Материал из книги «Еврейская культура в образах, символах и произведениях искусства» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
Часть 3. Культура жизни в еврейской традиции (введение)
Автор: Илья Дворкин. Не будеvт преувеличением сказать, что культура жизни является важнейшим элементом иудаизма. По этой причине в седьмой части приводятся несколько примеров бытовой культуры (еврейская кухня), а в данной, третьей, части мы занимаемся более широкими вопросами культуры жизни, такими как отношения между людьми, отношение к природе, отношение к жизни и смерти.
1. Отношения между людьми и культура спора
Отношения между людьми являются одной из основных тем иудаизма. Еврейская традиция не ограничивается признанием достоинства человека как личности, но настаивает на значимости межличностных отношений.
Историко-культурные реалии и источники: ментальная история, еврейские классические тексты, этнопсихология, галаха и этика. Заповедь «возлюби ближнего как самого себя» (Лев. 19:18), как правило, рассматривается в качестве важнейшего этического принципа иудаизма. Однако смысл этой беспричинной любви к ближнему совсем не так очевиден, как можно было бы подумать. Во-первых, мы должны подчеркнуть, что речь идет именно о беспричинной любви. Это видно и по общему контексту заповеди, и по ее формулировке: «Возлюби ближнего как самого себя. Я Господь». Любовь к другому человеку не может диктоваться какой бы то ни было выгодой, как и любовь Бога к человеку. В связи с этим мы должны коснуться часто обсуждаемого вопроса о том, относится ли любовь к ближнему только к «своим», или она адресована и чужим. Формулировка этой заповеди указывает именно на «сыновей народа твоего», это очевидно из контекста.
Про любовь к неевреям сказано отдельно, так как она имеет другое основание: «Возлюбите пришельца, ибо пришельцами вы были в земле Египетской» (Втор. 10:19). Однако и любовь к ближнему отнюдь не распространяется только на родственников или друзей. Здесь в некоторое заблуждение вводит перевод слова «рэа» как «ближний». Это слово скорее нужно было бы перевести как «дальний» или «другой». Корень רעהимеет значение «пасти, сопровождать». Таким образом, «рэа» – это тот, кто тебя сопровождает (еще одно значение этого корня – «зло»). Переводя его как «ближний», мы теряем всю многозначность и амбивалентность изречения. Любовь к другу (или другому) является фундаментальной идеей иудаизма, подробно разрабатываемой в Талмуде. Но эта идея бесконечно далека от всепрощения и конформизма. Отношения с ближним – это драма человеческого спора и несогласия, которая является одновременно сутью любви и сотворчества, а также несводимости двух человек к одному. Примеры занятий на тему:
Конфликты в еврейской общине.
Отношения между людьми как форма выражения отношений с Богом в иудаизме.
Культура спора в классических еврейских источниках. Формы проведения занятия: лекция, беседа, диспут, семинар, тренинг, игра. Включение в общинные мероприятия: лекторий, молодежные мероприятия, занятия с педагогами и др.
Пример проведения занятия «Культура спора в классических еврейских источниках» Часто задаются вопросом, приводит ли спор к истине или является обычным проявлением неуступчивого характера человеческой природы? Этот вопрос очень характерен для большинства европейских культур, а культура еврейская ставит его несколько иначе. Не куда ведет спор, а какова его побудительная причина; не каков результат, а какова цель.
Самым известным спором в еврейской истории является спор между школами Хиллела и Шаммая в эпоху Мишны (I–II века). Прямые и косвенные отклики на этот спор содержатся почти на любой странице Талмуда. Обобщенная его формула высказана в трактате Эрувин: Вавилонский Талмуд. Эрувин, 13б Три года спорили дом Хиллела с домом Шаммая. Эти говорят: по нашим словам галаха, и те говорят: по нашим словам галаха. Раздался небесный голос (Бат Коль): «И то и другое – слова Бога живого, но галаха по дому Хиллела!» Но если и то и другое – слова Бога живого, то чем удостоился дом Хиллела, что, по его мнению, следует галаха? А тем, что были они вежливы и скромны и учили как свои слова, так и мнения дома Шаммая. Более того, слова дома Шаммая ставили прежде собственных. Большинство споров, известных из еврейской традиции, не закончились победой одной из сторон или установлением синтезирующего единого мнения, а пришли к выводу о взаимной правоте противоборствующих сторон. Значимость спора пронизывает еврейские тексты всех времен, начиная с конфликта между Каином и Авелем, который более поздние источники рассматривают как парадигму всех межчеловеческих конфликтов, до современных противостояний в еврейском и израильском обществе. Можно привести множество примеров расколов и противостояний в еврейской традиции: между Иудеей и Израилем, Вавилонией и Землей Израиля, ашкеназами и сефардами, хасидами и литваками и т. д. Как определить, являлись ли эти споры содержательным моментом в еврейской жизни или бессмысленными и разрушительными катастрофами? Если мы внимательно проследим историю еврейских расколов и конфликтов, то обнаружим оба варианта. Конфликт между Каином и Авелем отчасти исправляется последующим противостоянием братьев и Иосифа. Однако восстановленное единство снова разрушается историческим противостоянием Иудейского и Израильского царств. Сама еврейская традиция, пытаясь установить критерии продуктивности спора, обращается к примеру упомянутого выше спора дома Хиллела и дома Шаммая.
Пиркей Авот, 5:17 Всякий спор во имя Небес в конечном счете осуществляется, а [спор] не во имя Небес, никогда не осуществляется. Каков спор во имя Небес? Это спор между Хиллелем и Шаммаем. А [каков спор] не во имя Небес? Это спор между Корахом и его сообщниками. Обратим внимание на любопытную деталь в данной мишне. Во-первых, в ней говорится о споре Кораха и его сообщников. Но ведь по тексту Торы Корах спорил не с сообщниками, а с Моше. Но, как сказано в мишне, спору Кораха не суждено осуществиться, поэтому никакого реального спора с Моше у него нет. Спорит он с самим собой, то есть со своими сообщниками. Спор же между Хиллелем и Шаммаем осуществляется. Что это значит? Почему не сказано, что спор разрешается или снимается, а сказано именно – осуществляется? Ответ на этот вопрос мы можем найти в процитированной нами выше гемаре Эрувин. Как сформулировано там, последователи дома Хиллела «учили как свои слова, так и мнения дома Шаммая… и слова дома Шаммая ставили прежде собственных». Спор Хиллела и Шаммая сохраняет значимость спора, важность противостояния мнений. Он обращен к Небесам, но его задача состоит в том, чтобы осуществить спор на земле. Спор же Кораха и сообщников обращен только к самому себе – это спор ради спора, но парадоксальным образом именно спор, направленный на самого себя, спором не является, он обречен на то, чтобы оставаться просто бессмысленным конфликтом. Вопрос о конфликтах крайне существенен для евреев, особенно в свете имевшего место на протяжении тысячелетий антисемитизма как осознанного социального явления. Однако не менее существенными для еврейской культуры являются внутренние противостояния. Уже в Талмуде сформулировано, что Второй храм был разрушен из-за бес12 причинной вражды (Иома, 9б). Само понятие беспричинной вражды (синат хинам) является важным
Теме конфликтологии еврейства посвящена книга Б. Шульмана. Разрешение старого ко фликта. – М.: 1999. элементом еврейской культуры. В отличие от христианства, которое склонно отрицать вражду как таковую, по крайней мере на теоретическом уровне, для иудаизма спор и противостояние играют важную созидательную роль. Потому и говорится о беспричинной, бессмысленной вражде, что, кроме нее, бывают вражда и споры осмысленные. Рассматривая вопросы еврейской конфликтологии, мы должны подчеркнуть, что спор во имя Небес необязательно является конфронтацией ученых, спорящих о Торе. Спор является важной составляющей обыденной жизни, в том числе отношений между мужчиной и женщиной, между родителями и детьми и т. д. Рассмотрим один из наиболее интересных и далеко идущих споров, описанных в Танахе. Мы уже говорили, что первый спор между братьями – спор Каина и Авеля – закончился убийством. Ни к чему продуктивному этот спор не привел. К сожалению, очень многие споры, как и этот, совершенно бессмысленны. Однако библейский спор между братьями не кончается на данном эпизоде. Квинтэссенцией отноше13 ний братьев является история Иосифа. В подавляющем большинстве случаев при рассмотрении конфликта Иосифа и его братьев нееврейские источники занимают одну из противоборствующих сторон, а именно сторону Иосифа. Такой взгляд полностью абстрагируется от общего содержания книги Берешит например от того, что в тридцать восьмой главе рассказывается история Иехуды, по своему смыслу параллельная истории Иосифа. В контексте Пятикнижия и дальнейшего развития сюжета противостояния братьев в еврейских классических текстах Иосиф становится одним из прообразов праведника, который способен устоять против самых разных соблазнов и сохранять верность истине, несмотря на внешне неблагоприятные условия. Иегуда, как и его потомок Давид, становится прообразом баал тшува – раскаявшегося преступника, который оказывается способен свои прегрешения превратить в заслуги. Таким образом, столкновение Иосифа и братьев является одним из стержневых сюжетов книги Берешит. Обе стороны этой истории совершенно равноправны, обе имеют свою правду, обе на ней настаивают,
Рассматривая историю отношения Иосифа и братьев, М. Брук называет Тору учебником еврейской конфликтологии. См.: М. Брук. Тора – учебник по еврейской конфликтологии. // Еврейский мир. – 2007. – 11 декабря. (http://www.evreimir.com/article.php?id=19661&res=1). обе побеждают. Итог состоит в превращении семьи Якова в народ Израиля, народ, способный не отступиться от спора, но и не свести его к простому столкновению сторон.
Встреча Иосифа и братьев. Сараевская хаггада
2. Семья и брак. Отношения между полами
Фокусировка темы: Тема пола и взаимоотношений мужчины и женщины является одной из самых значимых в иудаизме. В отличие от ряда других религий, где секс рассматривается как нечто греховное и терпим только в контексте продолжения рода, в иудаизме вопросы отношений между полами занимают самостоятельное значимое место, не сводимое к порождению потомков. Историко-культурные реалии и источники: этнопсихология, социология, еврейские классические тексты, право, галаха и этика. Прочность традиционной еврейской семьи хорошо известна как среди самих евреев, так и в мире. Стоит задуматься, обусловлена ли она только лишь прочностью всего традиционного или также особым отношением к семье в еврейской культуре. Первое, на что, вероятно, стоит обратить внимание, это на место брака, семьи и отношений между полами в иудаизме – ведь именно религия является источником и ядром еврейской культуры, в том числе и светской. Здесь мы сразу сталкиваемся с фактом, который в свое время так поразил русского писателя Василия Розанова. Отношения между полами находятся в самом центре еврейской традиции. Если для большинства других религий секс представляет собой сферу, подлежащую отрицанию или нейтрализации, то в иудаизме мы видим иную картину. Заповедь «плодитесь и размножайтесь» (Быт. 1:28) является первой заповедью Торы, данной человеку. Значимость половых отношений подчеркивается и Танахом, и Талмудом вне зависимости от вопроса о продолжении рода. Талмуд обращает внимание на то, что человек является «образом Божиим» только в соединении мужского и женского: Иевамот, 63а Сказал рабби Элеазар: «Всякий человек, у которого нет жены, не является человеком, как сказано» (Быт. 5:2). «Мужским и женским сотворил их, и дал им имя «Человек». Это простое, но емкое высказывание содержит очень важную мысль: взаимоотношения между мужчиной и женщиной связаны с самой сутью природы человека. Божественное проявляется в человеке именно в его половой сфере. Здесь нельзя недооценивать чисто житейские и социальные моменты. Сама важность отношений между людьми в иудаизме не подлежит сомнению. Заповедь «возлюби ближнего как самого себя» всегда рассматривалась как сосуд для исполнения заповеди «возлюби Бога». Семья является тем минимальным социальным организмом, где человек в первую очередь проверяется на способность любить. Однако духовный аспект отношений между мужчиной и женщиной существенен и в физико-биологической сфере. Не случайно деторождение в иудаизме рассматривается как духовная религиозная реальность.
Вавилонский Талмуд. Нидда, 31а Учили мудрецы: Трое соединяются в человеке – Всевышний, отец и мать. Это изречение по-своему откликается на слова праматери Хавы после рождения Каина (Быт. 4:1): «Приобрела я мужчину с Господом». Духовный аспект брака и половых отношений иллюстрируется в знаменитой истории про рабби Иосе бен Халафта и матрону. Берешит Рабба 68:4 Рабби Иехуда бар Симон начал со стиха (Пс. 68:7): «Б-г поселяет одиноких в доме». Матрона спросила рабби Иосе бен Халафта: За сколько дней Творец создал свой мир? Ответил ей: За шесть дней, как написано: «Ибо за шесть дней создал Б-г небо и землю» (Исх. 31:17). Спросила: чем же Он занимается с тех пор и доселе? Сказал ей: Всевышний соединяет супружеские пары. Дочь этого – этому, жену этого – этому, имущество этого – этому. Сказала: Это все Его занятие? Такое и я могу делать. Сколько рабов есть у меня и сколько рабынь! Вмиг я их всех поженю! Сказал ей рабби Иосе: Тебе это кажется легким, но Всевышнему это тяжело, как рассечение Красного моря. С этими словами рабби Иосе бен Халафта ушел. А матрона взяла тысячу рабов и тысячу рабынь, выстроила их рядами и распорядилась: такой-то возьмет такую-то, такая-то выйдет за такого-то. Она поженила их всех в одну ночь. Назавтра они все прибежали к ней. Один с пораненной головой, другой с подбитым глазом, третий с поломанной ногой. «Чего вам?» – спросила их госпожа. Эта говорит: «Не хочу я жить с таким», а тот говорит: «Не нужна мне вот эта». Послала она тут же за рабби Иосе бен Халафта и сказала ему: Действительно, ваш Б-г истинен и ваша Тора достойна славы. Будучи столь важной областью с точки зрения иудаизма, сексуальность в то же время рассматривается как сфера весьма опасная, чреватая самыми тяжкими последствиями для человека. Заповеди, связанные с запретными связями, относятся к категории «умри, но не нарушь». Половое влечение рассматривается еврейскими мудрецами как мощная сила, действие которой распространяется на всех. В данном контексте можно привести характерную историю про рабби Амрама Хасида.
Вавилонский Талмуд, Киддушин 81 а
А вот те пленницы, которых привели в Нагардею. Расквартировали их в доме р. Амрама Хасида (Благочестивого). Забрали (пленители) лестницу, что вела на их этаж. Но прошла одна из них мимо окна, и пал свет ее через окно. Схватил р. Амрам Хасида ту лестницу, а (ранее) не могли с ней справиться десять человек, чтобы унести ее без помощи. И вскарабкался он по лестнице, а когда достиг ее середины, остановился и, возвысив голос, вскричал: Огонь в доме Амрама! Пришли мудрецы, сказали ему: Опозорил ты нас! Сказал им: Лучше быть позору в доме Амрама в сем мире, и не будет позора в доме Амрама в мире грядущем. И тогда закляли его, чтобы покинул он его, и вышел из него огненный столб. И сказал ему: Видишь, ты огонь, а я плоть, но я предпочтительней тебя! Разговор рабби Амрама с собственной страстью – весьма характерная деталь данного рассказа. С точки зрения мудрецов Талмуда, присущая человеку страсть, его побуждение (йецер) может служить человеку, но может стать и его противником. Именно страстность человека является источником большей части его грехов. Несмотря на это, иудаизм не рассматривает борьбу с влечением и страстью как таковой в качестве положительного духовного идеала. Аскетизм может иметь смысл в каких-то ситуациях, но в целом он ассоциируется у мудрецов с нарушением божественной заповеди. Широко известна история про то, как мудрецы Великого собрания решили избавить мир от страсти к идолопоклонству и полового влечения. Вавилонский Талмуд, Санхедрин, 64а Иди и учи. «И взывали к Г-споду Б-гу их во весь голос» (Неемия 9:4). А что они просили? Сказал рав Иехуда, а некоторые говорят рабби Ионатан. [Говорили они:] Горе, нам горе из-за [побуждения к идолопоклонству] был разрушен Храм, сожжено Святилище, убиты праведники, а народ Израиля отправился в изгнание. И вот оно все еще среди нас. Не дано нам оно не для чего иного, кроме как чтобы приобрести через него заслугу. Не нужно нам ни оно, ни награда за противостояние ему. Постились они три дня и просили милости. С неба упала записка с надписью «Истина». Сказал рабби Ханина: Отсюда ты
Перевод Р. Кипервассера. учишь, что печать Пресвятого, Благословен Он, – Истина. Вышло из Святая Святых нечто подобное огненному льву. Сказал им пророк: Это страсть к идолопоклонству… Сказали: Верно, что время милосердия сейчас. Попросим, чтобы и половая страсть была побеждена. Попросили они о милости, и было им передано [половое влечение], удерживали его три дня. [По всей стране] не нашли свежего яйца. Что сделали? Может, попросим половины! Но небеса не дают половины! Что сделали [тогда]? Ослепили его, чтобы человек не вожделел к близким родственникам. Соотношение страсти к Божественному с половым влечением вполне естественно для мудрецов, мы уже упоминали, что любовь человека к Всевышнему и любовь между людьми понимаются ими во взаимной связи друг с другом. В данном контексте ясно, что отношения в семье часто уподобляются отношениям между Богом и человеком. Здесь, впрочем, параллель прослеживается скорее на уровне поэтических образов, чем в реальной практике поведения. Между мужем и женой в традиционной еврейской семье отношения выстраиваются совсем неоднозначно. В некоторых сферах господство мужчины считалось неоспоримым, но в других первенство принадлежало женщинам. В понимании брака, семьи, дома женщина часто рассматривается в иудаизме как более активная, принимающая решения сторона. Широко известны слова Бога Аврааму (Быт. 21:12): «Во всем, что скажет тебе Сара, слушайся голоса ее». Хотя благословляет своего сына Ицхак, но решение, какого именно сына нужно благословить, принимает Ривка. Это неудивительно, если вспомнить, что у Ривки спрашивают, согласна ли она на замужество с Ицхаком, а у него – нет. На протяжении истории взаимоотношения между полами менялись и принимали очертания, более или менее близкие представлениям соответствующих эпох. Вопросам взаимоотношений мужчины и женщины посвящена значительная часть галахи. Кроме известной регламентации половых отношений галаха занимается этикой и психологией пола, имущественными отношениями в семье и т. д.
Примеры занятий на тему:
Отношения между полами в еврейских классических текстах.
Роль семьи в еврейской культуре.
Правовая сторона брака в иудаизме.
Динамика отношений в еврейской семье в XX веке.
Отношения между родителями и детьми в еврейской семье: традиционные представления и современная реальность.
Место брачного договора в еврейской традиции. Формы проведения занятия: лекция, беседа, диспут. Включение в общинные мероприятия: лекторий, молодежные мероприятия, семейные клубы.
Пример проведения занятия «Место брачного договора в еврейской традиции» Особенность еврейского отношения к браку состоит в сочетании возвышенности и религиозной значимости с прагматизмом. При всей важности семейной жизни как реализации божественной заповеди она также выступает как объект конкретного юридического действия. Если для европейских народов обязательность заключения брачного контракта – явление сравнительно недавнее, то для евреев уже с глубокой древности договор между женихом и невестой является обязательным элементом бракосочетания. Имеются документы, подтверждающие наличие брачных контрактов у евреев уже в V веке до нашей эры. В частности, письменный брачный договор, датированный 449 годом до нашей эры, обнаружен среди арамейских папирусов еврейской общины Элефантина. Брачный договор (ктубба) является одним из важнейших элементов еврейской жизни уже на протяжении двух тысяч лет. Это, впрочем, неудивительно, ведь контракты между мужем и женой заключались на востоке уже в глубокой древности. Они известны из законов Хаммурапи (XVIII век до нашей эры), а также из юридических документов Древнего Египта. Текст ктуббы сформировался в эпоху Шимона бен Шетаха (I век до нашей эры) и с того времени изменялся незначительно. Он включает обязательства мужа по отношению к жене, притом обязательства разного рода, в том числе: чтить, кормить, содержать ее и исполнять супружеские обязанности, а в случае развода выплатить ей указанные в ктуббе деньги. Ктубба позволяет рассматривать брак в контексте еврейской традиции в качестве договора двух сторон, в том числе договора имущественного. Таким образом, возникает вопрос о соотношении религиозного и юридического аспекта брака и семьи в еврейской культуре.
Ктубба, Рим, 1771.
Здесь мы должны отметить, что договорной характер и обусловленность брака в иудаизме совершенно не противоречат его святости. Отношения между мужем и женой воспроизводят в материальном мире, а также символически описывают отношения между Богом и человеком в мире духовном. И то и другое является союзом, основанным на взаимных обязательствах двух сторон.
В данном контексте ктубба на символическом уровне воспроизводит Тору, которая в еврейских текстах часто интерпретируется как брачный договор между Богом и народом Израиля. Таким образом, брачный договор соединяет в себе религиозные и мистические стороны с прагматическими и имущественными. Будучи одной из важнейших реликвий семьи, ктубба является из любленным предметом еврейского искусства. Существуют тысячи иллюминированных ктуббот, которые наглядно отображают историю еврейской культуры разных стран и эпох.
3. Отношение к жизни и смерти
Отношение к жизни и смерти является важной темой еврейской традиции. Стремление к жизни доминирует в иудаизме как на теоретическом концептуальном уровне, так и на практическом. Тем не менее жизнь не рассматривается как высшая ценность, перед которой все остальное отступает.
Историко-культурные реалии и источники: этнопсихология, социология, еврейские классические тексты, галаха и этика. Жизнь является одним из наиболее важных идеалов еврейской культуры как в ее религиозном, так и светском проявлениях. Псалом формулирует этот идеал следующим образом: «Кто тот человек, который стремится к жизни, любит долгие годы созерцать добро?» (Пс. 34:13.) Эти слова подразумевают простые человеческие ценности – счастье, долголетие, добродетель. Однако за этой простотой скрывается удивительная глубина. Когда в Танахе Бог Израиля именуется «Бог Живой», то под этими словами подразумевают не только присутствие Бога, но и его связь с жизнью как особой реальностью человека. Живой Бог является Богом жизни. Жизнь является выражением наиболее совершенного состояния человека. Райский сад характеризуется находящимся там древом жизни. Имя праматери человеческого рода Хавы обозначает «дающая жизнь». Формулировка учения иудаизма называется Торат Хаим – Тора Жизни. Вопреки всем трудностям и невзгодам еврейской истории, жизнелюбие является наиболее значимым и неизменным еврейским качеством. Русские пьют за здоровье, французы – за здоровье и цельность, евреи пьют за жизнь. При таком отношении еврейской культуры к жизни естественно возникает вопрос о том, что в иудаизме делает смерть. Ясно, что и у нее имеется свое особое назначение, ведь иудаизм предполагает весьма прагматическое отношение к реальности, чуждое надеванию розовых очков. Бог сотворил мир совершенным, следовательно, смерть представляет собой одну из разновидностей совершенства. Именно в данном контексте нужно понимать слова выдающегося мудреца талмудической эпохи рабби Меира, а он учил, что слова (Быт. 1:31) «И увидел Бог все, что он сделал, и вот очень хорошо» (тов меод) значат – «смерть хороша» (тов мавет) (Берешит Рабба 9:5). Если первая ЧАСТЬ книги Берешит описывает мироздание с оптимистических позиций (мир совершенен, человек – образ Бога, ничего плохого нет – есть только «хорошо» и «очень хорошо»), то вторая ЧАСТЬ нам живописует картину совсем другую. Тут с самого начала имеется недостаточность и недоделанность всего. Растений нет, быть одному нехорошо, в середине сада растет дерево, в котором уже заготовлены плоды не только добра, но и зла. И итогом всего этого является смерть. Добрые звери, созданные Богом, чтобы стать помощником для человека, оборачиваются для него злым змеем. Да и сам человек для самого себя нередко оказывается змеем. Однако одним из главных моментов в прочтении текста книги Берешит является понимание единства этих двух весьма разных картин – первой и второй главы. Именно их согласованием и занимается рабби Меир. Самое большое зло на свете – смерть – является скрытой формой самого большого добра. У смерти есть свое предназначение в этом мире. Но каково же оно? Из соотношения первых двух глав Торы становится ясно, что смерть не должна противостоять жизни, как мы это видим в дереве познания добра и зла, а должна облагородить ее, сделать ее совершенной. В итоге всего оказывается дерево жизни, но уже после того, как смерть пройдена и преодолена. В книге Дварим (Втор. 30:19) содержится интересное повторение этой темы. Как и в Берешит, человеку там предоставляется выбор. «Призываю вам в свидетели небо и землю, жизнь и смерть дал я тебе, благословение и проклятие. Но ты выбери жизнь». Понятно, что жизнь, которую в данном контексте должен выбрать человек, не является простой противоположностью смерти. Она по ту сторону жизни и смерти. Примеры занятий на тему:
О центральности понятия жизни в еврейской традиции.
Смерть и воскресение мертвых в иудаизме.
Особенности традиции похорон и траура в иудаизме как элемент еврейской культуры.
Освящение жизни как шестьсот четырнадцатая заповедь по Э. Факенхейму Формы проведения занятия: лекция, беседа, диспут, игра.
Включение в общинные мероприятия: лекторий, молодежные мероприятия, занятия с педагогами.
Пример проведения занятия «Освящение жизни как шестьсот четырнадцатая заповедь по Э. Факенхейму» События XX века оставили неизгладимый след в мировосприятии еврейского мира. Среди этих изменений можно упомянуть и отношение к жизни и смерти. На протяжении тысячелетий евреи считали, что отдать жизнь во имя веры является величайшей добродетелью. Освящение Божественного имени посредством самопожертвования являлось одним из главных еврейских идеалов и повсеместно распространенной практикой. Холокост внес существенные коррективы, поставив вопрос об осмысленности еврейских жертв. В прошлом евреев убивали за те или иные убеждения, дела, религиозную принадлежность. Убийство имело некоторый индивидуальный момент. Как правило, его можно было избежать переменой веры или другими поступками. Машина убийств, организованная немцами во время Второй мировой войны, была направлена против евреев как таковых. В данной ситуации добровольное принятие смерти как акт мученичества и как освящение Имени потеряло свой смысл. На смену освящения Всевышнего посредством смерти пришло Его освящение посредством жизни. Термин «освящение жизни» получил распространение уже во время Холокоста. Его употреблял живший и погибший в Варшавском гетто рав Ицхак Нисенбойм (1868–1942). Известно такое его изречение: «Это час освящения жизни, а не освящения Божественного Имени смертью. До этого враги искали еврейскую душу, и тело приносилось в жертву для освящения Имени. Сейчас враг ищет тело еврея, и обязанность еврея его защитить и сохранить». Жить вопреки смерти – это явилось новым выражением вековечной еврейской традиции. Выдающийся еврейский философ XX века Эмиль Факенхейм назвал этот принцип шестьсот четырнадцатой заповедью иудаизма. Согласно Факенхейму, принять смерть в условиях Холокоста означает
מרכז המידע יד ושם. אורות השואה.קדושת החיים. согласиться с ним и даже участвовать в нем. Таким образом, евреи должны были противопоставить нацистской идее, основанной на культе смерти, свою идею жизни. Жизнь в концепции Факенхейма имеет глубокое философское и этическое значение. В отличие от этически нейтрального существования, жизнь имеет активный творческий и нравственно нагруженный характер. Шестьсот четырнадцатая заповедь, как ее понимает Факенхейм, состоит в том, что необходимо так воздействовать на мир, чтобы сделать Холокост невозможным. Таким образом, этическая по своей природе жизнь становится основой жизни исторической. В конце XX века старая еврейская проблема мученичества за веру снова оказалась в центре всеобщего внимания в связи с развитием специфической формы мусульманского терроризма, основанного на самопожертвовании. Как древние маккавеи, еврейские праведники всех времен готовы были отдать свою жизнь за веру. Древние христиане даже стремились пострадать за веру и тем самым обрести святость. В конце XX века в рамках ислама распространилась такая форма мученичества, которая предполагает святость убийства врагов ценой собственной жизни. В данном контексте шестьсот четырнадцатая заповедь Факенхейма приобретает особое значение. Освящение жизни составляет настоящую альтернативу ложно понимаемому самопожертвованию. Языческому культу смерти противостоит библейский монотеистический культ жизни – не культ ее самоценности, не гедонизм, а ее реализация как воплощение заключенного в человеке Божественного образа.
Этот материал — часть книги «Еврейская культура в образах, символах и произведениях искусства». Смотрите также другие пособия антологии.