Материал из книги «Евреи в современном мире» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
Еврейство как трансконтинентальная цивилизация: Израиль и современные диаспоры
В наши дни еврейство Запада, и в особенности Соединенных Штатов, живет в условиях полной, всеобъемлющей эмансипации. Абсолютное равенство в правах гарантировано и реализуется на практике благодаря общественному устройству и той идеологии, которая сформулировала основные законы этого общества и определила принципиальные
См.: Дан Й. – Там же. С. 143. черты сложившейся в западных странах реальности. И это отнюдь не заслуга евреев в борьбе за свои права, а явление, характерное, напри1 мер, для США как государства и общества. Исторически понятие «ассимиляция» характеризует процесс приспособляемости евреев к окружающей их среде.
Однако в той ситуации, которая сложилась в США, у евреев больше нет необходимости ассимилироваться. Они полностью принадлежат американской действительности, и потому вопрос национального «выживания» – то, что принято определять как «продолжение еврейского существования» – более не служит путеводной звездой в их повседневной жизни. В Америке традиционные еврейские ценности находятся под угрозой, прежде всего со стороны космополитических и универсалистских ценностей; изучение Торы и других священных текстов не слишком естественно в обществе, которое поддерживает примат индивидуальной и социальной свободы, хотя значительная ортодоксальная религиозная еврейская община продолжает существовать. Политическая и экономическая свобода, терпимость, плюрализм, признание, полученное в сфере культуры, – все это в странах рассеяния на Западе отодвигает на задний план осознание евреями своей обособленности. При этом ассимиляция все усиливается, в результате чего возникает парадоксальная ситуация: реальная угроза, что мирным и ненасильственным путем будет реализовано то, чего нацистские варвары не смогли добиться силой и всеми ужасами Катастрофы – угроза постепенного исчезновения еврейского народа как обособленной общности. Это самый грандиозный парадокс еврейской жизни в рассеянии в пе3 риод после окончания Второй мировой войны. Продолжение суще1
См.: Коэн Л. Сионизм, Израиль и мировое еврейство. С. 70–71.
См.: Liebman Ch.S. The Ambivalent American Jew. Politics, Religion and Family in American Jewish Life. – Philadelphia: The Jewish Publication Society of America, 1973.
См.: Wistrich R. Terms of Survival. – London: Routledge, 1995. ствования еврейского сообщества как этнической группы с присущими ей обычаями, религией, самосознанием, наукой, творчеством ставится под сомнение в условиях, когда еврейство Запада обрело положение, которое никогда прежде не выпадало еврейскому народу на протяжении всей его истории. Но остается вопрос: может ли народ – после того как непостижимым образом сумел оправиться после Катастрофы, после того как уцелел и выжил в двухтысячелетнем изгнании, подвергаясь гонениям, насилию, преследованиям, погромам, геноциду, – может ли этот народ примириться со сценарием не столь драматичным, но, без сомнения, весьма реальным: с тихой грустью исчезнуть, покинуть арену истории? Этот «еврейский вопрос» во много раз труднее и сложнее, чем тот, что извечно существовал в мрачной тени антисемитизма и той ненависти, которая сопровождала евреев на долгом пути их изгнания. Большая часть еврейского народа – как в Израиле, так и в странах рассеяния – сегодня отошла от религии, и, по-видимому, эта ситуация сохранится и в будущем. Но, оставаясь людьми светскими, евреи понимают, что еврейская самоидентификация их детей, внуков и правнуков отныне не есть нечто само собой разумеющееся. В то же время нет у них и оснований предполагать, что коллективное выживание всего еврейского народа гарантировано тем, что существует Государство Израиль. Ведь Государство Израиль – это национальное независимое бытие, обусловленное определенными целями и задачами, это общество, в котором внутренние процессы, направляемые особым менталитетом его граждан, не всегда согласуются с аналогичными явлениями, характерными для еврейской жизни в странах рассеяния. Важной особенностью этнической модели еврейской, и не только еврейской, идентичности является ее пассивный характер. В то время как в странах Запада, в первую очередь в США, принадлежность к еврейству основывалась на внутреннем самоопределении и внешне обычно выражалась в добровольном вступлении в одну из религиозных еврейских конгрегаций – ортодоксальную, консервативную или реформистскую, в СССР была введена обязательная регистрация национальности (1930), хотя формальная принадлежность к еврейской национальности не всегда совпадала с самоидентификацией тех, кого регистрировали как евреев, и многие из тех, кто официально числился евреем и рассматривался в качестве такового окружающими, фактически утратили всякую связь с еврейством (в особенности после жестоких гонений на еврейскую религию и разгрома еврейской культуры) и отождествляли себя с национальным большинством, среди которого они жили.
В Советском Союзе на протяжении нескольких поколений еврейство было не идеологией, а фактом биографии: его не выбирали и от него невозможно было отказаться.1 Оно было, возможно, благословением и проклятием – но только не идеологией. Проклятием для тех, кто готов был оставаться в его сузившихся до размеров анекдота границах; благословением же – для тех, кто пытался вырваться из своего неотвратимого, тесного, анекдотического еврейства. В те годы «быть евреем» означало нечто иррациональное, начисто лишенное смысла, ибо никак не зависело от найденного или потерянного понимания этих слов. Русские евреи не становились евреями – они ими рождались. В Советском Союзе человек либо наследовал свою национальность от обоих родителей, либо, если он был рожден в смешанном браке, выбирал одну из двух национальностей своих родителей по достижении им шестнадцатилетнего возраста. Национальность не предполагала какого-либо идеологического подтверждения в форме религиозной или иной. Человек просто принадлежал к той или иной национальности. Конечно, неплохо было, если он при этом знал язык своей национальности, ее историю, культуру, обычаи, но это не было обязательным признаком идентичности. Идентификация с национальностью была зарегистрирована в документах и известна государству и нееврейскому окружению. У человека не было необходимости «быть евреем», он просто им являлся по факту своего рождения.
См.: Членов М. Типы еврейской идентичности в современном мире. С. 246–247.
Такая ситуация резко отличается от американской модели, хотя и на1 поминает израильскую. Когда американские евреи говорят о продолжении существования своей общности и спрашивают себя, что побудит их потомков «быть евреями» в толерантном и демократическом американском обществе, они, конечно, не имеют в виду просто существование какой-то общности, которая будет называться «еврейской», а предполагают активное участие евреев в идеологически и религиозно ориентированном деятельном объединении. Они хотят понять, что побудит их детей и внуков быть частью синагоги, поддерживать ее существование, воздерживаться от браков с иноверцами, готовить своих детей к прохождению еврейских обрядов жизненного цикла и т. д. В самой тревоге о продолжении существования еврейства виден намек на активный характер идентичности. Речь идет о сохранении не просто любой еврейской идентичности, а сложной системы социального поведения, жизненно важного для поддержания общинной структуры.
Американский еврей должен постоянно подтверждать свое еврейство активным действием, направленным на его функционирование, в противном случае он из него выпадает. Совершенно по-иному строится пассивная советская модель идентичности, в которой наследуемая национальность была и остается вполне достаточной для поддержания общности в целом. Другой важной особенностью является «вписанность» еврейской жизни в жизнь нееврейского общества. В сущности, в диаспоре еврейская община всегда составляет интегральную часть общества данного государства в целом. Она может занимать в нем разные позиции, от сегрегированного корпоративного фрагмента, как в Средневековье, до полностью дисперсно расселенной группы населения, лишенной каких-либо корпоративных черт, как в Советском Союзе. Но и в том, и в другом случае она является частью социальной организации своих соседей. Единственный после Древней Иудеи случай неинклюзивного характера еврейского общества представляет современный Израиль.
Членов М. – Типы еврейской идентичности в современном мире. С. 247.
См.: Членов М. – Там же. С. 248.
Только там мы встречаем еврейскую идентичность подлинно «национального» типа в англоязычном понимании этого слова. Она социально эксклюзивна, поскольку израильское общество не составляет часть какого-либо другого. Наоборот, другие меньшинства оказываются его частью, причем Израиль пытается, далеко не всегда успешно, организовать сосуществование с ними в рамках единого социального организма. Само по себе наличие национальных меньшинств предполагает существование и важность понятия этничности в современной израильской еврейской идентичности. Подобно советской, израильская идентичность эксклюзивна, так как израильтянин, по крайней мере в теории, не может принадлежать к другой национальности. Израильское общество, в отличие от американского или западноевропейского, не базируется на понятии «гражданской нации» или «мультикультурализма» и не признает множественности этнической принадлежности. Неудивительно, что именно в Израиле вплоть до недавнего времени практиковалась государственная регистрация национальности, а религиозная принадлежность продолжается регистрироваться и сейчас. В этой системе религия составляет один из возможных признаков меньшинства, и именно поэтому в Израиле религиозная принадлежность так же эксклюзивна, как и в модели идентичности, присущей западной еврейской диаспоре. Так, «мусульманин» не может исповедовать другую религию, например иудаизм. Еврей, принявший другую религию, должен перейти в другую группу. Но поскольку все эти группы жестко зафиксированы, членство в них пассивно. На мусульманине или на еврее, строго говоря, не лежит обязанность поддерживать целостность своей группы посредством каких-то активных действий. Он может никак не проявлять свою религиозную идентичность и тем не менее оставаться мусульманином или евреем. Одним из результатов этой пассивной идентичности является хорошо известная озабоченность, что Израиль лишается своей еврейской сущности, что еврейские дети в Израиле часто не разбираются даже в основах иудаизма, еврейской культуры и пр. В этой связи исследователи констатируют «радикаль2 ную деиудизацию значительной части населения страны».
В Израиле существует развитая, прочно укоренившаяся и опирающаяся на богатые традиции секулярная культура. В период, предшествовавший созданию государства, эта культура легла в основу «ивритского самосознания», на смену которому с провозглашением независимости пришла новоизобретенная, сформированная как основа самовосприятия коллектива, национально ориентированная «израильская идентичность». Образ жизни и самовосприятие большинства граждан Израиля по сути своей являются секулярными, хотя и не атеистическими. В начале 1990‑х годов в Израиле стали заметны зачатки войны культур между «светским» лагерем и некоторыми другими группами израильского общества. С тех пор становятся все более ожесточенными конфликты, предметом которых служит не только вопрос об использовании мощи государства для навязывания обществу тех или иных религиозных норм, но и сама суть «правил игры» в этом государстве. Основная проблема израильского секуляризма заключается в том, что большинство еврейского населения в этой стране, включая тех, кто считает себя светскими гражданами, до сих пор воспринимают свою национальную коллективную идентичность через призму кодов, ценностей, символов и коллективной памяти, которые во многом были переняты из иудаизма, пусть даже и будучи наделенными новой, национально ориентированной интерпретацией светского или этнического толка. Границы между «светскими» и «религиозными» группами населения Израиля не являются герметичными. Пересечение этих границ, хотя и происходило относительно редко, все же никогда не прекращалось, причем в двух направлениях: светские граждане становятся религиоз1
См.: Членов М. – Типы еврейской идентичности в современном мире. С. 249.
См.: Клейн К. Интеграция и гражданство: израильская идентичность // Евреи и ХХ век: аналитический словарь / под ред. Э. Барнави, С. Фридлендера. – М.: Текст; Лехаим, 2004. – С. 435.
См.: Киммерлинг Б. Формирование и кризис израильского секуляризма. С. 106. ными («возвращаются к религии», хозрим би-тшува, как принято называть это явление в Израиле), а религиозные – покидают свои общины и семьи ради секулярного мира («возвращаются с вопросом», хозрим би-шейла). По обе стороны «границы» феномен перехода в другой лагерь воспринимается как угроза. В обоих секторах подобный поступок считается недопустимым и зачастую влечет за собой разрыв с семьей и с теми общественными кругами, к которым принадлежал этот человек (или, в редких случаях, целая семья). Это шаг, за который приходится дорого заплатить как на личном, так и на общественном уровне. Израиль возник и развивался как «государство национальное», то есть принявшее на себя обязательства по защите интересов, благосостояния, перспектив определенной национальной или этнической группы – еврейского народа. Большинство же евреев диаспоры живет в «гражданских государствах» – странах, обязавшихся защищать интересы и благосостояние своих жителей вне зависимости от их принадлежности к той или иной этнической, национальной или религиозной группе. Евреи диаспоры, прежде всего Соединенных Штатов, создали собственный этнос, слагаемыми которого стали ценности «гражданского государства»: равенство, отделение религии от государства, плюрализм, включая и плюрализм в попытках определения еврейской личностной самоидентификации. Но и в израильском обществе все более усиливаются тенденции пересмотра принципов «национального государства» в соответствии с моделью «гражданского государства», особенно в периоды снижения напряженности палестино-израильского конфликта. Все это ставит еврейство диаспоры перед непростой дилеммой. С одной стороны, для его представителей жизненно важно видеть в Израиле воплощение еврейской аутентичности, иначе Израиль перестанет быть для диаспоры центром, источником вдохновения, витальных сил, питающих еврейскую жизнь. То есть еврейство диаспоры желает, чтобы Израиль существовал как «национальное государство». С другой стороны, еврейство диаспоры
См.: Киммерлинг Б. Формирование и кризис израильского секуляризма. С. 109. восприняло моральные нормы именно «гражданского государства», и только с таким типом государства связывает надежды на свое еврейское будущее в диаспоре. Парадокс заключается в том, что, по сути, именно сближение, схожесть в подходах к вопросу о еврейском характере государства – как со стороны евреев диаспоры, так и со стороны израильтян – ведет к тому, что евреям, не являющимся гражданами Израиля, все труднее будет видеть в нем «фокус», средоточие, источник, из которого черпает жизненные силы еврейское существование в диаспоре. Таким образом, сама современная действительность поставила задачу и бросила вызов: каким путем и в каком направлении будут развиваться плюралистические формы еврейской самоидентификации в эпоху обесценивания тех основ, на которых зиждется Израиль как «национальное государство»; как сохранить в этих условиях культурные, религиозные и этические ценности еврейского народа? Задачи, стоящие перед Израилем (прежде всего перед его системой образования), можно сформулировать так: воспитание, направленное на осознанное формирование еврейской личностной самоидентификации. Такое воспитание должно строиться на фундаменте богатой еврейской традиции и не полагаться на спонтанные процессы, происходящие в стране. Необходимо подвергнуть определенной корректировке одну из важных позиций сионизма – отрицание диаспоры, оценив отрицательные моменты восприятия этой позиции еврейством всего мира. Ибо, хотя Израиль и является той страной, той географической территорией, к которой в самом прямом и полном смысле приложимо понятие «еврейская жизнь», следует с пониманием и поддержкой относиться и к еврейской жизни в любой другой точке земного шара.
На «повестке дня» в диаспоре – разнообразие форм и оттенков взаимоотношений с Израилем.
См.: Коэн Л. Сионизм, Израиль и мировое еврейство. С. 74–75.
Этот материал — часть книги «Евреи в современном мире». Смотрите также другие пособия антологии.