Материал из книги «Пурим Песах» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
«Пасхальное кафе-мидраш»
Карпас – связь Песаха с весной и с праздником урожая ячменя. «Пасхальное кафе-мидраш» Вступление 30–120 участников дети, подростки, студенты, семьи
1–4 ведущих
1,5–2 часа свечи, посуда, соки, чай, конфеты, печенье, карточки с вопросами
Кафе-мидраш – одна из самых ярких форм неформального образования. Уникальная атмосфера позволяет участникам вступить во взаимодействие с текстом и открыть для себя самые неожиданные аспекты еврейской темы.
Подготовка Все до последней детали настоящего кафе должны быть соблюдены, чтобы создать необычную атмосферу этого вечера. Стоит как следует подумать о мелочах: уютные столики, мерцающие свечи; официанты, готовые подносить изысканные блюда; медленная музыка, приглушенный свет – все должно располагать посетителей к разговору.
Ход сессии Ведущий вечера рассказывает о том, что ждет посетителей этого необычного кафе-мидраша: о меню, обслуживании и о правилах поведения в кафе. Ведущие в роли официантов встречают участников у входа в кафе и парами провожают их к столикам. На столах гостей уже ждут «закуски» – вопросы, которые «подогреют аппетит» участников для работы с текстами.
Подготовка На каждом столике нужно заранее положить карточки с вопросами, текстом вниз.
Ход сессии Участники открывают вопросы по одному, зачитывают вслух и обсуждают. Ведущие-официанты предлагают посетителям кафе напитки и угощения, не забывая следить за ходом обсуждения за столиками. Как только официант видит, что за его столиком с «закусками» покончено, он предлагает участникам «основное блюдо», которое поможет углубить уже начатый разговор. Каждый участник получает копию текста. Получив каждый свою «порцию», участники начинают, чередуясь, читать текст: один читает, а другие следят по тексту – так, как это принято в бет-мидраше. Прочитав текст по описанной системе, участники получат от официанта «специи» – вопросы, которые помогут толковать его. Они должны быть открытыми, касаться не сюжетной, а смысловой стороны текста.
Примеры
Тексты для кафе-мидраша
Шолом-Алейхем «Ма ништана» (текст кафе-мидраша)
Что за комедия? Как назвать эту игру?
Шолом-Алейхем
Вот я тебе, папа, и задал первый вопрос.
Ма ништана
Источник: журнал «Лехаим» ( Папа, хочу тебе задать четыре вопроса. Первый вопрос хочу задать тебе: Ма ништанна а-лайла а-зе ми-кол а-лейлойс? Чем отличается эта ночь Песаха от всех ночей целого года? Ше бе-хол а-лейлойс – что все ночи целого года – ону ойхлим – едим мы все, что хотим: и еврейскую росл-флейш, и гойскую колбасу, и рыбу с хреном, и раков, и вермишелевую бабку, и мороженое; а-лайла а-зе – а в эту ночь Песаха куло маца – все стали праведниками: мама нам сказала, что коли мы желаем есть хамец, то нам следует отправляться в колбасную, потому что дома, говорит она, пейсахдик, все уже пасхальное. Везде, в каждом углу, кошер, чисто. Блестит и светится. Посуду купили новехонькую, только что из лавки. Мебель вычищена. Двери вымыты. Окна выскоблены. Прислуга «откошерована». Из кухни раздаются ароматы сильноперченной рыбы, гусиного жира. К бульону приготовлены оладьи и галушки, блинчики и галушки в меду, яичная лапша. Нас заставляют надеть шапки, усаживают за стол, дают нам в руки сиддуры – по ним надо следить – мы сидим и смотрим в них… как баран на новые ворота…
Другой вопрос хочу задать тебе: Чего это мама на весь Песах отпустила бонну? Что это мы так стесняемся нашего праздника? Может, стыдимся мы того, что освободились от египетского рабства и превратились из рабов в народ? Или, может, стыдимся мы Торы учителя нашего, Моисея, в которой, говорят, написано: «Возлюби ближнего своего, как самого себя…», «Если враг твой голоден, поделись с ним хлебом, если жажда мучает его, дай ему воды…». Может, стыдимся мы нашего Святого Храма, который, говорят, был Храмом для всех народов? Быть может, за наших царей стыдно нам, за наших царей, которые не только войнами занимались; они, рассказывают, написали удивительные книги и сложили чудесные песни? Может, стыдимся мы наших пророков, которые шли в народ и учили истине, чести, совести и правдивости, не позволяли обижать бедняка, притеснять слабого, обирать вдову, обворовывать сироту?.. Пророков, которые не стеснялись обличать сильных мира сего, даже самого царя, прямо в лицо говоря им правду? Или, может, стыдно нам за то, что наши предки, говорят, готовы были, чтоб их резали и кромсали, жарили и сжигали,
Примеры вешали и топили, готовы были безмолвно наблюдать, как пред их взором младенцев убивают, прыгать в огонь во славу имя Божьего, крича «Шма, Исроел!» – вот этого мы стыдимся? Вот, задал я тебе, папа, два вопроса. Хочу задать тебе третий вопрос: Почему ты научил нас всем языкам, древним и современным, но одному языку позабыл нас научить – нашему собственному еврейскому языку?.. Тому языку, которым написана Тора, тому языку, на котором говорили пророки, языку, на котором существует, говорят, большая, богатая, прекрасная литература? Почему мы зубрили историю всех народов, древних и новых, только отложили историю своего собственного, еврейского, народа? Почему мы прекрасно разбираемся в географии всех стран мира, но география Эрец-Исраэль чужда нам? Почему мы знаем детально назубок, в каком году были Гастяг и Гарпаг, Камбиз и Дарий Гистасп, и Иван Калита, и не имеем понятия, когда жил Эзра, а когда – Иехуда Маккавей? Почему мы знаем, кто такие Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Горький и Толстой, и не представляем себе, кто такие Иехуда ха-Леви, Левензон, Левада, Гордон, Абрамович? Почему у нас малый ребенок знает, что за праздник Масленица, но когда приходит черед нашей Ханукки, он ни в зуб ногой?
Три вопроса, папа, я задал тебе. Четвертый вопрос хочу задать: Почему тебе так дорог Иван Иванович, а реб Янкеля так мало ценишь ты? Почему Иван Иванович трезвонит нам в парадную дверь, а реб Янкель идет с черного хода? Почему, когда входит к нам Иван Иванович, начинается тарарам, все вскакивают с мест, бегут ему навстречу, забегают все дороги, а реб Янкель, когда приходит, смущенно стоит у входа, боится, что мы его не очень-то хотим видеть? Почему, когда Иван Иванович кривляется, изображая еврея, перепуганного ружьем, и приговаривает: «Ой вей мир, штреляет!», мы все умираем со смеху, а если реб Янкель хочет что-то рассказать, он заглядывает в глаза – расположены ли мы его послушать? Почему у Ивана Ивановича хватает наглости направляться прямиком к моей сестрице Матильде, ущипнуть ее за щечку, отпускать в ее адрес комплименты, какие только придут ему в голову, а когда реб Янкель однажды вставил словечко, что Матильда прекрасная бсула, мама излилась желчью: «Фи, жидовщина! Что это за слово такое, бсула?»… Почему, когда приходит русский учитель, его мы встречаем уважительно, с почетом, боимся его сердитого взгляда, а стоит еврейскому ребе один раз в неделю явиться, чтоб мы могли испол-
Примеры нить тяжелую обязанность почитать немного сиддур, мы делаем из него посмешище, подшучиваем над ним, слушаем, как нашу кошку, прячем его шапку под кровать или забрасываем калоши на чердак? Почему мы подписываемся все годы на «Ниву» и «Новое время» месяц загодя, чтоб, упаси Бог, не пропустить, а когда тебя кто-то спросил, отчего тебе не выписать еврейскую газету, ты был оскорблен до глубины души? Почему весь мир трезвонит о своих литераторах, пишут о них целые тома, печатают их портреты, отмечают их юбилеи, издают их сочинения, воздвигают им памятники – светопреставление! – а когда к нам недавно приходил еврейский писатель, ты его прекрасно не пустил дальше порога и сказал: «Подать я вам могу, а в книгах ваших не нуждаюсь»? Почему так часто в прессе пишут о твоих пожертвованиях вкупе с твоими обязательствами и стипендиями на нееврейские начинания, и что-то не слышно, чтобы ты поддерживал какието еврейские учреждения?
Почему мама не пропускает ни одного их бала, но когда речь заходит о еврейской «Талмуд-Торе», говорит, что от евреев спасу нет, так они уже надоели? Почему ты дал мне имя Алкивиад, а не Акива, ведь на самом деле я назван в честь дедушки Акивы? Чем это Алкивиад был лучше нашего великого мудреца рабби Акивы? Почему моя сестра пляшет на всех елках, а я сам cколько раз слышал, как за глаза ее кличут «Хайка» и «жидовка»? Почему суют свои носы Мотл-портной, Берл-сапожник и Хаим-столяр куда не следует, берутся за не свое дело, когда их никто не просит, принимают в штыки любого, кто хочет указать им правильный путь?.. Почему и почему, и почему, и почему? Вот я тебе, папа, и задал все четыре вопроса. Теперь, прошу тебя, дай ответ на мои вопросы. А если не найдешь никаких ответов на мои вопросы, я дам тебе ответ: Авадим аину… Рабами были мы… Перевод с идиша Б. Горина
Ход сессии Когда обсуждение закончено, самое время подавать десерт – стихотворение Александра Галича «Спрашивайте, мальчики!» (см. в интернете
Примеры
«Пасхальные сказки» и легенда «Бокал Ильи-пророка»
Страница из Пасхальной Хаггады 15 века. Музей «Яд Вашем» «Пасхальные сказки» Вступление 20–40 участников подростки, студенты, семьи
1–2 ведущих
1,5–2 часа бумага А4, ручки
Пророк Илия – один из важных героев Песаха. Он не связан напрямую с событиями исхода из Египта, однако является неотъемлемой частью праздника. Так, например, на пасхальном столе присутствует специальный пятый бокал для пророка. Принято также открывать дверь, как бы ожидая его прихода. Многие еврейские сказки описывают пасхальные чудеса, связанные с пророком Илией, который обычно приходит в обличии бедняка или старца. Предложим участникам в рамках этой сессии познакомиться с пасхальным фольклором и попробовать самим придумать пасхальную сказку.
Ведущему Но прежде чем приступить к процессу придумывания, нужно вспомнить, что такое сказка.
Ход сессии Говоря о сказках, стоит обратить внимание участников на основные отличия еврейских сказок от сказок других народов:
Кто может быть главным героем в русских, французских, немецких, китайских народных сказках? А кто в еврейских?
С какими трудностями сталкивается герой в сказках других народов и кто ему мешает? Какие трудности встают на пути героя в еврейских сказках?
Кто помогает герою в еврейских сказках, а кто в сказках других народов?
К какой цели приходит герой в сказках других народов? Бывает ли похожий конец в еврейских сказках?
После этого объединим участников в шесть групп по три-четыре человека. Каждая группа получит часть сказки: ее начало, середину или конец. Первые три группы разделят между собой сказку «Пророк Илия в пасхальную ночь», три другие – «Бокал Ильи-пророка». Получив свою часть сказки, участники начинают развивать ее дальше, до полноценного повествования. Так, например, группа, получившая начало, придумывает продолжение. Участники, которым досталась середина сказки, должны придумать и начало, и развязку. И наконец, тем, кому достался финал одной из сказок, додумывают, как все начиналось и что же было в середине. У каждой группы, вне зависимости от того, какую часть она получила, должна в конце концов получиться пасхальная сказка. Стоит обратить внимание участников на то, что перед ними не стоит задача воссоздания оригинальной сказки. Они могут создать новую сказку, придерживаясь законов жанра. Процесс придумывания нелегкий, поэтому участникам понадобится как минимум сорок минут. Заключительной и самой веселой частью будет представление придуманных сказок. Участники сами смогут убедиться, какие разные получатся у них истории. После представления новых сказок и их обсуждения обязательно нужно прочитать саму сказку. Также необходимо остановиться и на процессе придумывания в каждой из групп.
Примеры
Ниже мы приводим пример сказки, которая может быть использована в данной сессии (см. также в интернете сказку евреев Ирака Ашер Бараш БОКАЛ ИЛЬИ-ПРОРОКА (Старинная легенда)
В Майнце жил богатый купец по имени Калонимус. Среди его пасхальной посуды находился бокал Ильи-пророка, на котором были выгравированы слова Гершом бар Иехуда. В семье считали, что этот бокал перешел по наследству от рабейну Гершома, светоча изгнания. Понятно, что Калонимус берег его пуще глаза. Бокал всегда находился под замком и вынимался лишь во время пасхального седера. Наполненный вином, он стоял посередине стола, сверкая и озаряя своим светом всех присутствующих. У этого купца было два сына. Старшего звали Яхин, а младшего – Боаз. Они были женаты, у них были дети, и Калонимус любил их всех, и все любили его. В семье царили мир, взаимная любовь и уважение. Однажды летом, долго находясь под открытым небом, Калонимус был поражен солнечным ударом. Вернувшись домой, он стал жаловаться на сильную головную боль и скоропостижно скончался еще до прихода врача. В его доме и во всем городе люди очень горевали. Он делал людям много добра, и его негласная благотворительность намного превышала открытую, которой он славился.
Когда миновала траурная неделя, Яхин пришел к Боазу и сказал: – Отец скончался, не успев составить завещания. Мы должны поделить имущество, что досталось нам в наследство. Возьми себе все отцовское состояние, а мне дай бокал Ильи-пророка. Он мне дороже серебра и золота. – О, нет, братец, – ответил Боаз. – И мне очень хочется получить эту семейную реликвию. Возьми себе все имущество, а мне оставь бокал. Так как они не могли прийти к соглашению, то решили идти к раввину. В Майнце жил в ту пору прославленный раввин, большой знаток Торы и Талмуда. Народ считал его святым. Выслушав братьев, рабби сказал: – Зачем вам спорить и ссориться? Не может быть счастья и благодати, где нет мира. Разделить этот бокал невозможно. Поэтому надо бросить жребий, и он решит, кому этот бокал будет принадлежать. Все решает Бог, как сказал умнейший из людей: «За пазуху бросается жребий, но от Господа все решения его» (Пр. 16:33). Братья ответили: – Мы согласны. Раввин позвал мальчика, проходившего в это время по улице, и тот на глазах у братьев вытянул жребий. Бокал достался Боазу. Раввин сказал: – А теперь идите с миром и пусть каждый радуется тому, что ему досталось по воле Небес. Братья вернулись домой и поделили отцовское наследство согласно жребию.
Примеры
Боаз был очень доволен, но Яхин затаил в сердце ревность к младшему брату. Яхин оказался очень удачливым купцом, и ему удалось за короткое время утроить достояние, полученное в наследство от отца. Он торговал даже с заморскими странами, и имя его стало широко известно повсюду. А Боаз, который не получил ничего, кроме бокала, бедствовал. Он тяжело работал и мало зарабатывал. Боаз с домочадцами поселился в глиняной мазанке, которую снял на окраине города, и жил в нищете и бедности. Только одно было у него утешение – бокал, который достался ему по жребию. Ежедневно он вынимал его из шкафа, ставил на стол и не мог им вдоволь налюбоваться. Глядя на бокал, он забывал о своей нищете и обо всех своих бедах. Чем дальше, тем все хуже шли у него дела. Настали дни, когда хлеба не было даже для детей, и они не могли выйти на улицу, так как у них не было ни одежды, ни обуви. Приближался праздник Песах, а Боаз не смог купить ни мацы, ни мяса, ни вина к седеру. Он ходил мрачнее тучи, и лицо его почернело, как закопченный горшок. К нему обратилась жена: – Доколе мы будем страдать? Пойди к брату и одолжи у него немного денег, чтобы мы могли справить праздник. А когда твои дела поправятся, ты ему вернешь их с благодарностью. Боаз ответил: – Ты же знаешь, что он меня ненавидит. – И все же попытай счастья. Ведь это же родной брат. Боаз пошел, как идут на казнь. Услышав его просьбу, Яхин сказал: – И до чего же ты дожил! Зачем же тебе и всей семье так мучаться? Возьми имущество, которое я получил в наследство от отца, мир праху его, а мне дай бокал. И я тебе еще прибавлю золотой кубок, инкрустированный драгоценными камнями, который мне прислали в подарок из Индии. Боаз ответил: – Ни за какие земные блага я не отдам тебе отцовский бокал. Рассердился Яхин и прогнал брата. – Уходи, уходи, нищий гордец! Боаз вернулся домой и рассказал о встрече и разговоре с братом жене. – Пойди к соседям, – предложила она. – Может быть, они одолжат тебе золотой. Ведь недаром говорится в наших книгах: «Лучше сосед вблизи, чем брат вдали». Он ей ответил: – Как я пойду занимать деньги, если они мне уже не раз одалживали, а я своих долгов еще не вернул! Не удручай меня еще более своими советами! Замолчала жена, ничего не ответила. Наступил канун праздника. Во всех еврейских домах полно всякого добра, а в доме Боаза пустота и мрак. Дети плачут: – Чем мы провинились, что нет у нас ни мацы, ни вина, ни орехов? Как мы будем праздновать седер и задавать четыре вопроса? Когда Боаз услышал плач детей, сердце его затрепетало от горя.
Примеры
– Пойду на базар, авось там что-нибудь заработаю и куплю мацу на Песах, – подумал он. Когда дети остались с мамой, они не переставали плакать: – Мы хотим идти в синагогу, но у нас нет ни одежды, ни обуви… Мать не могла больше выдержать. Поцеловав детей, она сказала: – Не плачьте, родные. Я пойду и принесу вам мацу, мясо, вино, новую одежду, и мы отпразднуем наш великий праздник освобождения от египетского рабства вместе со всеми евреями.
Мать украдкой вынула из шкафа кубок Ильи-пророка и, спрятав его под фартуком, сказала: – Сидите, дети, спокойно, пока я вернусь. Она пошла к богатому брату своего мужа и сказала: – Я принесла тебе этот бокал. Дай мне денег на Песах, и поскорее, чтобы я успела все купить и приготовить. Яхин выхватил из ее рук драгоценный сосуд, о котором мечтал столько лет, наполнил карманы ее фартука золотыми монетами и дал в придачу золотой кубок, инкрустированный драгоценными камнями. Когда она уходила, он крикнул вдогонку: – После праздника приходи, я дам тебе еще. Женщина поспела на базар и купила мацу, мясо, вино, разного рода сладости, а также новую одежду и игрушки для детей. Все это она уложила в большую корзину и наняла носильщика, который доставил все покупки на дом. Когда дети увидели мать и носильщика с корзиной, их радости не было границ. Они пели и прыгали от счастья. Умывшись и переодевшись, дети сказали: – Когда отец вернется, он нас не узнает. А Боаз обошел базар вдоль и поперек, но никакой работы не нашел. Угрюмый и опечаленный, он вернулся домой с пустыми руками. И как был поражен Боаз, когда обнаружил дома празднично накрытый пасхальный стол и детей, умытых, сияющих, в нарядной одежде. Глаза его наполнились слезами, и он спросил свою жену: – Откуда все это? Жена ответила: – Скажу всю правду. Я не в силах была видеть страдания наших детей и пошла к Яхину. Отдала ему бокал Ильипророка и получила за него сто золотых монет да еще золотой кубок в придачу. Вот он, в шкафу. Услышав это, Боаз побледнел, из глаз его потекли слезы, и он закричал: – Этот бокал, который мне дороже всех отцовских богатств и который достался мне по воле Небес, ты продала брату, который меня ненавидит? Как ты смела? Он закрыл лицо руками. К нему подошли дети, начали его обнимать, ласкать и уговаривать: – Не плачь, папа. Поставь этот кубок на стол, и ты увидишь, что Илья-пророк будет рад. Услышав детские голоса, Боаз вытер слезы и сказал:
Примеры
– Будьте благословенны! Сегодня – день нашего освобождения из рабства, и Всевышний наказал нам веселиться. Он переоделся и пошел с детьми в синагогу. Вернувшись домой, Боаз поздравил жену с праздником и был с ней очень ласков и внимателен. Праздничный стол ломился от обилия яств, и в центре его стоял золотой кубок. По всем правилам Боаз провел традиционный седер. Младший из сыновей задал четыре вопроса. Были выпиты четыре бокала. Время от времени Боаз украдкой глядел на чужой кубок, стоявший на столе, и сердце его обливалось кровью. Он тосковал по отцовскому бокалу, ценою которого был куплен этот седер.
Когда, читая пасхальную Хаггаду, они дошли до молитвы «Излей гнев Свой…», старший сын подошел к двери и открыл ее для Ильи-пророка. И в то же мгновение исчез со стола золотой кубок и на его месте оказалась семейная реликвия – бокал Ильи-пророка с выгравированной на нем надписью Гершом бар Иехуда, и его лучи осеняли праздничный стол и всех присутствующих. Боаз радостно протянул руку к бокалу и воскликнул: – Смотрите, какое чудо сотворил Ильяпророк! Он вернул мне бокал моего покойного отца!
И в доме Боаза воцарилось бурное веселье, не знающее границ. Здесь праздновали Песах до середины ночи. Нечто подобное произошло также в доме Яхина. Когда там дошли до молитвы «Излей гнев Свой…» и открыли двери для Ильи-пророка, исчез драгоценный бокал, а на его месте оказался золотой кубок, который Яхин передал жене брата. И сразу как бы потускнело в зале. Улетучилась радость. Конец седера был скомкан, его огорченные участники рано улеглись спать. Утром Яхин пошел к брату и увидел отцовский кубок с вином. Он сказал Боазу: – Теперь я убедился, что тот жребий не случайный, а воля Небес. Прости меня, брат, за те огорчения, которые я тебе причинил. Они упали друг другу в объятия и долго плакали. А на следующий день, во время второго седера, Яхин, его жена и дети пришли в мазанку Боаза, и там они справляли седер совместно, и вся семья наслаждалась чудесным светом бокала Ильипророка. После окончания праздника Яхин передал брату половину своего имущества. И между братьями навсегда воцарились любовь, согласие и дружба. «Литературный вечер» 40–120 участников дети, подростки, студенты, семьи
Этот материал — часть книги «Пурим Песах». Смотрите также другие пособия антологии.