Материал из книги «Еврейские тексты и литература» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
Введение в еврейские классические тексты
Вряд ли кто-нибудь усомнится в том, что еврейская литература представляет собой уникальное в истории явление. Дело не только в ее древности, хотя не всякая литература может похвастаться непрерывной историей развития в три тысячи триста лет. Еврейская литература также отличается невероятным разнообразием жанров и форм. Характерно для нее и многообразие языков: произведения еврейской литературы написаны на иврите, арамейском, греческом, арабском, еврейско-персидском, татском, крымчакском, ладино, идиш, английском, русском и других языках.
Однако прежде всего уникальность еврейской литературы состоит в ее роли в мировой истории. Трудно представить другую литературу, может быть, кроме древнегреческой, котораяв такой мере повлияла бы на судьбы иных народов и культур. При этом древнегреческая литература просуществовала примерно тысячу лет, а еврейская существует до сих пор! При всей очевидности самого факта существования еврейской литературы, точно определить ее объем, содержание и форму непросто. Действительно, не вызывает сомнения, что, например, книги Нового Завета были написаны в эпоху разрушения Второго храма в рамках еврейской литературы. Однако впоследствии они выделились в самостоятельное явление и утратили связь с еврейской цивилизацией. Существует разнообразная литература, построенная на аллюзиях к еврейским текстам, но изначально написанная вне еврейской культуры. Такую литературу вряд ли кто-нибудь назовет еврейской. Есть и иная проблема определения границ еврейской литературы. Когда мы говорим о литературе, то в первую очередь имеем в виду литературу художественную. Однако такой подход может быть оправдан только в Новое время. Для древних культур практически невозможно отделить художественную литературу от религиозной, философской, правовой или научной. В контексте всех названных проблем уместно выделить в еврейской литературе пласт, который, будучи ядром еврейской культуры, одновременно обладает определенным единством формы и содержания. Именно этот пласт и называется еврейскими классическими текстами. Термин «еврейские классические тексты» (далее – ЕКТ) был введен в обиход в русскоязычной иудаике в конце 80-х годов XX века и с того времени стал общепринятым. Для выделения еврейских классических текстов из общего массива еврейской литературы можно использовать внешние и внутренние критерии. Внешнее определение ЕКТ основано на их соотношении с другими явлениями словесности. Под ЕКТ мы будем понимать такую литературу, которая возникла внутри еврейской культуры под влиянием предшествовавшей ей литературы и косталась интегральной частью еврейской культуры, продолжая оказывать влияние на ее формирование. Пограничным явлением по отношению к ЕКТ является часть еврейской литературы, которая, будучи изначально органической частью еврейской культуры, по тем или иным причинам существовала вне ее и на длительный период утратила взаимодействие с другими ее проявлениями. Такой пограничной литературой является, например, еврейская эллинистическая литература. Учитывая глубокую внутреннюю связь пограничной еврейской литературы с ЕКТ, по крайней мере на протяжении значительных периодов еврейской истории, мы будем рассматривать эти два явления вместе. Другое важное явление, связанное с ЕКТ, это часть еврейской литературы, которая оказалась вне еврейской культуры. В качестве примера можно привести раннехристианскую литературу. Данное явление
Впервые автор (И. Дворкин) употребил его в цикле лекций по истории еврейской литерат ры, который в 1988 году, впервые за долгие годы, официально был прочитан в Ленинграде. очень важно для изучения мировой и еврейской истории, но при рассмотрении еврейских классических текстов им можно пренебречь. Внутреннее определение ЕКТ основано на системе связей между различными текстами, входящими в классическую еврейскую литературу. Ядром всей еврейской литературы, без сомнения, можно считать Танах. Наличие прямых или косвенных ссылок на Танах можно считать одним из критериев принадлежности к ЕКТ. Следующим этапом развития еврейской литературы является литература Талмуда и мидрашей. На нее опирается практически вся еврейская литература средневековья. Наличие взаимных ссылок не является строго необходимым критерием. Однако степень контекстуальной связи внутри еврейской классической литературы очень высока. С этой точки зрения ЕКТ можно определить как еврейскую традиционную литературу. Данное определение позволяет выделить в рамках еврейской литературы явление характерное главным образом для Нового и Новейшего времени, – светскую еврейскую литературу. Она имеет глубокие связи с ЕКТ, часто на них опирается, но по своей сути она – автономное явление, требующее особого рассмотрения. Необходимо упомянуть также, что существуют методологические подходы, выделяющие из традиционных еврейских текстов блоки, которые по стилистике можно с полным правом отнести к художественной литературе. Такой подход в некоторых ситуациях вполне легитимен, хотя он отчасти извлекает тексты из их контекста. Так, к художественной литературе может быть отнесен целый ряд фрагментов из Танаха, Талмуда, средневековой литературы, литературы хасидизма и др. Хотя ядром ЕКТ является древняя и средневековая еврейская литература, но сводить их только к древним эпохам невозможно, так как традиция ЕКТ продолжается до сих пор является живой, интенсивно развивающейся. Еще одно важное различение необходимо провести в связи с соотношением таких понятий, как ЕКТ и Тора. Это различие – в первую очередь методологическое. Под Торой, как правило, понимается еврейское религиозное учение в целом. При этом могут подразумеваться тексты, выражающие это учение, например: Пятикнижие, Танах, талмудическая или постталмудическая литература. Тора – это термин, используемый в религиозной практике, а ЕКТ – явление в первую очередь историко-культурное.
2. Обращение к источникам. Новаторство и преемственность еврейской литературы Уже с глубокой древности среди евреев утвердилось мнение, что книга представляет собой звено, связывающее человека с Богом. Значимость книги и книжности закрепилась также в эллинистическом и средневековом мире. Статус «народа книги» давал евреям право на существование в мусульманском окружении и обеспечивал уважительное отношение среди самых разных народов, с которыми евреи взаи2 модействовали на протяжении истории. Постепенно сформировалась концепция, в соответствии с которой вся еврейская традиционная литература представляет собой единое целое, определяющее для внешнего мира юридическое и культурное лицо еврейства и являющееся для самих евреев источником существования. Неслучайно в книге Иеремии (2:13; 17:13) сам Бог называется «источником живой воды». Тема источника и источников является одной из важнейших в еврейской культуре. Среди прочего ей посвящены работы известного еврейского философа Нового времени Германа Когена (1842–1918). В своей книге «Религия разума в источниках иудаизма» Коген осуществляет систематическое исследование понятия «источник» как в целом, так и в контексте еврейской культуры. По его мнению, обращение к источникам является важным элементом существования как такового. Сравнивая два немецких слова (в русском языке почти совпадающих) – Ursprung («исток») и Quell («источник»), Коген приходит к выводу, что собственно источник – это то, что позволяет нам добраться до истока, то есть до самого начала, самой сути вещи. Началом же
См.: Дворкин И. Книга и народ книги // Еврейская школа. – 1996. – № 1–2. См.: Cohen H. Religion der Vernunft aus den Quellen des Judentums. – Wiesbaden: Fourier Verlag, 2000. вещи является тот творческий акт, в котором она родилась. Источники являются не просто промежуточными звеньями, через которые мы воспринимаем какую-нибудь информацию, а каналами творческого осмысления реальности. В источниках как бы «светится» сама истина предмета. По этой причине в еврейской традиции, например, недостаточно знать, что в данной ситуации действует такой-то закон, – очень важен источник этого закона. Отмечая конкретный праздник или выполняя какойлибо обряд, евреи также обращаются к источнику этого праздника и обряда. При обсуждении библейского текста нас волнует не только содержание этого текста, но и его интерпретация еврейскими мудрецами разных поколений. Наряду с текстом Торы, комментарий тоже является источником. Именно по этой причине комментарии мудрецов как бы сливаются с текстом и рассматриваются как часть Устной Торы. В них присутствует Свет Бесконечного. Однако если роль источника столь велика, то как нужно относиться к авторам и комментаторам текстов и ко всей традиции его интерпретации на протяжении тысячелетий? Совершенно очевидно, что отношение к тексту как к источнику превращает его не в однородный монолит, а скорее в бурный поток. Ведь даже само слово «источник» напоминает о течении и предполагает отношение к литературе как к реке, орошающей каменистую или песчаную почву. В данном контексте еврейскую литературу можно рассматривать как последовательность обращения к более ранним источникам и формирования новых. Такое отношение к тексту требует, конечно, большой ответственности не только от его комментаторов, но и от простых читателей. В сущности, каждый читатель одновременно является комментатором. Чтение текста – процесс творческий; если бы, читая текст, мы не находили бы в нем нового содержания, то чтение превратилось бы в простую передачу информации. Книга, которая не содержит возможности творческого прорыва, создания новых смыслов, вряд ли может быть названа «текстом», в том смысле, в котором мы употребляем это слово применительно к ЕКТ. Может быть, при первом прочтении мы всматриваемся в структуру произведения, в языковые особенности, в последовательность событий, но основная работа состоит в интерпретации, переосмыслении, переиначивании текста. Настоящее чтение есть перечитывание. Таким образом комментатор выступает в роли пробного читателя и «перечитывателя» текста. Он как бы является представителем группы читателей данной эпохи, который прокладывает для своего поколения путь к источнику. Работа комментатора не сводится, конечно, к простому чтению. Прошедший через реинтерпретацию текст становится новым текстом и, соответственно, новым источником для будущих поколений. Нередко бывает, что реинтерпретация текста-источника, содержащаяся в новом тексте, выполняет своего рода исцеляющую, терапевтическую по отношению к восприятию первоначального текста функцию. К тексту, чтение которого по тем или иным причинам затруднено, снова возвращается жизнь и он обретает читателей. Уже в глубокой древности в еврейской культуре выработалась особая стратегия чтения текста, которая предполагает своего рода диалог, разговор авторов и читателей разных поколений вокруг текста-источника. По этой причине практику изучения еврейских текстов часто сравнивают с работой над гипертекстом. Говоря о структуре еврейской классической литературы мы будем использовать термин, введенный известным американским литерату4 роведом Харольдом Блюмом, – «карта перечитывания». Сами идеи Блюма, хотя основным предметом его исследования является английская литература, до некоторой степени вытекают из его занятий еврейскими классическими текстами, в том числе лурианской каббалой в интерпретации Гершома Шолема. Говоря о перечитывании, Блюм использует известный из античной риторики троп «металепсис», то есть переименование или переиначивание словесной формы. Дело в том, что измененное, трансформированное слово освобождается от навязываемого диктатом текста влияния. Таким образом, читатель или слушатель может подойти к слову более индивидуально и свободно.
См.: Блюм Х. Страх влияния. Карта перечитывания. – Екатеринбург, 1998. См., напр.: Шолем Г. Основные течения в еврейской мистике. – Иерусалим-Москва, 2004.
Одним из важнейших свойств еврейской традиционной литературы является удивительное сочетание новаторства и преемственности. Даже самые базовые тексты иудаизма как бы спорят сами с собой и приглашают читателя присоединиться к этому спору. Талмуд является записью полемики, которую вели еврейские мудрецы на протяжении целых эпох истории. Дух свободной дискуссии сохраняется в еврейской литературе вплоть до нашего времени. Таким образом, ЕКТ являются структурой последовательного и параллельного перечитывания более поздними источниками более ранних.
Ядром всей еврейской традиционной литературы является Пятикнижие. Уже оно как бы разговаривает само с собой. Первая глава рассказывает про человека одним способом, вторая другим, пятая еще по-иному. В книге Шмот (Исход) многие из сюжетов книги Берешит (Бытие) возвращаются и приобретают новое звучание. Подобно Ноаху, Моше (Моисей) плывет в ковчеге (тева), подобно порождениям Адама, Ноаха, Шема и Яакова, текст рассказывает о порождениях Леви (Исх.14–25). Книга Дварим (Второзаконие) пересказывает и подытоживает содержание предыдущих. Благословения колен, произносимые перед смертью Моше, возвращаются к благословениям Яакова. Вокруг текста Пятикнижия строятся другие книги. Корпус канонических текстов древнего периода образует Танах: Тора, Невиим (Пророки), Ктувим (Писания). На Танах опирается Талмуд и литература мидрашей, на Танах и Талмуд – средневековая еврейская литература, а современные тексты могут содержать отсылки ко всем еврейским классическим произведениям древности и Средневековья. Такая концентрическая структура словесности имеет глубокие культурные основания, она укоренилась в еврейской традиции. Действительно, подавляющее большинство авторов еврейской классической литературы считали себя комментаторами и интерпретаторами. Стратегии чтения и перечитывания еврейских классических текстов в очень яркой форме видны по характеру расположения материала на страницах этих текстов. Уже сама структура листа является своеобразной исторической картой еврейской культуры. Особенно это относится к самым классическим произведениям еврейской литературы, таким как Пятикнижие и Вавилонский Талмуд.
Стандартное издание многих классических еврейских текстов часто включает всю историю их прочтения последующей традицией. Читателю предлагается включиться в исследование текста и найти свое собственное место в традиции его интерпретации. Приводимые нами в второй главе настоящего издания «карты перечитывания» должны послужить иллюстративным материалом для понимания структуры разных изданий ЕКТ. Впрочем, они могут быть использованы также в качестве почти готовых планов занятий как для самообразования, так и для работы в группе.
3. Социально-психологические проблемы при чтении еврейских классических текстов Описанная выше форма работы с текстами отличается от принятой в современной европейской культуре и нуждается в пояснении. Преобладающая до сих пор в западном педагогическом мышлении древнегреческая модель образования исходит из того, что чтение текста – это усвоение или, может быть, переживание некоторой информации. При таком подходе задача читателя сводится к прочтению текста, после чего он становится частью внутреннего багажа читателя. Для еврейской культуры характерно несколько иное отношение к книге. Как мы уже отметили, она скорее является объектом перечитывания, а не усвоения. В этом случае невозможно, например, прочитать Тору – ее можно читать, перечитывать, изучать, выполнять, осуществлять и т. д. Такой подход требует особого диалогического настроя по отношению к тексту. Парадоксальным образом у современных ассимилированных евреев часто возникает трансформированное, искаженное отношение к традиционным еврейским источникам. Вместо того чтобы вступить в диалог с текстом, мы воспринимаем его как некоторую данность. В этом случае обращение к авторитетному источнику приводит к его восприятию как авторитарного навязчивого диктата.
Сбросить с себя диктатуру текста – это одна из наиболее острых и конфликтных идей Нового времени.
Следуя сформировавшимся в эту эпоху стереотипам мышления, предполагающим непосредственное восприятие реальности, необходимость обращения к какому-либо авторитету, вызывает почти инстинктивное отталкивание. Попытки прямого преодоления сопротивления приводят к еще более сложным комплексам переживаний. Психологические явления, возникающие при чтении авторитетного текста, хорошо изучены психоаналитиками от Фрейда до Лакана. Однако реальность такова, что большую часть знаний мы усваиваем не из непосредственного опыта или размышления, а из диалога с учителями и тексовымии источниками. При стратегии чтения ЕКТ, принятой в еврейской традиции, предполагается не диктатура текста, а взаимоотношения с ним, в рамках которых и у текста, и у читателя есть свои права и обязанности. Задача читателя – диалог с текстом, а не слепое ему подчинение. Эта задача отнюдь не проста, особенно если речь идет о чтении древнего авторитетного текста, содержащего некоторый императив и ожидающего от читателя определенных мыслей и поступков. Такой текст часто порождает непроизвольное сопротивление, защиту от влияния. Эта защита совершенно естественна. Она порождает желание все оспорить и все проверить на собственном опыте. Еврейская традиция рассматривает это желание как нечто вполне объяснимое. Сама структура еврейской классической литературы предполагает возможность свободного включения читателя в систему перечитывания текста. В первую очередь это достигается соотношением письменных и устных пластов еврейского учения. Ни один письменный текст не может быть как следует воспринят, если он не сопровождается устным творческим обсуждением. Устная традиция играет огромную роль в иудаизме, однако не может в полном объеме заменить письмо. Во многих случаях устное общение, сопровождающее изучаемый текст, является только дополнительным элементом, который может облегчить обращение к источнику. В целом еврейская культура, в отличие, например, от греческой, ориентирована на тесное взаимодействие письменной речи с устной, а не на их параллельное существование. Самостоятельность письменности по отношению к устной речи, не без влияния еврейской культуры, в XX веке была провозглашена Жаком Дерридой; но сам иудаизм уже на протяжении двух тысячелетий настаивает не только на значимости письма, но и на интенсивном взаимодействии устного и письменного компонента учения. Такое взаимодействие обычно определяется как принцип единства Устной и Письменной Торы. Сочетание устной и письменной литературных традиций делает еврейские тексты очень лояльными по отношению к читателю и требует от него значительной свободы и инициативы. Однако это свойство ЕКТ не всегда понятно современной публике, которая привыкла к значительно большей диктатуре слова, чем в традиционной еврейской литературе. Еще одна проблема состоит в том, что ЕКТ требуют от читателя значительной компетентности. Существенным является знание языка оригинала. В первую очередь это иврит, но немалая часть ЕКТ написана на арамейском, греческом, арабском и других языках. Даже перевод не избавляет нас от преодоления культурной дистанции. Однако самая большая проблема – это интеллектуальное отличие ЕКТ от принятых в современном мире видов словесности. Для чтения значительной части ЕКТ требуется серьезная подготовка. Однако многим понятно, что игра стоит свеч. Популярность Танаха, литературы мидрашей, еврейской философии, каббалы, хасидизма в современном обществе говорит сама за себя. Еще одна проблема связана с традиционностью ЕКТ. Многие люди, не соблюдающие еврейских традиций, могут сказать: «Как мы можем понять книги, которые написаны религиозными людьми для религиозных людей»? Данный аргумент является очень серьезным. Его действительно можно применить к большей части существующей литературы. Нам представляется, что современный человек, если он только не является воинствующим атеистом, может совместить в себе достаточно свободы и творческого подхода с необходимым уважением к источнику, чтобы сделать движение в мире ЕКТ возможным и осмысленным. Русскоязычное еврейство, не утратив еврейской любви к источникам, отчасти утеряло специфическое еврейское искусство работы с ними. Наше пособие в числе прочего должно помочь возвращению этого великого искусства.
Этот материал — часть книги «Еврейские тексты и литература». Смотрите также другие пособия антологии.