Материал из книги «Еврейские местечки, города, общины» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
Посвящение Чарльзу Хофману
Посвящается Чарльзу Хофману, да будет благословенна его память It is an honor and a privilege to partner with the JDC in producing Jewish Cities and Shtetls of the Jewish Nation in the FSU in memory of our beloved Charles (Chuck) Hoffman z”l. Chuck worked from 1991-2000 for the Joint Distribution Committee as Area Director, first in Kiev and Northern Ukraine and then in Central Russia, the Volga Region and the Urals. Together with the dedicated JDC staff, he provided both material and spiritual support to the Jewish community throughout these areas. Among the many inducements to accepting the job with the Joint was that he would be working in a region where three of his grandparents were born, grew up and then fled – in a region of the world where much of modern Jewish history had taken shape. While working for the Joint, Chuck invested time and energy in personally meeting and talking to the people he was there to help. Through these encounters and conversations during his travels around Ukraine he developed a clearer understanding of Jewish life in the shtetls of the Pale of Settlement in the 19th century – a life that his grandparents had lived before fleeing in the early part of the 20th century. One of Chuck’s proudest accomplishments was his realization of the significance of a small shtetl in Ukraine – Shargorod. It is here that Chuck discovered the surprising story of the survival of a real Jewish community – of Jews living Jewish lives in spite of all the disasters of the 20th century — pogroms, wars, famines, anti-Semitism, communism and the Holocaust. He documented this story in his book, Red Shtetl, which was published, posthumously, in English and Russian. Jewish survival depends not only on the preservation of our traditions but also on understanding our roots — both ancient and modern. The shtetl was an important element in Jewish religious and communal life for hundreds of years. Now that Jewish life and traditions once again flourish in the FSU, the study of the shtetl can — and should — become an integral part of Jewish education. Chuck was a proud Jew. Everything he did sprang from his Jewish identity which was nourished – through his grandparents – by the shtetl. He passed away in Tamuz 5760 / July, 2000. He would be very pleased to know that he is continuing to help the Jews of the FSU reclaim their Jewish heritage. Hana Hoffman and family Jerusalem, Pesach, 5770
О назначении пособия и об этой книге
Настоящая книга представляет собой практическое пособие по краеведению восточно-европейского еврейства. Она предназначена для всех, кто интересуется еврейской культурой и занимается вопросами еврейского образования и организацией общинной жизни. Поездки по еврейским местечкам давно уже стали важной частью системы неформального еврейского образования на территории бывшего Советского Союза. Однако они также являются существенным элементом духовной жизни евреев и неевреев из разных стран мира. Хасиды всех направлений приезжают в Умань, Меджибож, Бердичев, чтобы помолиться в местах, сохраняющих для них святость пре дыдущих поколений. Школьники ездят на программу «Шорашим». Группы исследователей изучают сохранившиеся еврейские памятники. По городам и местечкам Восточной Европы разъезжают отдельные путешественники и компании друзей. Выходцы из местечек и их потомки собираются около братских могил, чтобы почтить память евреев, погибших во время Второй мировой войны. Вся эта деятельность в совокупности создает мост во времени, соединяющий прошлое и настоящее, предыдущие поколения и нас.
Задача данного пособия – помочь тем, кто хочет найти свои корни, разобраться в истории восточно-европейского еврейства, лично почувствовать связь разных эпох. Инициатива в области изучения семейной истории и истории еврейской диаспоры в целом может принадлежать общинам, учебным заведениям, частным лицам. Данная книга очень разнородна по своему содержанию. Она включает информацию о местечках, рекомендации по организации путешествий и генеалогических изысканий, справочный материал, методические рекомендации. Наряду с этим книга содержит множество текстов и размышлений, делающих ее путеводителем по личной экзистенциальной истории, который позволит превратить краеведческие изыскания в важную часть жизни. И. Дворкин
Об этой книге и о прилагающихся к ней видеофильмах Очень трудно, не побывав в городе, не встретившись с живущими в нем людьми, не проведя вместе с ними в их обстановке по крайней мере какое-то время, по-настоящему почувствовать, что, собственно, представляет собой этот город. Чтобы показать, что реальность не складывается из совокупности отпечатков, а формируется творческим усилием живой человеческой интуиции, выдающийся французский философ Анри Бергсон прибег к следующей метафоре. Человек, не побывавший в Париже, не может представить себе его. Ему может помочь набор открыток с изображением видов города, но только личное участие, присутствие позволяет объединить отдельные образы в то целое, что называется Парижем. Наша задача еще сложнее, чем та, что описана у Бергсона.
Мы хотим не только преодолеть пространство, которое отделяет нас от городов и местечек еврейской диаспоры Восточной Европы, но и совершить путешествие во времени. Мы хотим понять людей, которые там жили раньше, соприкоснуться с их миром, установить с ними личные отношения. Для этого нам недостаточно просто собрать фотографии, документы, тексты, записи музыкальных произведений. Мы должны осуществить личное творческое усилие, собрать что-то в своей душе, рассказать что-то самим себе. Авторы данной книги стремятся помочь такому усилию, которое позволит преодолеть разрыв, имеющийся в наших сердцах между нами и нашей историей, нашей памятью, нашим культурным и духовным наследством. Это своеобразный путеводитель по несуществующему миру, путеводитель для каждого в отдельности и для всех вместе. Однако любое путешествие проходит по следам других путешествий. Связь с предшественниками – очень хорошее подспорье в дороге, устремленной навстречу неизвестному. Настоящая книга написана на основе материалов многочисленных путешествий и экспедиций, осуществленных в основном в 1980-е и 1990-е годы группами единомышленников, так или иначе связанных с Петербургским еврейским университетом. Более сотни людей участвовали в этих экспедициях и поездках. Результат их труда — не только материалы данной книги, но и ее методология, сам подход к историческому краеведению. Я хочу поблагодарить участников этой деятельности. Всех перечислить здесь невозможно, но некоторых не упомянуть нельзя. Большое спасибо Е. Бабушкину, М. Брук, М. Бруцкой, Д. Виленскому, Д. Дашевскому, О. Дашевской, В. и О. Дымшицам, В. Клейну, Х. Б. Корзаковой, В. Левину, В. и Н. Лукиным и их детям М. и А. Лукиным, А. Львову, М. Носоновскому, В. Оксу, А. Ольману, И. Печерскому, А. Черниной, С. Сивак, А. Соколовой, Т. Сосновской, А. Хаешу, Б. Хаймовичу, М. Хейфецу и еще одному М. Хейфецу, Е. Ходорковскому, Т. Шимель, В. Шубинскому. Особая благодарность сотрудникам Центра еврейского искусства Еврейского университета в Иерусалиме А. Коэн-Мушлин, А. Амар и проф. Б. Наркису, благословенной памяти. Не могу не упомянуть также покинувшего нас Ю. Руппо, который помог в свое время придать экспедициям характер профессионально организованной деятельности, и М. Яглому, который содействовал развитию интереса к духовному наследию диаспоры. Эта книга не была бы полной, если бы мы не включили в нее небольшой фрагмент из реальных путешествий по местечкам. К счастью, такая возможность имеется благодаря огромному количеству собранных экспедициями аудио- и видеоматериалов. К книге прилагается диск с серией небольших фильмов, созданных фотографом, оператором, режиссером и фольклористом И. Горенштейном. Он участвовал в ряде экспедиций 1988 года и записал уникальный материал, посвященный сохранявшимся еще в те годы последним еврейским местечкам Украины. Встречи с настоящими жителями еврейских местечек, которые родились в них еще до революции, прожили там всю жизнь, своими глазами видели уничтожение восточно-европейского еврейства, а потом, в 1980-е годы, оказались «последними евреями штетла», произвели на всех участников экспедиций потрясающее впечатление. И. Дворкин
Введение. И. Дворкин. Аннотации к фильмам о еврейских местечках
ВВЕДЕНИЕ
Перед началом И. Дворкин. Аннотации к фильмам о еврейских местечках Фильмы, прилагаемые к этой книге, различны и по размеру, и по содержанию. Работа над ними началась летом 1988 года во время путешествия группы друзей и коллег по еврейским местечкам Украины. Тогда был снят уникальный материал о последних обитателях существовавшей тысячу лет восточно-европейской еврейской диаспоры. Однако отснятые в экспедиции материалы обрели свое художественное выражение и превратились в фильмы только 20 лет спустя, в 2008 году.
Первая серия фильмов. Введение в тему Когда археологи отправляются на поиски следов древних цивилизаций, они ищут холмы, за внешними очертаниями которых им видятся улицы, стены, башни, дома. Чтобы добраться до объектов исследования, археологам приходится раскапывать землю, последовательно снимать наслоения современной жизни. Земля скрывает в себе память ушедших поколений, но она же может нам рассказать о них. Однако работа археолога требует большой осторожности. Если снять слишком много грунта или нарушить последовательность культурных слоев, то и памятники не смогут рассказать нам всего, что мы от них ожидаем. Прошлое непостижимо без настоящего и без всей той исторической дороги, которая нас с ним соединяет. Однако и современность без прошлого пуста и бессмысленна. Так что не остается иного выбора, кроме как связывать разные времена в единое целое. Применительно к нашему исследованию, археология – довольно точная метафора. Культурный слой современности, который нам необходимо снять, – это мы сами. Но и история, до которой мы хотим докопаться, – это тоже мы сами.
Кадр из фильма «Пляж на кладбище»
1. Пляж на кладбище
Прежде чем рассказывать о нашем пребывании в городах Меджибож, Судилков и других, можно вспомнить одну историю про эти места: Из книги Рава Иехуды Лейба Маймона. Князья века Среди цадиков третьего поколения хасидизма выделяются два брата: Борух и ХаимЭфраим, которые были любимыми внуками самого Баал Шем Това, сыновьями его дочери Идл. Свое детство они провели около своего дедушки в Меджибоже, но судьба у каждого сложилась по-своему. Оба брата были связаны друг с другом своим служением любви, но жили совсем по-разному. В то время как Борух был настоящим князем, держал себя на высоте, стол его был царским столом, его брат Моше Хаим Эфраим вел себя с чрезвычайной скромностью, жил жизнью бедняка, будучи фактически нищим. Однажды рабби Борух отправился повидаться со своим братом, который был в это время раввином Судилкова. Поскольку знал рабби Хаим Эфраим, что брат его живет на ширукую ногу, как это принято у богачей, то велел он своим домашним, чтобы они приготовили субботнюю трапезу как можно роскошнее, значительно выше его возможностей. Вечером Субботы вернулись братья цадики из синагоги домой. Стол был накрыт и приготовлен к трапезе. Две маленькие свечки горели на глиняном подсвечнике. Рядом с умывальником около двери висел полуразбитый кувшин для омовения рук. Скатерть, расстеленная на столе, была из самой простой материи. На ней лежали две маленькие халы, стояла бутылка простого вина, стеклянный стаканчик, деревянные блюда, на которых лежала селедка с луком. Хозяин дома и его гость сделали кидуш, омыли руки и приступили к трапезе. Рабби Борух, преисполненный состраданием, сказал: «О, Эфраим, брат мой, увы мне видеть тебя в таком состоянии! Как ты вообще можешь жить в подобной нищете!» «Однако у меня совершенно нет недостатка ни в чем!» – возразил ему Хаим Эфраим. «В моем доме, – сказал ему Борух, – возжигают субботние светильники, установленные на серебряных подсвечниках. Стол мой полон всякого добра, великолепное вино в золотом кубке, медный сосуд для омовения рук, мясо и рыба приготовлены на все вкусы». «Однако откуда ты находишь деньги для всего этого!?» – воскликнул Хаим Эфраим. «То есть, как откуда? – удивился рабби Борух. – Я разъезжаю по городам Волыни и Подолья, поучаю сынов Израиля служению Всевышнему и путям хасидизма, а они меня всячески благодарят и осыпают своими щедротами». «Посмотри-ка, брат мой, – сказал Хаим Эфраим. – Мое положение значительно лучше твоего! Золото и серебро есть в доме твоем, однако тебя самого там нет, так как ты бродишь в изгнании! А я, сколь приятна и хороша моя участь, золото и серебро находится в изгнании у чужих, но сам я пребываю в доме своем!»
Оба героя этой истории похоронены на старом еврейском кладбище в Меджибоже. Их надгробия можно увидеть в фильме про Меджибож. Но прежде мы хотим предложить фильм про Судилков. Именно в этот городок на Волыни приехала наша экспедиция в 1988 году. В Судилкове тогда уже не было ни одного еврея. Фактически единственное, что сохранилось от еврейской истории местечка, – это кладбище. Нынешние обитатели Судилкова живут своей жизнью. Некоторые из них помнят еще евреев и их быт, нам даже рассказали о несохранившихся деревянных надгробиях, которые когда-то были на еврейском кладбище. Однако более красноречивой, чем их рассказ, оказалась сама реальность. С ней вы сможете познакомиться, посмотрев фильм, который может служить своего рода эпиграфом ко всему циклу.
2. Нигун
Говорят, что у каждого времени свои песни. Однако свои мелодии есть и у каждого человека. Согласно хасидской традиции, мелодия – нигун – является наиболее ярким выражением сути человека и самой Торы. В фильме «Нигун» представлены обитатели славутской синагоги, они очень отличаются друг от друга, отличаются и их мелодии. После молитвы в синагоге осталось несколько стариков. Один из них – хазан, который только что вел молитву. На просьбу напеть нигун он с удовольствием отзывается танцевальной мелодией. По мнению реб Гедальи, настоящий нигун – это хаббадский нигн. Вот один из них, на слова рабби Ицхака Лурии. Этот нигун поется во время третьей субботней трапезы.:ְּפין ִ ְמ ֱחזֵי זִיו ִּדְזעֵיר ַאנ ֶ ל.יפין ִ ְס ִ ְּבנֵי ֵהי ָכלָא ִדכ:ִלּופין ִ ְּביּה ַמ ְלּכָא ְּבג ֵ ד. ְּב ַהאי ַּתּכָא.יְהֹון ָהכָא Обитатели дворца [Всевышнего], жаждущие узреть сияние «Малого Лика», Пусть соберутся здесь, на этой трапезе, отмеченной печатью Владыки
Услышав пение, более молодой прихожанин общины, уже не знающий ни нигунов, ни текстов молитв, тоже решил подключиться, запев популярную идишскую песенку. Кадр из фильма «Нигун»
3. Путешествие в Меджибож
В отличие от остальных фильмов цикла, фильм про Меджибож относительно большой. Его можно смотреть и в начале серии, и в конце, и в середине. Это фильм о нас самих. Петербургские экспедиции в Меджибож 1988–1989 годов уже сами стали историей.
Наше путешествие в некоторой степени характеризует попытку всего нашего поколения встретиться с прошлым. Собственно, участники группы – это представители нескольких поколений. Младшая ее часть – Миша и Ася Лукины. Они активно участвовали в работе экспедиции, но во время отдыха предавались своим любимым занятиям (которые впоследствии стали делом их жизни) – Ася рисовала, Миша играл на флейте. Их родители – Веня и Нона Лукины. Теперь вся семья уже давно живет в Иерусалиме. Вениамин Лукин стал крупным историком восточноевропейского еврейства, Нона – психолог и социальный работник. В 1988 году и Веня, и Нона были инженерами. Семья Лукиных создавала какую-то удивительную атмосферу в наших поездках. Хава Корзакова – филолог-классик. Тогда она заканчивала университет. В Израиле, кроме своей научной деятельности, она прославилась как поэтесса, пишущая на иврите. Некоторые ее стихи посвящены и местечкам. Борух – подключившийся к нашей группе хасид. Мы с ним познакомились уже на месте, но он был просто незаменим и вносил в компанию дополнительный колорит. Скажу несколько слов и о себе. Я – Илья Дворкин был инициатором экспедиции и ее неформальным руководителем. В прошлом мои исследования никак не касались восточно-европейского еврейства, но, познакомившись с состоянием местечек, в которых когда-то сформировалась большая часть современной еврейской цивилизации, я понял, что их изучение является моим долгом. Пришлось на некоторое время оставить другие дела и отправиться в странствия. Произошло это еще в 1982 году. На протяжении нескольких лет поездки были совсем любительскими: несколько человек с фотоаппаратом и диктофоном. Но в 1988 году я понял, что другого выхода, кроме организации профессионального исследовательского центра, у нас нет. В команду, создававшую этот центр, вошли участники данного путешествия, а также других поездок по местечкам, в частности Оля и Валера Дымшиц. Потом к нам присоединились Борис Хаймович, Алла Соколова, Александр Львов, Михаил Носоновский и многие другие.
Из путешествия в Меджибож вырос Институт исследования еврейской диаспоры в Петербурге, который работал с 1988 по1998 год. Из него в 1989 году образовался Петербургский еврейский университет, который стал первым центром академической иудаики в России. Необходимо рассказать еще об одном участнике путешествия в Меджибож. Это автор фильмов Иехуда Владимир Горенштейн. Во время поездки он учился во ВГИКе, занимался документальным и художественным кинематографом. В фильме про Меджибож он является рассказчиком, в остальных фильмах его голос изредка появляется за кадром. Но, как это часто бывает, тот, чьими глазами мы смотрим на мир, сам не виден. Кадры из фильма «Путешествие в Меджибож»
Сейчас Меджибож – маленький поселок. Однако за сельским обликом угадывается былое величие. Город был известен еще в XII веке. В XVI– XVII веках он являлся одним из важнейших центров восточной Польши. Величайшие люди эпохи были выходцами из местной еврейской общины. О некоторых из них мы расскажем в нашей книге. От того времени в основном сохранились руины. Огромный меджибожский замок, остатки гостиного двора… Синагога Баха и костел были взорваны в 60-е годы. От костела остались стены с зияющими дырами, а от синагоги – только яма. Самым драгоценным еврейским памятником Меджибожа является старое кладбище. Наша экспедиция обнаружила его заросшим деревьями и непроходимым кустарником. Везде были видны следы разрушения. Часть великолепных надгробий XVIII века была разбита, среди зарослей лежали пустые бутылки из-под водки. Большая часть наиболее ценных надгробий (мацев) была перенесена на территорию крепости в местный музей. Предполагалось, что там они лучше сохранятся. Встретившись с руководством музея, мы договорились о возвращении всех мацев на место. Поскольку перед удалением надгробий они были пронумерованы и нанесены на карту, то мы приняли решение постараться восстановить кладбище в прежнем виде. Таким образом, наша экспедиция сразу решала несколько задач: изучение Меджибожа, опрос населения, восстановление кладбища. Но не менее важной для всех нас задачей было наше собственное творчество. Кадр из фильма «Путешествие в Меджибож»
Меджибож – место очень подходящее для творческого самопознания. Это неудивительно. Ведь какие люди здесь жили! В начале XVII века здесь был раввином известный ученый рабби Йоэль Сиркис. В 1736 году тут поселился создатель хасидизма рабби Исраэль бен Элиезер (Баал Шем Тов). В этом городе выросли и два его внука, о которых мы рассказывали выше, – Борух и Хаим-Эфраим. Среди обитателей Меджибожа – знаменитый шутник Гершеле Острополер, выдающийся хасидский цадик Реббе из Апты (автор книги «Охев Исраэль»), рабби Нахман из Брацлава, писатель Миха Бердичевский и многие другие. Когда мы приехали в Меджибож, казалось, что его еврейская история полностью завершена. Однако так получилось, что мы сами содействовали ее продолжению. Удаленные с кладбища надгробия были возвращены нами на свои места. Мы расчистили кладбище, описали и зафиксировали все сохранившиеся на нем надгробия. Нам даже удалось рассказать местным жителям о важности их города в еврейской и мировой истории. Возможно, мы содействовали пробуждению интереса к Меджибожу и другим местечкам еврейского мира. Однако мы же сняли тот верхний слой исторических напластований, который защищал Меджибож от разрушительного действия времени. Этим мы, возможно, открыли его для дальнейшего разрушения. В настоящий момент Меджибож является крупным центром еврейского паломничества и туризма. Однако нам представляется важным сохранить в памяти тот заброшенный меж украинских деревень поселок, где в домиках с черепичной или шиферной крышей живут еще несколько обитателей старого Меджибожа, где на заросшем деревьями и кустарником еврейском кладбище можно найти покрытые мхом мацевы XVI–XVIII столетия, где переселившиеся из окрестных сёл крестьяне могут еще рассказать нам о последних обитателях святой еврейской общины Меджибож. Кадр из фильма «Путешествие в Меджибож»
Вторая серия фильмов. Люди О знаменитостях и выдающихся личностях мы можем узнать из исторических документов и книг, но о людях простых история, как правило, не оставляет сведений. А ведь именно эти обыкновенные люди наиболее для нас важны, потому что это наши прабабушки и прадедушки. Именно о них мы хотим узнать и получше вглядеться в их жизнь. Кадр из фильма «Идн»
4. Идн
Бершадь, 1988 год. Одно из последних в мире сохранившихся еврейских местечек.
Еще недавно здесь было сплошное еврейское население, но и сейчас остается множество евреев, говорят, две тысячи. Мы поднимаемся по лестнице старого дома, в котором живет один из обитателей местечка. Ему почти сто лет, нам очень важно с ним встретиться, но узнает ли он нас? Увидит ли в нас евреев? Есть такое выражение «проверять цицит». Цицит как бы свидетельствуют о принадлежности человека к общине. Но цицит это еще и напоминание, и именно они становятся первым средством нашего общения со старожилом их Бершади. Мы говорим с ним на иврите, он отвечает нам на смеси русского, украинского и идиш. Его жена стоит тут же рядом: она не хотела нас пускать и боялась с нами разговаривать. Да и сейчас она пытается скрыться. Но вот она спускается к нам и рассказывает о муже и о своей жизни. Кадр из фильма «Идн»
Мы посещаем дом последнего славутского раввина рава Ицхака Либерзона. Дочь раввина рассказывает нам о своем отце. Мы рассматриваем фотографии.
Но вот неожиданно оказывается, что наиболее важная встреча, которая у нас произошла в этом доме, не связана прямо ни со Славутой, ни с ее раввином. В гости к хозяйке дома зашла соседка, старая еврейская женщина родом из Острога. «Нас было много таких», – говорит она. Но времена меняются.
Кадр из фильма «Tempora mutantur»
6. Возле рынка
Славута отличается от других мест. Говорят, что сохранением общины мы в немалой степени обязаны последнему раввину Ицхаку Либерзону. Благодаря ему в маленьком местечке до сих пор действует синагога, собирается миньян. Но есть и обстоятельства более прозаические: работа, рынок, необходимость выжить физически. Славутский рынок мало чем отличается от других провинциальных украинских рынков. Здесь продают и покупают привозные товары и местные продукты. Но вот прямо возле рынка дом. В нем живет старый любавичский хасид Борис. (Это одна из последних еврейских семей.) Он почти не выходит из дома, проводя все время со своей очень больной женой. Только в синагогу и за продуктами, но ему кажется, что и это слишком много. Борис рассказывает нам про свою жизнь. Про то, как он служил на фронте, про своего отца, про местного раввина.
Он рассказывает нам, как в сталинские времена впервые нарушил субботу, как во время войны он чуть не погиб в бою и перепутал день ИомКиппур, как он и его братья пытались сохранить последние остатки еврейской жизни.
Кадр из фильма «Возле рынка»
Его речь перемежается цитатами из Торы. С женой он говорит на идиш, но с нами по-русски и на иврите. А рядом из окна виден славутский рынок. Дыни, арбузы, помидоры…
Третья серия фильмов. Молитва 7. Миньян. Так они молились
В данной серии мы поместили только один фильм, но он совсем особый. Мы сняли молитву в славутской синагоге. Фильм длится семнадцать минут. Кому-то эти семнадцать минут могут показаться вечностью, а кому-то – мгновением. Факт же состоит в том, что современные люди уже не знают, как молились те, кто жили совсем недавно.
Мы показали этот фильм хасидам, живущим в иерусалимском районе Меа Шеарим. Они были поражены. Так уже не молятся нигде. Это неудивительно. Ведь молиться в синагогах Иерусалима или НьюЙорка и в советской Славуте – совсем не одно и то же. Люди тут очень разные, и отнюдь не все умеют молиться. Кое-кто присутствует ради поддержания миньяна. Кто-то просто хочет быть поближе к синагоге. Не все родились в Славуте. Большинство приехало после войны из разных частей Советского Союза. Кадр из фильма «Миньян»
Четвертая серия фильмов. Путешествие Из окон нашего экспедиционного автобуса с красноречивым названием «Автомузей» мы смотрим на леса и поля Украины, пытаемся вглядеться в облик разных городов и сёл.
Не так просто в 1988 году увидеть в этих украинских поселках следы той еврейской диаспоры, о которой мы знаем из книг. Наряду с Шаргородом и Копайгородом, Бершадь сохранила определенную связь с прошлым. Тут есть еще район Иерусалимка, в котором в субботу вечером собирается молодежь, чтобы петь песни на идиш, имеется одна действующая синагога, заваленная старинными книгами, около рынка местные евреи собираются, чтобы поиграть в домино и поговорить на актуальные темы. Всему этому в Бершади 1988 года оставалось совсем немного – от силы пару лет. Но тогда все это еще было.
8. Песни рынка
Люди, сидящие в лавке у еврейского сапожника из Коканда, обсуждают ситуацию, которая произошла несколько минут назад. Собственно, виновники разговора – мы сами. Милиционер проверил документы у участников экспедиции. Наш провожатый, кузнец из артели, который в этот день показывал нам город, пытается выяснить, кто из общины донес на нас в органы. А на рынке идет обычная местечковая жизнь. Бродячий баптистский проповедник появляется среди последних еврейских обитателей города, чтобы напомнить им о бренности бытия. Кадр из фильма «Песни рынка»
9. Песни кладбища
Старое еврейское кладбище в Бершади плохо сохранилось, его разрушали почти на наших глазах. А вот новое кладбище оказалось в довольно хорошем состоянии. В отличие от большей части маленьких городов Украины, здесь сохранялась община, которая следила за состоянием надгробий. Наш провожатый, кузнец, с которым мы познакомились в местечке, приехав вместе с нами на кладбище, стал обходить его, вспоминая своих родственников и друзей, большая часть которых уже покинула наш мир.
Здесь же, на кладбище в Бершади, мы встретили кантора, который переходил от могилы к могиле, читая поминальную молитву «Эль мале рахамим». Таким образом, мы оказались участниками шествия по недавней истории местечка, свидетелями воспоминаний о живших здесь людях, о погибших во время войны жителях, об умерших здесь евреях, переселенных из Румынии, о соседях и друзьях, просто о тех, кто жил и кого уже нет. По всей видимости, приехавший из какого-то большого города кантор выполнял задание живых родственников, вспоминая мертвых. Но для нас, после увиденного нами множества заброшенных кладбищ и разрушенных могил, пение на кладбище в Бершади представилось чем-то живым и немного исправляющим общую картину разрушения. Кадр из фильма «Песни кладбища»
10. Здесь была синагога
Когда-то Бершадь, как и многие подольские местечки, была важным центром брацлавского хасидизма. Удалось ли нам найти хоть какие-то его следы? Что ж, по-своему нам повезло. Мы обнаружили место, где раньше стояла синагога, некоторые говорят, что брацлавская, а другие в этом не уверены. Сейчас это место не застраивается, потому что, по местному преданию, тех, кто будет строить тут, ждет неминуемое наказание. Впрочем, почти весь город полон воспоминаний и призраков. Скоро здесь почти совсем исчезнет еврейская община, и рассказывать уже будет некому. На вопрос о количестве евреев в Бершади в довоенное время наш провожатый называет волшебное для еврейской культуры число двенадцать тысяч. К этому он добавляет, что в Бершади было двенадцать национальных советов. Но сколько в городе было неевреев? На этот вопрос ему ответить значительно труднее. Подошедшая к нам еврейская женщина Маруся помогает ему. Она говорит, что евреев было десять тысяч, а неевреев в самом городе практически не было. Они жили в селах вокруг. Современность не сулит ничего хорошего. Вокруг наблюдается рост антисемитизма, а из Москвы и Ленинграда приходят тревожные сообщения о поднимающих голову националистах.
Наш провожатый грустно смотрит на мир через свои толстые очки и рассказывает о жизни евреев Бершади. Пока еще их около двух тысяч, но уже очень скоро в городе останется всего несколько десятков евреев. Кадр из фильма «Здесь была синагога»
11. Домино и свобода
Наш последний фильм о Бершади снят скрытой камерой. Она закреплена на плече у Иехуды, а местные жители беседовали с ним о политике и играли в домино, не замечая, что их снимают. Впрочем, и до этого видеокамера не вызывала у них отторжения.
Маленький фрагмент жизни одного из последних в истории еврейских местечек за несколько лет до его исчезновения… Кадр из фильма «Домино и свобода»
Этот материал — часть книги «Еврейские местечки, города, общины». Смотрите также другие пособия антологии.