Материал из книги «Шавуот Израильские Праздники» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
Витражи Марка Шагала
Имя знаменитого еврейского художника Марка Шагала неразрывно связано с Иерусалимом. В 1959–1962 годах Марк Шагал оформил двенадцать (по количеству колен израилевых) окон синагоги на западе Иерусалима, основываясь на библейских текстах. Эти картины-витражи, как и тексты, наполнены содержанием, и в рамках данной сессии мы предложим участникам заняться их толкованием.
Ход сессии 2–4 ведущих
1–1,5 часа ватман, ручки
Участников можно объединить в небольшие группы; желательно, чтобы количество групп соответствовало количеству витражей. На первом этапе группа попробует поставить вопросы к изображениям на витражах. Далее один представитель каждой группы отправляется с репродукцией и вопросами к ней в соседнюю группу. Таким образом, в каждой группе после перехода появится новый витраж. На этот раз участникам предстоит отвечать на предложенные вопросы. Таких переходов может быть несколько.
Ведущему Следует заранее продумать схему переходов и следить, чтобы в группу не вернулась одна и та же репродукция.
Ход сессии Можно также поместить каждую репродукцию иерусалимских витражей Шагала в центре отдельного листа и предложить участникам записывать на нем свои вопросы и ответы. Таким образом, все вопросы и толкования будут записываться на нем представителями разных групп, что очень поможет на общем заключительном обсуждении. При последнем переходе можно предложить участникам в группах дать картинам названия, основываясь на разных версиях толкования. На заключительном этапе сессии участники возвращаются в общий форум и группы по очереди представляют свои толкования и версии, выдвинутые другими группами ранее.
Ведущему Безусловно, в самом конце следует рассказать участникам, что на этих двенадцати картинах-витражах изображены двенадцать колен Израиля. Будет интересно сравнить версии участников и оригинальные названия картин.
Реувен
Шимон
Леви
Иехуда
Звулун
Иссахар
Ашер
Нафтали
Иосиф
Биньямин «Иерусалимская чеканка» Вступление 20–40 участников
«Иерусалимская чеканка»
Силуэт Иерусалима – удачный предмет для создания творческих работ ко Дню Иерусалима. Можно предложить участникам создать иерусалимскую чеканку. дети, подростки, семьи
Чеканка – это один из древнейших способов обработки листового металла. Техника чеканки основана на использовании пластичности металлического листа, способного садиться, изгибаться и вытягиваться под ударами молотка или специальных инструментов – чеканов. У художественной чеканки многовековая история.
1–2 ведущих
1–1,5 часа халы, вино, свечи, сидуры, цветная бумага, картон, клей, ножницы
Материалы Материалы: очень тонкое листовое железо (продается в рулонах, одна сторона золотого цвета, другая – серебряного) или толстая алюминиевая фольга (продается в хозяйственных магазинах или в магазинах «Сделай сам»), шариковые ручки с исписанным стержнем, плотный картон.
Ход сессии Техника настоящей чеканки сложна и достаточно трудоемка, ребенку, даже под руководством взрослых, освоить ее сложно. Но есть материалы, из которых любой ребенок может сделать вполне «взрослую» чеканную работу – может быть, не такую долговечную, как настоящая чеканка, но такую же красивую, лаконичную и технически схожую с настоящей. Для этого нам потребуется очень тонкое листовое железо или толстая алюминиевая фольга, на которой тоже можно имитировать технику холодной чеканки. В качестве рисунка на этот раз выберем силуэт Иерусалима: крыши разной формы, лесенки и окна, ворота и очертания мельницы, камни старой стены, звезды в ночном небе. Вместо чекана можно взять обычную шариковую ручку с исписанным стержнем. Для оформления работы потребуется кусок плотного картона. Когда все материалы будут готовы, можно приступать к работе. Цель нашей работы – на гладком листе фольги создать объемное изображение не красками, а рельефом. При работе с фольгой нужно использовать подложку – любую картонку или книгу (на твердом столе фольга может порваться при сильном нажатии). От силы давления на фольгу зависит степень выпуклости линии, но если продавить линию слишком сильно – фольга просто разорвется. Рисуем непишущей ручкой на фольге контур будущего изображения. Затем другим, закругленным концом ручки «раскрашиваем» изображение – нажимая, круговыми движениями выдавливаем фольгу внутри контура. Перевернув чеканку на лицевую сторону, видим наш рисунок равномерно выпуклым, гладким. Но это не все. Для придания еще большего объема и законченности композиции нужно оформить фон возле рисунка. Фон чеканится точечными ударами ручки по лицевой стороне фольги. Возле контура рисунка точек должно быть много, к краям композиции частоту точек можно уменьшить. Это самая трудоемкая, но в то же время самая захватывающая часть работы. Этими точками мы углубляем фон, подчеркивая выпуклость нашего рисунка. Вот чеканка и готова. Теперь работу нужно оформить. Вырезаем кусочек картона размером чуть меньше нашей чеканки, накладываем его с изнаночной стороны и подгибаем края. Сзади на картонку можно приклеить петельку или прикрепить скотчем скрепку, и готовую чеканку можно вешать на стену. «Музей Иерусалима» Вступление 30–120 участников дети, подростки, студенты, семьи
«Музей Иерусалима»
2–3 часа ткань, ватман, цветной картон, пластилин, краски, кисти, фломастеры, карандаши, ножницы, клей
В любом городе, даже самом небольшом, есть музей. Иерусалим – город с мировым именем, центр трех мировых религий и, наконец, сердце еврейского мира. Создать музей Иерусалима – непростая, но интересная задача. Этот музей целиком и полностью будет посвящен Иерусалиму, историческим событиям и духовным аспектам. В нем должно присутствовать всё, что есть в настоящем музее: экскурсоводы, музейные экспонаты, экспозиции, выставки и даже книга отзывов. Но главное заключается в том, что создатели этого музея – сами участники. Именно они являются авторами идей, создателями самых разнообразных экспонатов, экскурсоводами и посетителями этого необычного музея.
Ход сессии В то время как участники создают экспонаты выставки и инсталляции для музея, ведущие занимаются подготовкой и оформлением помещения для «Музея Иерусалима». После этого участники, которые к тому времени закончат работу по созданию экспонатов, совместно с ведущими займутся размещением экспонатов и созданием экспозиций. За этим последуют экскурсии участников по музею.
В музейной экспозиции очень важно осветить самые разнообразные аспекты города: старый город, столица современного государства, центр трех религий, яблоко раздора, Иерусалим и Храм, объединенный город, праздники, связанные с Иерусалимом, Иерусалим Ш. И. Агнона, город на мольберте художника, история города и т. д. Не всем участникам одинаково просто выразить свое видение идеи или целой экспозиции, поэтому ведущие должны оказывать помощь участникам, не навязывая при этом своих идей. Для оформления экспозиции можно использовать самые разные творческие проекты. Это могут быть фотографии, рисунки, экспозиция в виде Стены Плача, художественные рассказы или стихи, комиксы, дневники правителей Иерусалима в разные периоды истории, театральные зарисовки на тему исторического сюжета или по отрывку какого-то произведения и т. д. Для подготовки экспонатов участникам понадобятся разнообразные материалы. Исторические и энциклопедические справки, отрывки из литературных произведений, стихи, фотографии, репродукции картин, тексты молитв, пророчеств, псалмы о Иерусалиме и т. д. Кроме того, необходимо обеспечить участников материалами для творчества. Как уже было сказано, подготовка пространства для будущего музея проходит параллельно с подготовкой экспонатов участниками. Часть ведущих подготавливает пространство, стеллажи, стенды, освещение, музыку. Важно создать спокойную, интимную атмосферу музея.
Ведущему Предварительно просмотрев работы участников, необходимо тщательно продумать размещение экспонатов.
Ход сессии Например, можно все картины и фотографии разместить в одном месте, а «живые» рассказы и инсталляции – в другом. Можно также создать рамку семи галерей, вход в которые будет проходить через семь ворот Иерусалима, по аналогии со Старым городом. Через каждые ворота участники будут попадать в разные по тематике выставки: «Древний город», «Современный город», «Поднебесный город», «Спорный город», «Воспетый город» и т. д. Когда экспозиция будет размещена в музейном пространстве, можно приглашать посетителей.
Ведущему Стоит заранее продумать, каким образом участники будут знакомиться с музеем. В качестве экскурсоводов могут выступить ведущие, однако необходимо учесть, что авторам некоторых работ важно лично представить свое произведение. По окончании экскурсии необходимо дать участникам возможность свободно походить по музею: почитать, посмотреть, послушать. У посетителей Музея Иерусалима будет много впечатлений и эмоций, которыми они, возможно, захотят поделиться, записав их в книгу отзывов. «Золотой Иерусалим рабби Акивы» Вступление 15–30 участников дети, подростки, семьи
Рабби Акива и его жена Рахель (инсценировка)
Перед нами известная талмудическая история о рабби Акиве. В рамках этой творческой сессии участники не только познакомятся с самим рассказом, но и попробуют инсценировать его. Эта история может послужить сюжетом к одному большому спектаклю. Однако можно также разделить рассказ на несколько смысловых отрывков, с каждым из которых будет работать одна группа участников.
Ход сессии В самом начале группам предстоит проделать режиссерскую работу, и наверняка в этом им понадобится помощь ведущего. Необходимо распределить роли, прописать реплики, придумать костюмы. Когда все группы готовы, можно начинать представление. Пока одна из групп показывает свой отрывок, все остальные участники занимают места в зрительном зале, который нужно подготовить заранее. Завершение сессии «Золотой Иерусалим» также может быть творческим: участники превратятся в ювелирных мастеров. С помощью золотой фольги, проволоки и других материалов можно предложить участникам пофантазировать, как выглядело украшение, которое рабби Акива подарил своей жене. В самом конце можно устроить ювелирную выставку, на которой каждый участник расскажет о своем украшении.
Примеры
РАББИ АКИВА И ЕГО ЖЕНА РАХЕЛЬ (История из Талмуда, Недарим 50б, Ктубот 62б) Рабби Акива в молодости не учил Тору. До сорока лет он и читать-то толком не умел. Акива был пастухом и целыми днями пас стада, принадлежавшие человеку по имени Калба Савуа, который считался одним из самых богатых людей в Иерусалиме и жил в великолепном доме, похожем на царский дворец. Дом этот был известен всем. Всякий, кто входил в него голодным как собака, выходил оттуда сытым. Поэтому хозяина и прозвали Калба Савуа, что значит «сытая собака». Но не только бедняки посещали этот дом. Среди гостей было множество знатоков Закона. Калба Савуа с большим почтением относился к Торе и очень уважал еврейскую мудрость. У хозяина была дочь, звали ее Рахель. С детства она привыкла к роскоши, красивым одеждам и изысканным яствам. Ее окружало множество слуг и служанок, готовых в любую секунду исполнить все, чего бы она ни пожелала. С детства Рахель привыкла слушать слова Торы, и не было в ее жизни ничего более ценного, чем Книга Книг. Калба Савуа надеялся, что дочь его выйдет замуж за одного из его знакомых – молодых и богатых людей, изучающих закон. Но никто из них не нравился Рахель. Она выбрала простого пастуха Акиву, который никогда не учил Тору, был беден и совсем не молод. Окружающие относились к нему свысока, но Рахель ценила в Акиве глубокий ум и необычайную скромность. Думала девушка: «Только из-за своей скромности он до сих пор не пошел учиться. Если бы Акива учил Тору, он превзошел бы всех мудростью и праведностью!» И однажды Рахель сказала Акиве: – Если я стану твоей женой, начнешь ли ты изучать Тору? – Обещаю тебе, – ответил он. Они обручились втайне от отца Рахель. Но вскоре он узнал об этом. Как больно было ему услышать, что его дочь, умная и красивая девушка, обручилась с бедным пастухом, простолюдином, который никогда в жизни не учил Тору! Разгневался Калба Савуа, услышав эту новость. – Уходи немедленно из моего дома! – кричал он. – Клянусь, что ты не получишь больше от меня ничего! Так прогнал Калба Савуа свою дочь. Она ушла из отцовского дома с пустыми руками и вышла замуж за Акиву….Дело было холодной зимой. У Акивы и Рахель не было своего дома, и они сняли сарай, где хранилась солома. У них не было ни подушек, ни одеял. Спали они на соломе и соломой же укрывались. Тяжело было ду-
Примеры мать Акиве о том, что уделом Рахель стала нищета, – ведь она привыкла жить в богатом доме, где ни в чем не было недостатка, а сейчас дрожит от холода и ее прекрасные волосы, некогда украшенные драгоценностями, постоянно обсыпаны соломой. преуспел в своих занятиях, как и надеялась Рахель. А зарабатывал на жизнь Акива тем, что рубил дрова и продавал их на рынке.
Сказал ей Акива:
Все эти годы Акива не был дома – так условились они с Рахелью. Время от времени он лишь посылал ей немного денег из своего скромного заработка.
– Когда-нибудь я подарю тебе «Золотой Иерусалим» – дорогое украшение с изображением нашего святого города. Однажды в дверь их сарая постучался пророк Элияху. Он хотел утешить Акиву и Рахель, показать им, что есть люди еще более бедные, чем они. – Дайте мне немного соломы, – попросил Элияху. – Моя жена родила, а у нас нет даже соломы, чтобы обогреться! Акива дал ему большую охапку и сказал жене: – Видишь, есть на свете люди, которые беднее нас с тобой, у них нет даже соломы! Но Рахель вовсе не нуждалась в подобных утешениях, потому что была сильна духом. – Иди и изучай Тору, – сказала она, – а обо мне не беспокойся, я обойдусь малым. Ушел Акива из дома на целых двенадцать лет и учился у больших мудрецов: рабби Элиэзера бен Гиркана и рабби Иехошуа бен Ханании. Днем и ночью учил он Тору и весьма
Рахель между тем жила среди бедных людей и у нее не всегда был кусок хлеба, чтобы утолить голод.
Через двенадцать лет возвратился рабби Акива в Иерусалим, а с ним – двенадцать тысяч учеников. Подошел он к своему дому и услышал голос одного из соседей: – Прав был твой отец, что выгнал тебя на улицу! Ты вышла замуж за человека, который не подходит тебе. Мало того – он оставил тебя одну на целых двенадцать лет! Ответила Рахель: – Если бы сейчас слышал меня мой Акива, ему сказала бы я – не возвращайся еще двенадцать лет и продолжай учить Тору! Услышал рабби Акива эти слова и сказал себе: «Рахель разрешила мне продолжать учебу! Да будет так!» Он даже не зашел домой, отправился обратно и учился еще двенадцать лет, пока не стал одним из величайших мудрецов в Израиле. Когда наконец рабби Акива вернулся в Иерусалим, его сопровождали уже
Примеры двадцать четыре тысячи учеников. Все жители столицы вышли встречать великого знатока Закона, и Рахель, конечно, была среди них. Сказали ей соседи: – Неужели ты собираешься показаться своему мужу в такой бедной одежде? Одолжи у кого-нибудь красивое платье и украшения! Но Рахель отказалась. – Мой муж – мудрый и праведный человек, и он не станет смеяться надо мной, даже если я буду плохо одета! Когда верная жена приблизилась к мужу, многочисленные ученики, окружавшие рабби Акиву, пытались оттеснить ее, но Рахель упала к его ногам, смеясь и плача от счастья. Наконецто пришел долгожданный час, ведь столько лет они жили вдали друг от друга! Рабби Акива тотчас же узнал свою жену и сказал ученикам: – Оставьте ее! Все, что я сам постиг и чему научил вас, – ее заслуга. Эта женщина послала меня учить Тору, а сама страдала в бедности. Услышал и Калба Савуа о том, что какой-то великий мудрец пришел в Иерусалим. Богач уже давно раскаивался в том, что, поддавшись гневу, так жестоко поступил с дочерью. Он все время думал о несчастной Рахель, которой никак не мог помочь, потому что нельзя нарушать клятву. Решил Калба Савуа: «Пойду и спрошу мудреца – может быть, он снимет с меня мой обет. Тогда я наконец смогу помочь дочке в ее бедности». Отправился Калба Савуа к рабби Акиве. Увидел он знаменитого мудреца и не узнал в нем того пастуха, который работал у него много лет назад. А рабби Акива сразу узнал своего тестя и спросил его: – Если бы тебе было известно, что муж твоей дочери станет знатоком Торы, взял бы ты на себя такой обет? – Ни за что! – воскликнул тот. – Даже если бы он выучил только несколько строчек из Торы, я бы, конечно, так не поступил! – Тогда, – сказал рабби Акива, – я могу снять с тебя обет. Я твой зять, пастух Акива. Услышав эти слова, Калба Савуа упал перед зятем на колени. Теперь богач был счастлив. Половину своего имущества отдал он рабби Акиве. А тот все эти годы помнил о своем обещании, которое дал жене. Теперь, став богатым, он подарил ей самое дорогое и красивое украшение, существовавшее в те дни – «Золотой Иерусалим». Но Тора, которую изучал Акива в дни бедности, была для Рахели гораздо дороже любого украшения. «Золотой Иерусалим» Вступление
«Золотой Иерусалим» (Наоми Шемер)
1–1,5 часа бумага А4, ручки, копии текста песни «Золотой Иерусалим»
Известная песня израильской поэтессы и композитора Наоми Шемер «Золотой Иерусалим» (Иерушалáим шел захáв) является неофициальным гимном Иерусалима. В начале 1967 года израильское радио поручило Наоми написать песню об Иерусалиме для исполнения на концерте, посвященном Дню независимости. Наоми испугалась – уж очень много прекрасных стихов и музыки написано об Иерусалиме. Наступил Пурим, а Наоми так ничего и не придумала. В отчаянии она позвонила на радио и попросила избавить ее от такой чести. Директор Гиль Алдена сказал, хорошо, не пиши об Иерусалиме, но хотя бы одну песню на этот концерт ты должна написать. Песня Шемер была впервые исполнена на концерте 15 мая 1967 года. Через три недели израильские войска в ходе Шестидневной войны заняли Иерусалим, и она дописала куплет песни, посвященный освобождению города: «Ты видишь, город, мы вернулись на площади твои…» Песня была выбрана Песней года Израиля, и в том же году кнессет рассмотрел вопрос о придании «Золотому Иерусалиму» статуса гимна Израиля. Хотя предложение не было принято, этот факт свидетельствует о популярности песни в народе. Песня была переведена на многие языки мира и звучала, например, в фильме «Список Шиндлера» (русские переводы в Интернете http://bit.ly/ cuWoBh;
Ход сессии Однако перед тем как знакомить участников с текстом песни, предложим им представить себя на месте поэтов, которым израильское радио заказало написать песню об Иерусалиме. Объединим участников в несколько групп «поэтов», в каждой из которых будет не более четырех-пяти человек. Каждая группа получит первую строчку куплета из песни «Золотой Иерусалим»; задача участников – придумать еще три, до полного куплета. Возможно, что вдохновение участников подтолкнет их к созданию и еще одного куплета. В конце сессии каждая группа зачитает по очереди свое четверостишие, в том порядке, в котором они следуют в песне Наоми Шемер. Затем необходимо раздать группам само стихотворение и на общем форуме сравнить тексты, написанные участниками, и оригинал. Хорошо, если есть возможность завершить сессию прослушиванием песни «Золотой Иерусалим».
Примеры
Вид на Иерусалим с Масличной горы. Музей «Яд Вашем»
Примеры
«Вечер поэзии» об Иерусалиме
Стена Плача (Ха-Котель ха-Маарави), Иерусалим. «Вечер поэзии» 40–120 участников подростки, семьи
4–8 ведущих
2–2,5 часа свечи, настольные лампы, покрывала, подушки, стаканчики, чай, сахар, конфеты, фотографии Иерусалима, пластилин, краски, карандаши, ватман
Вступление Образ Иерусалима можно найти во многих литературных произведениях разных авторов и времен. Еврейские авторы, русские классики, современные израильские поэты – все они писали о нем, и в каждом стихотворении город сверкает еще одной своей гранью. Составить собственное представление об этом необыкновенном городе мы и предложим участникам в рамках «Вечера поэзии».
Подготовка В помещении, где будет проходить вечер, очень важно создать особенную атмосферу: тихая музыка, приглушенный свет, свечи, на стенах – фотографии видов Иерусалима. Можно также предложить участникам чай и легкое угощение. Все участники предварительно получают приглашения на вечер (желательно именные). Хорошо, если уже само приглашение будет в стихотворной форме. Кроме места и времени проведения вечера в этом пригласительном билете будут указаны правила поведения на такого рода мероприятии.
Ход сессии На этом вечере не нужно будет выполнять никаких заданий, однако для того чтобы участники могли в приятной атмосфере познакомиться с текстами, необходимо ввести правила поведения. Например, «Закон конца и начала»: выбрав один из читальных уголков, участник не может встать и перейти в другую группу, а должен дослушать текст до конца и только после окончания обсуждения и сигнала ведущего может покинуть группу. Или «Закон уважения к тексту»: во время чтения текста ведущим или другими участниками строго запрещается мешать и перебивать читающих. Сигналом для перехода из одной группы в другую будет музыкальная пауза – во время чтения музыка будет звучать очень тихо, однако, когда все группы закончат читать и обсуждать тексты, музыка зазвучит значительно громче. Музыкальная пауза не должна быть длиннее пяти минут, чтобы не исчезла динамика вечера. Стихов, посвященных Иерусалиму, великое множество, и ниже мы приводим лишь некоторые из них. Читальных групп не должно быть много; у каждого ведущего может быть по несколько стихотворений, объединенных одним направлением или написанных одним автором. Ниже мы приводим возможное деление на группы. Их названия стоит указать на больших табличках, чтобы участники могли выбрать и присоединиться к той или иной группе:
Примеры •
Иерусалим Иехуды Амихая (в Интернете
Образ города: русские классики (в Интернете стихи Бунина http://bit. ly/9bVQwJ и Маршака
Иерусалим глазами наших бывших соотечественников (в Интернете стихи В. Степанцова Ю. Иофе Рахили Баумволь и Алексей Баха А. Воловика http://bit.ly/ d6qhh5; С. Гофштейна Э. Диманта А. Зернопольского М. Лифшица Ниэль Г. Подольской Б. Розенберга
Ход сессии В каждом читальном уголке не только звучат стихи, посвященные Иерусалиму. Формат вечера подразумевает обсуждение и творческую работу. Ведущие могут предложить участникам различные техники для самовыражения. Так, в одном из уголков участники получат ручку и бумагу для написания письма или стихотворного ответа автору, в другом – краски и кисти, в третьем – глину или пластилин, и т. п. Вечер поэзии, посвященный Иерусалиму, несомненно, подтолкнет участков к творческой работе, в результате которой они смогут создать свой образ Иерусалима. «Герб Иерусалима – мидраш» Вступление 20–30 участников подростки, студенты, семьи
Герб Иерусалима: мидраш
Герб Иерусалима утвержден в 1950 году. В нем соединены современность и древность, сила и мир, прошлое и будущее. Лев в центре герба символизирует род Иехуды, получившего во владение Иудею, – землю, на которой стоит Иерусалим (Быт. 49:8–10). Лев помещен на фоне символического изображения Стены Плача. Оливковые ветви, окаймляющие герб, являются символом мира.
1–2 ведущих
1–1,5 часа бумага А4, ручки
Ход сессии Предложим участникам составить мидраш – сказочный рассказ о том, почему герб Иерусалима выглядит именно таким образом. •
Почему на гербе, например, не изображена менора, символ Храма, или маген-Давид?
Между какими животными мог разгореться спор о том, кто займет достойное место в самом центре герба? Какие растения могли доказывать Всевышнему свое право быть на гербе избранного Им города? •
Почему Котель – Стена Плача – изображен на заднем плане?
Можно привести в пример несколько мидрашей. Важно подчеркнуть, что это должна быть не правдивая история, а скорее сказочная иллюстрация. Участники могут работать в небольших группах (по три-пять человек). В завершение этой сессии участники представляют результаты своей творческой работы. «Иерусалимское кафе-мидраш» 30–120 участников дети, подростки, студенты, семьи
«Иерусалимское кафе-мидраш»
1,5–2 часа маленькие столики, стулья, свечи, соки, чай, конфеты, печенье, магнитофон, спокойная музыка
Вступление В узких улочках Иерусалима прячутся маленькие уютные кафе, где можно поговорить о самом сокровенном. Сессия «Иерусалимское кафе-мидраш» – попытка воссоздать необычную атмосферу такого места.
Подготовка Кафе – это место, где мы встречаемся с близкими людьми, говорим на волнующие нас темы, наслаждаемся горением маленькой свечки на столе, тихой музыкой и лакомством, поданным официантом. Мы сидим в тесном кругу друзей, не боимся, что кто-то нас услышит и посмеется над нашим разговором. Создание именно такой атмосферы и является главной задачей ведущего. В закрытом помещении расставим столики (на пять-шесть человек), зажжем свечки, подберем негромкую музыку. Ведущие исполнят роль официантов. Это необыкновенное кафе – в качестве блюд выступают тексты, и «лакомятся» ими участники согласно древнееврейской традиции толкования – мидраш.
Ход сессии Теперь немного о меню. Вначале участники отведают «закуски» – блюда, разогревающие аппетит. Карточки с вопросами лежат на столе текстом вниз. Когда ведущий вечера приглашает участников попробовать «закуски», гости кафе открывают по одной карточке, читают и обсуждают вопрос. Ниже мы приводим несколько примеров таких вопросов.
Примеры 1. Обычно говорят, Иерусалим – золотой. А какого цвета этот город представляется вам? Почему?
2. Один из возможных переводов слова «Иерусалим» – Ир шалем, что означает «город мира».
Что несет (должно нести) это название?
3. Как вы думаете, почему столица Израиля – Иерусалим, а не Тель-Авив, Хайфа или любой другой город?
4. Отличается ли чем-то Иерусалим от других городов? Чем?
5. Почему такой сравнительно небольшой город, как Иерусалим (а точнее, его исторический центр), три крупнейшие религии (иудаизм, ислам, христианство) считают своим духовным и идеологическим центром? 6. «Десять мер красоты спустились в мир – девять взял Иерусалим, а одну весь остальной мир» (Талмуд. Киддушин 49б). Согласны ли вы с этим утверждением? Почему?
Когда участники закончат обсуждение вопросов-закусок, официант подает им «основное блюдо» – в данном случае это текст Александра Шойхета «Мой Золотой Иерусалим».
Примеры
Александр Шойхет
Мой золотой Иерусалим (девятое мгновение) Разве человек живет во времени? Разве он движется, подобно планете в пространстве? Может быть, древние философы ошиблись? Может быть, в их нормальное время это и было так? Но времена меняются… лично моя жизнь – вереница витков, быстро сменяющихся мгновений, скачущих волнами неспокойного моря… Сколько же их было, моих ярких мгновений?…Теперешний мой виток – тюрьма с красивым древним названием АбуКабир… Как восточная сказка… Кабир… Решетка моей камеры достаточно плотна, но сквозь нее – небо, бирюзовосинее, далекое. Птицы черкают в этих синих клетках молниеносные узоры… Я смотрю на их исчезающие крылья и вспоминаю… Витки моей жизни. Жизнь – череда ярких вспышек. Вокруг меня время стоит, как стены колодца… гулкая прохладная тишина. И только металлический ржавый лязг не дает окончательно задремать… Р-р-а-з-з! Небо, но другое, давнее, высокое-светлое. И в небе облакапарусники. И ничего вокруг, кроме сухого серого плетня, стрекота кузнечиков и запаха крапивы. «…И вот посмотрел Иван-царевич, а-а перед ним-то град невиданный, ра-а-сстилается, красота-а дивная, золоты-я купол-а, сине небо-о. Еруса-а-алим-град, такова нигде не сыщешь…» Я не вижу, но знаю – это соседка по даче, вредная такая бабка с козой, все мои беды из-за ее поганой козы, но когда она рассказывает внучке сказку про «неведомый Ерусалим» с золотыми куполами, я каждый раз подползаю к серому плетню с ядовитой крапивой, смотрю в небо и представляю этот град-Ерусалим… Голубое с золотом… Два-а-а! Бабушкин голос, высокий, странно молодой голос: «Что вырастет из него, Рудольф Аронович, что? Мальчик совсем не занимается сольфеджио… Я ему твержу: занимайся, занимайся часами. Давида Ойстраха в чуланчике запирали… И стал знаменитым… А ты? Рудольф Аронович, что делать, в какой чулан запереть единственного внука, если в голове у него футбольный мяч?!» И монотонный, как осенний дождик, голос моего учителя музыки: «Не мучьте ребенка… Не мучьте ребенка, педагогов и учеников. Паганини из него не получится…» «Господи, – вскрикивает бабушка, – еврейский мальчик почему-то должен быть Паганини!» – «Или Ойстрахом, – свистит больными бронхами Рудольф Аронович, – как минимум…» Да, тогда я хотел быть не Ойстрахом. Я хотел быть как Эдуард Стрельцов, кумир нашего двора, известный бомбардир сборной. Или как Миша Луканин, дворник, жонглировавший в палисаднике двухпудовками по вечерам. Или как Ренат Сабиров, ловкий белобрысый виртуоз мяча и хулиганских драк; он крутился с мячом в пыли двора, весело скалясь прекрасными зубами на мое беспомощное дерганье, и вдруг, остановившись в двух шагах, резко и точно бил мне мячом в лицо: «Лови, жиденок!» – и хохотал на весь двор… Да, я не хотел быть Ойстрахом…
Примеры
И вот я вижу себя идущим расслабленной походкой в паутине переулков с очередной тренировки по боксу. Нырокудар, нырок-удар… Тах-тра-тах! По груше… По мешку… По телу противника. Упругие злые удары… Лязг зубов… И резкий, скороговоркой, голос тренера Сан Юрьича: «Так-так… Уходи… Снизу… Голову закрой, мудак! Пошел прямыми! На отходе – боковой! Так… “Двойку” в голову… Нырни! Бей!» Да-а, я плыву по разморенным июльской жарой переулкам моей Немецкой Слободы, ощущая в руках, ногах, во всем теле радость от хорошо проведенной тренировки, и древние огромные липы шелестят кучерявыми головами, закрывая меня от жары. Далеко-далеко позади остался молодой голос бабушки, свист бронхов Рудольфа Ароновича, издевательский хохот Ромки… И мои, внезапно постаревшие, предки робко спрашивают: «Ты снова уходишь куда-то?» А я уходил, хлопая дверями, на тренировки, зная, что после тренировок будет восхитительное ощущение свободы, будут переулки, в которых меня когда-то били, и у газетного киоска будет она, моя королева красоты… Три-и! Ее хитрый черный кот профилем на фоне раскрытого окна. Над его ушастой головой в ночном небе – луна. Кот подмигивает мне зеленым глазом, луна за окном плывет, сочувственно улыбаясь. «А завтра мы едем в Новый Иерусалим. Слышишь?» Я вижу огромные черные пушистые провалы на ее лице и всю ее в лунном свете. Мне совсем не хочется спать, хотя был трудный день, и тренировка, и жара.
Разве бывают трудные дни, когда всего восемнадцать? Мы встретились с ней сегодня вечером, после того как она отвозила документы в МЭИ… «Мне сказали явиться через три дня в военкомат. С вещами…» Она изменилась в лице и, надрывно смеясь, затащила к себе домой, и с таким же диким смехом выкрикивала: «Идиот! Пашка, ты просто Шура Балаганов! Не мог “крейзи” прикинуться? А предки твои что? Не могли тебе справочку сделать?..» Она сдирала с себя и меня фрагменты одежды, втиснулась со мной в душ, обрушив поворотом руки водопад прохлады, и тут я заметил, что она плачет, и прижал ее мокрую голову, а она вцепилась в меня намертво, голая и бесстыжая королева, как будто я уходил навсегда… – Завтра мы с тобой едем в Новый Иерусалим, у меня там дача. У нас це-елых два дня-я… – В Новый не хочу – хочу просто в Иерусалим… в старый… – Не остри и не умничай. У тебя не получается… – Я серьезно. В детстве слышал сказку про золотой Иерусалим. Хочу видеть… – Может быть, через много-много лет… Тогда мы будем с тобой старенькия, трясучия-я… – А тебя не пустят. Ты – русская. – Здрасьте! У меня бабушка – еврейка, мамина мама. Ага! – Вот откуда твоя любовь к евреям… Я и не думал… – А тебе вообще ду-у-мать вре-е-едно… Ид-и-и ко мне, милый… А потом были золотые купола мона-
Примеры стыря и сумасшедшие два дня на ее даче. А через два дня она бежала за машиной, увозившей меня по Садовому кольцу от нее в армию, и волосы ее задевали прохожих, длинные каштановые змеи… Я сижу на нарах и вспоминаю мгновения. За решеткой – небо… Небо везде одинаковое… Нет, оно разное. Оно поразному прекрасно. Оно по-разному равнодушно-жестоко… А виткимгновения наплывают… Четыре!.. «Папа, – говорит мой сын, – почему ты не читаешь? Почему ты замолчал?» Вокруг нас тишина и зеленые стены спальни, и зеленая спинка дивана, к которой прижался сын, слушая страшную сказку про лесного оборотня… «Знаешь, – говорю я, – давай я тебе другую расскажу – про золотой град Иерусалим». И начинаю, совсем как та зловредная бабка в детстве, а потом распаляюсь и фантазирую про град Иерусалим и про то, какие там живут люди, смелые и мудрые, хитровато-веселые и добрые, и… – Папа, – серьезно говорит мой сын, – а ты сам это придумал, эту сказку… – Почему? – А таких городов не бывает… – А если? – Мама говорит, что ты все время фантазируешь, что нам от твоих фантазий будет плохо… – От фантазий не бывает плохо. Спи. – А мы с тобой поедем в твой город? – Полетим… – Тогда хорошо… Я люблю самолеты, – говорит сын и, вздыхая, засыпает…
Время, время… Какое ты быстрое, когда мы счастливы, какое ты клейкое и стоячее, когда вокруг беда и страх… Пять!.. «Джимми, ты идешь? Джи-ии-и-м-м-и-и!» Когда это было? Вчера? Десять лет назад? А может быть, это еще повторится, только в другой жизни? Нет, не будет другой жизни. Другая жизнь у меня сейчас, здесь, в этой тюрьме. Мои соседи по камере – уголовники-марокканцы – ко мне относятся почему-то хорошо, снисходительно, жалеют… Оле-хадаш ми Русия… Что поделаешь, несчастный парень. Ничего не понимает в жизни. Сел за чужую хаверу. Сумасшедший. Больной. Они угощают лепешками и сыром. Бери, мотек, это вкусно… Их громкая камерная жизнь, их смех и ругань текут мимо меня. Ибо мое время вращается по замкнутому кругу… Шесть! Серая декабрьская пелена над городом, серая оттепель. Серая толпа перед московским киноцентром, беснующиеся, оскаленные тысячелетней ненавистью пасти. Полосатые платки палестинских студентов и лакированные картузики на льняных кудрях россиян. Впереди мечется человек с мегафоном, что-то визжит и выплевывает в мегафон. Милиция с трудом сдерживает напор славяно-палестинской толпы. Толпа не желает, чтобы был съезд евреев. Позор для первопрестольной! Позор для русского человека! Мало «своих», так со всего мира понаехали, гады. Долой их! Вон их! Так его, так, по башке плакатом! В кррровь жида! «Менты, сионистами купленные! Не пускать их!»
Примеры
Милиция сочувственно сдерживает негодующих россиян и их палестинских братьев: нельзя, мол, бить, у нас демократия. А толпа налезает, разинув рты, выкатив налитые злобой глаза… Ж-жи-д-д-ы! За моей спиной, взявшись за руки, молодые крепкие ребята из киевского «Бейтара» запевают на иврите. Я не знаю слов, но мотив сразу захватывает серое пространство, заглушая поросячий визг напирающей толпы….Иерушала-и-и-м шел зах-а-а-в!.. Сзади подходят двое из охраны съезда, у одного – красно-черная повязка «анарха», у другого – «жовто-блакитная», руховская. «Вы бы, Павел, отошли назад, в случае чего, все же возраст у вас», – говорит руховец. У меня возраст? Хотя для этого мальчика, конечно… Неужели мой возраст уже не для драк? И меня оттесняют ребята из охраны… Так и осталось это мгновенье – нарочитая беспомощность ментов, звериный оскал толпы и стоящая плотно стенка молодых парней. Сине-белое, красночерное, желто-голубое… Это не было возможно никогда раньше. Это не повторится никогда потом. Но это было! Семь! На проводах был только один мой русский друг… Нет, мы никогда не были друзьями, но в моей последней экспедиции он почему-то часто оказывался рядом. Как будто чувствовал, что я прощаюсь с прежней жизнью. О таких, как он, вспоминают, когда их нет рядом. Его прозвали Джимми. Наверное, из-за шкиперской бороды… Он бежал за уходящим вагоном и кричал: «Вызов! Вызов мне пришли! Я не хочу здесь оставаться… Иерусалим… Хоть краем глаза…» Так и осталось в памяти – темный, уходящий назад перрон и бегущий Джимми… Я уехал один. Мой выросший сын не уехал со мной. Мои женщины забыли меня. Я вошел в другой мир одиночкой, и одиночкой крутился в этом новом мире, чтобы выжить. У меня не стало любимой работы. У меня не стало своего угла. Я должен был забыть мой прежний язык, который никто здесь не понимал. Я должен был забыть все мои прежние жизни, ибо здесь это никого не интересовало. Я брался за любую работу и никогда не спорил с моим хозяином. Моим хозяином… Моим хозяином… Я забыл, какого цвета бывает небо, я забыл, как пахнут морские водоросли. Я понял, как солнце бывает жестоким, а вежливая улыбка источает издевку… Но я не роптал на судьбу. Ведь моя давняя мечта, мой золотой Иерусалим был где-то рядом. Только вот вырваться в него я никак не мог. Работа… работа… работа… Но я знал, что буду в нем, немного разгребусь с делами, со временем… Восемь! На этот шук я забрел случайно. Говорили: ты что, шук Кармель – это же знаменитое место, это надо видеть, слышать, и купить можно дешево. Мне и надо было немного фруктов, в конце дня даже бесплатно, торгаши выбрасывают с прилавков… И тут я внезапно увидел пару. Оба были такие белые, сразу заметно, что здесь недавно… Но все дело было в нем, в этом здоро-
Примеры венном смуглом торгаше и его товарищах… Все они весело ржали. А ржать было над чем. Очевидно, женщина решила купить белье и спросила о чем-то торгаша, а тот, пользуясь незнанием и беззащитностью этой молодой красивой «руссии», внаглую, открыто лапал ее на глазах растерянно улыбавшегося мужа, делая вид, что примеряет какието тряпки. Вокруг хохотали, оскалив белозубые здоровые рты… И я пошел прямо на него, на этого кабана, не понимая еще, что со мной творится, и голос моего далекого тренера, Сан Юрьича, проорал в ухо: «Нырни! И боковуху раз-з!» И я-таки нырнул… Я помню, как вокруг сразу стало тихо, и в этой тишине громадная туша, плавно сшибая с прилавков тряпки, овощи, сласти и прочая, приземлилась в грязь… И это было легкое и замечательное мгновение… Я сижу и смотрю на небо. Где-то рядом мой золотой Иерусалим. Всего час езды автобусом. Хорошо птицам, у них это без проблем. Но ведь если очень захотеть… Я слышал или читал давно, что возможно. Только надо очень захотеть… Как это называется? Левитация? Или что-то такое… Господи, помоги мне!.. Только бы посмотреть один раз… Золотой Иерусалим… Но что это? Ноги мои… Плывут по воздуху?! Я шагаю, черт возьми! Вот оно, пространство… Мои марокканцы смотрят вниз, и глаза их под покатыми лбами восторженно стынут… А решетки? Ведь их как бы и нет? Нет! И синий воздух вокруг… Ха-ха! Вот он, дурак, пялится внизу и фуражка свалилась… Не лапай кобуру, бесполезно! Привет миштаре всего мира! Я же натурально лечу! Это уже у Шагала было… А? Значит не соврал старик… Ух, высота! И не страшно… Я вижу его, мой золотой Вечный Город! Потому что в этом мире нет ничего невозможного, надо только очень захотеть! Вот оно, мое счастливое мгновение…
Ход сессии Можно предложить гостям «приправы» – вопросы к тексту, которые откроют процесс толкования. Вот примеры таких вопросов:
Примеры Вопросы: 1. Какое оно – девятое мгновение?
2. Что происходит с героем в конце истории?
Ход сессии Когда обсуждение «основного блюда» закончится, можно предложить гостям кафе «десерт» – стихотворение Иехуды Амихая «Сон в Иерусалиме» (в Интернете
Примеры
Роспись синагоги с изображением Иерусалим. Бобов (Польша). Музей Катастрофы («Яд Вашем»), Иерусалим.
Этот материал — часть книги «Шавуот Израильские Праздники». Смотрите также другие пособия антологии.