. Следствием этой политики стал ряд негласных распоряжений, ограничивающих допуск евреев в некоторые вузы, а также создававших им значительные препятствия в карьерном росте, особенно когда речь заходила о руководящих и престижных должностях. Эти ограничения никогда не носили тотального характера: большинство советских евреев успешно получали высшее образование и работали отнюдь не дворниками. Однако постоянная напряженность вокруг «пятого пункта» создавала ощущение неуверенности и дискомфорта. После победы Израиля в Шестидневной войне и разрыва дипломатических отношений между СССР и Израилем советская пропаганда начала мощную антисионистскую кампанию, накал которой не снижался до второй половины восьмидесятых. При этом у читателей порой складывалось впечатление, что для некоторых авторов слово «сионист» нередко служило лишь эвфемизмом слова «еврей».
См.: Группа Фетисова. Хроника текущих событий от 30 апреля 1969 г. – http://www.memo. ru/history/diss/chr/chr7.htm.
Константинов В. Еврейское население бывшего СССР в ХХ веке (социально- демограф ческий анализ). – Иерусалим, 2007.
Курс лекций по истории евреев в России. Тема 20. Евреи СССР в годы застоя (1967–1985 гг.) / Энгель В. – http://jhistory.nfurman.com/russ/russ001-20.htm.
Несомненное влияние на формирование еврейской политики оказала борьба за право на репатриацию, начавшаяся в конце 60-х. В разные годы советская эмиграционная политика колебалась от почти полного запрета до согласия на довольно массовую эмиграцию. Не подлежит сомнению, что стремление части советских евреев эмигрировать лишь укрепляло советское руководство в его подозрениях относительно лояльности евреев. Еврейская культура влачила весьма жалкое существование. Правда, в стране действовало несколько еврейских театральных коллективов, выходил журнал на идиш «Советиш геймланд», иногда проходили концерты еврейской музыки. Однако проявления еврейской культурной жизни были столь редки, что едва ли не каждое становилось событием. Советская еврейская политика сильно зависела от отношений между СССР и Западом. Детант обычно сопровождался либерализацией, в том числе в вопросах эмиграционной политики. И напротив, следствием «похолодания» обычно становилось закручивание гаек. Кроме того, в советской элите того времени не прекращалась подковерная борьба между либералами и сталинистами, причем в рядах последних были весьма сильны антисемитские настроения. Поэтому идеологическая продукция, исходившая из этих кругов, нередко носила достаточно ярко выраженный антиеврейский характер, а в некоторых книгах практически прямым текстом проводилась мысль о всемирном еврейском заговоре против России.. По некоторым сведениям, в брежневские годы в рядах творческой интеллигенции возникла так называемая русская партия – неформальная группа «патриотически» настроенных писателей, художников, исследователей и журналистов, взгляды которых не отличались юдофильством. Представители этой партии занимали прочные позиции в советской печати, а также, по некоторым сведением, пользовались определенным уважением и даже влиянием в верхах.. Таким образом, несмотря на успехи в различных областях, у советских евреев за годы застоя накопилось немало поводов для обиды, неуве28
История еврейского движения в СССР / 1960–1980 гг. Важнейшие этапы и феномены / Бегун И. – http://www.judaica.kiev.ua/Conference/Conf7.htm.
Шевцов И. Тля. – http://libereya.ru/biblus/tlya/tlya.html
Русская партия / Митрохин Н. – http://magazines.russ.ru/nlo/2001/48/mitr.html.. ренности и недовольства. Во многом это объясняет массовый исход советских евреев, произошедший уже в годы перестройки. Возможные темы для занятий: •
Евреи в советской науке (литературе, музыке, искусстве).
Борьба советских евреев за право на репатриацию.
Евреи и демократическое движение.
Еврейская культура в брежневском СССР.
Что советский еврей мог узнать о еврействе?
Антисионистская пропаганда в СССР.
Формы проведения занятия: лекция, беседа, диспут. Включение в общинные мероприятия: лекторий, клуб любителей истории.
Пример проведения занятия Что советский еврей мог узнать о еврействе? В свое время израильский исследователь И. Йерушалми решил проверить, что́ испанские марраны, оставшиеся в стране после 1492 года, могли узнать об иудаизме, пользуясь лишь открытой информацией, прошедшей католическую цензуру. И выяснилось, что, как ни странно, довольно много. Давайте зададим аналогичный вопрос про советских евреев, живших в эпоху застоя. Простой советский еврей, не знавший еврейских языков, не слушавший «голоса» и не читавший «самиздата» и «тамиздата», – какую информацию о еврейской культуре, истории или
См.: Группа Фетисова. Хроника текущих Yerushalmi Y. H. From Spanish Court to Italian Ghetto. – New York, 1971.. традиции он мог получить, пользуясь исключительно открытыми советскими источниками? Нередко можно встретить мнение, что в СССР не было никакой доступной еврейской информации. Это утверждение, безусловно, является преувеличением. Правда, в послевоенном СССР действительно не было специальных и общедоступных книг, посвященных еврейской истории, религии или культуре. Однако советское информационное пространство никогда не было полностью «юденфрай»: упоминания о тех или иных еврейских реалиях все время появлялись то в литературе, то в кино, то в научно-популярных изданиях. Начнем с литературы. Многие известные еврейские авторы в СССР не переводились. К примеру, книги обоих нобелевских лауреатов – Ш. Агнона и
Примеры
И. Башевиса-Зингера появились в России только после перестройки. Практически полностью неизвестной для советских читателей оставалась израильская литература. Правда, в шестьдесят пятом году в СССР увидел свет небольшой сборник «прогрессивных израильских писателей». Поскольку большинство включенных в него авторов явно тяготели к «социалистическому реализму», с фактической точки зрения он даже представлял определенный интерес. Однако в литературном смысле сборник был совершенно невыразителен. Однако переводы идишской литературы в СССР периодически переиздавались. Больше всего в этом смысле повезло Шалому Алейхему, которому советское литературоведение присвоило статус классика. В 1959 году вышло в свет шеститомное собрание сочинений писателя (впоследствии переиздававшееся). Правда, собрание было далеко не полным – к примеру, в него не вошел роман «Кровавая шутка». Шалом Алейхем был не единственным писателем-идишистом, зачисленным советской властью в прогрессивный лагерь. В разные годы в СССР издавались небольшие сборники И. Л. Переца, М. Мохер-Сфарима и даже эмигранта Шалома Аша. Переводили и поэзию. К примеру, в одной из крупных поэтических серий вышел большой сборник Переца Маркиша. Книги еврейских писателей не только имели религиозную ценность, но и могли послужить важным источником фактической информации. Ведь в них описывались различные еврейские праздники и связанные с ними традиции, упоминались события из еврейской истории, некоторые заповеди и т. д. Текст 1. Шалом Алейхем. «Ханукальные деньги» Угадайте, дети, какой праздник самый лучший?! – Ханука. Восемь дней подряд не ходишь в школу, каждый день ешь оладьи с гусиным салом, играешь в разные игры и получаешь от всех ханукальные деньги. Разве может быть что-либо лучше?.. Отец подходит с зажженной свечкой к лампаде, наклоняется и произносит молитву традиционным напевом. Мать благоговейно произносит «аминь», Брайна набожно качает головой и при этом делает такое плаксивое лицо, что я и мой брат Мотл боимся взглянуть друг на друга. «Эти свечи, которые мы зажигаем», – распевает отец, расхаживая по комнате и кидая время от времени взор на лампаду.
Важнейшим источником информации были для советских евреев и книги Лиона Фейхтвангера. В 30-е годы этот писатель активно сотрудничал с советским режимом, написав, в частности, восторженную книгу о своей поездке в СССР. За это советская власть зачислила Фейхтвангера в прогрессивные авторы и периодически переиздавала его книги, несмотря на ярко выраженный еврейский характер. В шестидесятых
Примеры годах увидело свет двенадцатитомное собрание сочинений Фейхтвангера. Среди прочего в него вошли такие «еврейские» и «околоеврейские» тексты, как «Иудейская война» (о жизни Иосифа Флавия и его времени), «Испанская баллада» (о средневековом испанском еврействе; роман вошел в тринадцатый, дополнительный том), «Безобразная герцогиня», «Еврей Зюсс» (о жизни придворных евреев Германии), «Семья Опперман» (о евреях в нацистской Германии). В собрание сочинений не был включен лишь один роман с ярко выраженной еврейской тематикой – «Ифтах и его дочь» (в другом переводе – «Дочь Иефайя»). Помимо непосредственно «еврейских» текстов, упоминания о тех или иных еврейских реалиях можно было найти и в других литературных произведениях. К примеру, в «Айвенго» Вальтера Скотта важную роль играет Исаак – живущий в Англии еврейростовщик. У Ф. М. Достоевского в «Записках из мертвого дома» действует «наш жидок Исай Фомич» (правда, Достоевский случайно или сознательно дезинформировал своих читателей, написав, что евреи читают субботние молитвы, возложив при этом тфилин). В советские годы огромной популярностью пользовалась трилогия Александ ры Бруштейн «Дорога уходит в даль» (М.: Детская литература, 1964) о жизни еврейской девочки в дореволюционном Вильно. Правда, про евреев и еврейство информации там было мало, однако в третьем томе очень подробно описывалось дело Дрейфуса. Теперь поговорим о еврейской религии. В государстве «победившего атеизма» Библию можно было купить только на черном рынке, причем за довольно большие деньги. Поэтому познакомиться с библейской историей из первоисточников у многих советских евреев возможности не было. Однако этот пробел частично восполняла советская атеистическая литература. Ибо, обличая «поповские басни», советские авторы нередко достаточно подробно излагали точку зрения своих противников и в том числе – библейские сюжеты. Особенно много информации можно было почерпнуть из книги поляка Зенона Косидовского «Библейские сказания» (1968, 1975, 1978), который подробно пересказывал Ветхий Завет. К пересказу прилагался атеистический комментарий, однако большинство тогдашних читателей его игнорировало. Благодаря атеистической пропаганде советские читатели периодически могли узнать и о других событиях еврейской истории. Так, в книге Иосифа Григулевича «История инквизиции» (М.: Наука, 1970) довольно обстоятельно рассказывалось об изгнании евреев из Испании и испанских криптоиудеях; в «Спинозе» Моисея Беленького (М.: Молодая гвардия, 1964) – о еврейской общине Амстердама и т. д. Большой интерес представляли научно-популярные книги по археологии. Нередко в них можно было найти довольно подробную информацию на еврейские темы. К примеру, в книге Лео Дойеля «Завещанное временем» (М.: Наука, 1980) подробно описывалась находка кумранских рукописей. Иногда еврейская тема мелькала и в научно-
Примеры популярной литературе. К примеру, из книги Михаила Заборова «Крестоносцы на Востоке» можно было узнать о погромах в Германии во время Первого крестового похода или о судьбе еврейской общины Иерусалима. Текст 2. М. Заборов. «Крестоносцы на
Востоке» По дороге крестоносцы вели себя как грабители… в частности, именно рыцари почти целиком ответственны за жестокие еврейские погромы, которые в начале пути были произведены по их подстрекательству и при их прямом участии во французских, немецких и чешских городах (Руан, Реймс, Верден, Кельн, Шпейер, Вормс, Трир, Майнц, Магдебург, Прага, Мец, Регенсбург, Нейсс и др.). Особенно «отличился» при этом граф Эмихо Лейнингенский… Еврейские погромы в Европе только предвосхищали кровавые «деяния франков и прочих иерусалимцев» на Востоке (так называется составленная итало-норманнским рыцарем хроника Крестового похода). Немало рыцарей задолжали евреям-ростовщикам, и погромы представлялись графам и виконтам удобным средством «сполна рассчитаться» с заимодавцами, да еще и обогатиться за их счет, даже не достигнув Святого Града… Наряду с мусульманами жертвой неистовства крестоносцев стали и иерусалимские евреи, которые,
Заборов М. Крестоносцы на Востоке. – М. Наука, 1980. поскольку их община состояла в хороших отношениях с Египтом, остались в городе. Они собрались в большой синагоге и были там уничтожены до единого: крестоносцы спалили здание синагоги вместе с теми, кто искал в ней убежища.
Отдельная тема – освещение Катастрофы в советских источниках. Нередко можно услышать утверждение, что геноцид евреев в СССР якобы замалчивался. Это мнение не совсем верно. Вопервых, в советское время вышло минимум две книги, подробно описывающие гитлеровскую политику в отношении евреев – «Бабий Яр» Анатолия Кузнецова и «Тяжелый песок» Анатолия Рыбакова. В Литве также опубликовали несколько книг, описывающих жизнь Вильнюсского гетто. Кроме того, уничтожение евреев прямо или косвенно упоминалось во многих других источниках – вплоть до популярного фильма «А зори здесь тихие» и, конечно, одноименной повести Бориса Васильева. Текст 3. Б. Васильев. «А зори здесь тихие» – Тятя с маманей живы у тебя? Или сиротствуешь? – Сиротствую?.. – Она улыбнулась: – Пожалуй, знаете, сиротствую. – Сама, что ль, не уверена? – А кто теперь в этом уверен, товарищ старшина? – Резон…
Васильев Б. А зори здесь тихие. – М.: Х дожественная литература, 1978.
Примеры
– В Минске мои родители. – Она подергала тощим плечом, поправляя винтовку. – Я в Москве училась, готовилась к сессии, а тут… – Известия имеешь? – Ну, что вы… – Да… – Федот Евграфыч еще покосился, прикинул, не обидит ли. – Родители еврейской нации? – Естественно.
Другое дело, что Катастрофа практически никогда не упоминалась как главное преступление нацистского режима. Об уничтожении советских евреев обычно говорилось просто как об одном из примеров нацистской политики на оккупированных территориях. Немцы грабили, насиловали, угоняли людей в Германию, сожгли Хатынь и десятки других деревень, расстреливали коммунистов… и в том числе убивали евреев. Поэтому, если на Западе на уровне массового сознания знали о Холокосте и других гитлеровских преступлениях, то в СССР – о преступной гитлеровской политике, включавшей среди прочего уничтожение евреев. Об Израиле в СССР говорили и писали практически непрерывно – борьба с сионизмом считалась одним из важнейших участков идеологического фронта. Как выяснилось впоследствии, в этом мутном информационном потоке попадалось довольно много правдивой информации. Иногда даже более правдивой, нежели в сионистских агитках. К примеру, в советской агитационной книжке некоего Плоткина «Поездка в Израиль» весьма обстоятельно рассказывалось о проблемах израильских сефардов. Однако на тот момент, не имея дополнительных источников информации, отделить зерна от плевел было практически невозможно. Как минимум два советских фильма затрагивали проблему эмиграции советских евреев в Израиль: во-первых, культовый «Мимино» с его Телави – Тель-Авивом, а во-вторых, телеспектакль «Улица Шалом Алейхема, 40», появившийся на экранах в середине восьмидесятых. Таким образом, систематическая работа с открытыми советскими источниками позволяла составить некое представление о еврейской религии, а также об определенных событиях еврейской истории. Подобная информация неизбежно носила поверхностный и несистематический характер, к тому же верификация приводимых фактов была достаточно проблематичной. Тем не менее кое-что узнать, безусловно, было можно.
Этот материал — часть книги «Еврейская история». Смотрите также другие пособия антологии.