Материал из книги «Еврейские тексты и литература» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
7. Галахическая литература
Аналогично попыткам сформулировать простой смысл текста Торы, в Средние века была осуществлена систематическая работа по формулированию свода еврейских законов (Галахи). Начало этому было положено уже в Талмуде. Однако из Талмуда очень сложно выделить конкретные галахические решения для повседневной жизни. В результате продолжавшихся многие столетия трудов ученых раввинов Галаха была изложена в сравнительно лаконичной форме в своде, получившим название «Шулхан Арух». Ученых, занимавшихся формированием галахических постановлений, называют поским. Те из поским, которые работали начиная с эпохи гаонов до написания «Шулхан Аруха», носят имя ришоним, то есть «первые», а те, кто формулировал Галаху начиная с «Шулхан Аруха» и далее, – ахароним «поздние»). Здесь мы коснемся только первой группы (о галахических авторитетах XVI–XX века см. раздел 10 этой главы). До «Шулхан Аруха» известно три наиболее значимых кодекса, практической галахи: «Сефер ха-халахот» Ицхака Алфаси, известного как Риф (конец XI века); «Мишне Тора» Маймонида (1180); «Арбаа Турим» (первая половина XIV века). Первый из этих трех кодексов, по существу, является исследованием текста Талмуда, выявляющим в нем галахические решения для современной Алфаси эпохи. «Мишне Тора» представляет всю Галаху как единую систему. Не ограничиваясь Галахой, актуальной в его время, Маймонид составил свод практических правил жизни еврейского народа, каким его описывает Тора. Хотя он и использовал в своей работе всю совокупность талмудических текстов и предшествовавших ему комментариев, созданный им кодекс основан на сочетании логической и библейской, а не талмудической аргументации. «Мишне Тора» рассматривает практические галахические принципы на теоретическом уровне, не всегда привязывая их к реальной практике XII века. По этой причине Маймонид на много столетий предвосхитил будущие события. Несмотря на то, что во времена составления кодекса в Земле Израиля правили крестоносцы и ее еврейское население было минимальным, в «Мишне Тора» со всей тщательностью рассмотрены вопросы функционирования еврейского государства, в том числе сельскохозяйственные, административные, политические. Четырнадцатитомный свод «Мишне Тора» (еще его называют «Яд хахазака», так как слово яд («рука») на иврите имеет числовое значение «14») оказал решающее влияние на дальнейшую кодификацию Галахи. Однако книгу Маймонида начали критиковать сразу же после ее появления. Самым знаменитым из критиков был современник Маймонида рабби Аврахам бен Давид из Поскьера (в еврейской литературе обычно употребляется акроним Раавад). Любопытно, что его опровержения, известные как «Хассагот Раавад», как правило, приводятся внутри самого издания «Мишне Тора. Кроме самого текста «Мишне Тора» (см. схему 8 на след. стр.), который в развернутом виде формулирует галахот, относящиеся ко всем областям жизни (1), на листе имеется комментарий Иосифа Каро «Кесеф Мишне» (2) и список заповедей, разбираемый в данной главе (3). Текст «Хассагот Раавад» здесь отсутствует, так как на утверждение о существовании Первосущего нечего было возразить даже такому спорщику, как рабби Аврахам бен Давид из Поскьера.
Схема 8. Лист издания «Мишне Тора» Маймонида
Главным обвинением, обращенным против кодекса Рамбама, было отсутствие в нем прямой связи с текстом Талмуда. Галаха в «Мишне Тора» представлена не как предмет обсуждения в талмудических академиях, а как логическая система, существующая сама по себе. С точки зрения многих раввинов, такой подход лишал Галаху ее своеобразия и связи с еврейской традицией. Этот недостаток был исправлен в своде «Арбаа Турим», кодексе, составленном выдающимся ученым XIV века Яаковом бен Ашером (1270–1340), который хотя и представлял Галаху систематически, но также раскрывал ее связь с талмудическими источниками. Работу по кодификации Галахи в основном завершил в XVI веке рабби Иосиф Каро (1488–1575). Сначала им был составлен свод «Бет Иосеф», в котором была подытожена галахическая работа всех его предшественников, то есть Алфаси, Маймонида и Яакова бен Ашера. Наконец, в 1555 году Иосиф Каро написал свое итоговое сочинение «Шулхан Арух», которое, будучи сокращенной версией «Бет Иосефа», становится классическим галахическим произведением для будущих времен. Кроме всех этих сочинений, Иосиф Каро составил подробный комментарий на «Мишне Тора» Рамбама (см. схему 8). Все перечисленные нами кодификаторы Галахи были связаны преимущественно с сефардской галахической традицией. Это потребовало создание для «Шулхан Аруха» (в переводе – «Накрытого стола») ашкеназской «скатерти». Дополнение к «Шулхан Аруху» – «Маппа» (скатерть) – составил выдающийся еврейский ученый из Кракова рабби Моше Иссерлес (1525–1572). На протяжении XVI–XIX веков было составлено множество галахических сочинений разного рода, следующих «Шулхан Аруху» или противостоящих ему. Нельзя не признать, что галахическая литература являлась сердцем еврейской учености в Европе. Очень важно понять, что значение галахической литературы не сводится к практическим инструкциям для конкретных общин, кодексы не ограничиваются изложением распространенных обычаев.
Главная идея, лежащая в основании галахической литературы – это попытка основать систему жизни еврейского народа на заповедях Торы. Таким образом, галахическая литература имеет фундаментальное этико-политическое содержание. Галаха всегда построена в тесной связи с источниками, всегда опирается на строгую систему аргументации. В этом отношении она не является чисто традиционалистским учением. Традиция играет в Галахе определенную роль, так как решения отдельных людей и общин в некоторых ситуациях приобретают силу закона. Галахисты, с уважением относясь к обычаям тех или иных общин, всегда рассматривали эти обычаи (минхаги) не как ядро Галахи, а как ее оболочку. Необходимо отметить, что для еврейской традиции Галаха всегда представляла собой сферу интенсивного духовного и интеллектуального творчества. Интерес к Галахе никогда не исчерпывался практическими нуждами, а исходил из принципа Тора ли-шма, то есть изучения Торы ради нее самой. При этом Галаха всегда понималась как нечто глубоко связанное с жизнью во всех ее проявлениях. По этой причине исследования в области Галахи всегда сопровождались прорывами и открытиями. Один из важнейших жанров галахической литературы так и называется – хиддушим («открытия»). Будучи преданными галахическим исследованиям ради самой Торы, выдающиеся раввины всех времен очень чутко реагировали на конкретные ситуации, возникавшие в практической жизни. Одним из интереснейших жанров галахической литературы являются респонсы, то есть сборники вопросов и ответов (ивр. шеелот у-тшувот). Такие сборники содержат огромное количество информации относительно самых разных сторон жизни евреев на протяжении веков. Галахическая литература представляет огромный интерес не только для соблюдающих все еврейские законы, но и для светского еврейства. Как учение, описывающее жизнь еврейского сообщества на основании принципов Торы, галахическая литература может быть крайне полезна для еврейских общин независимо от степени соблюдения в них заповедей. В данной связи стоит рассмотреть вопрос об адекватности существующих галахических книг современным условиям. На протяжении XIX–XX веков проводились галахические исследования, отражающие современные потребности. Эти исследования касаются в первую очередь описания галахического поведения в новых условиях и распространения галахической проблематики на области, ею ранее не затронутые (особенно это актуально в современном Израиле). Понятно, что разные направления иудаизма по-разному определяют возможность каких-либо изменений – от радикальной смены всех обычаев до скрупулезного их сохранения, вплоть до формы одежды. Следует отметить, что в конце XIX века было составлено несколько переложений «Шулхан Аруха» для практического использования в конкретных условиях. Из них наиболее известны краткий галахический справочник «Кицур Шулхан Арух», сборник «Хаей Адам» и другие. Хорошим примером такого издания является созданное выдающимся раввином Исраэлем Меиром ха-Кохеном, известным как Хафец-Хаим (1838–1933), переложение «Орах Хаим» (первой части «Шулхан Аруха») – «Мишна брура». Кроме текста самого «Шулхан Аруха» (1), на листе (схема 9) помещены комментарии более поздних авторитетов в области Галахи – «Беур Хейтев» (2), «Шаарей Тшува» (3) и «Беер ха-гола» (4). Сам комментарий Хафец-Хаима, собственно «Мишна брура» (5), занимает скромное место внизу страницы. Он содержит ссылки на источники галахических решений и сведения о бытовании данного закона в разных общинах. Такие сведения (своего рода галахическая этнография) могут представлять интерес для всех интересующихся вариативностью еврейских обычаев.
Схема 9. Лист свода Галахи «Мишна брура»
Среди современных изданий, содержащих популярные переложения Галахи, стоит отметить книги Элияху Ки-Това, некоторые из которых переведены на русский язык. Из всего сказанного понятно, что большинство известных галахических изданий дают только общую картину Галахи; тем более это верно для русскоязычных изданий. Более того, галахические формулировки, содержащиеся в этих изданиях, часто привязаны к конкретными обстоятельствам, не всегда понятным читателю. Нередко вырванные из контекста галахические решения могут являться причиной конфликтных ситуаций и даже фальсификаций. Понятно также, что постановления, обращенные к живущим в средневековых гетто в христианских или мусульманских странах евреям, не всегда актуальны для современного мира. Иными словами, практическая часть галахических предписаний, как правило, требует обращения к специалистам.
8. Еврейская мысль
Еврейская литература с глубокой древности содержит в себе пласт, который можно определить как «еврейская мысль».
Под еврейской мыслью понимается совокупность ЕКТ, посвященных философской и вообще интеллектуальной проблематике. Большая часть этой литературы не является философией в буквальном смысле, так как построена вне рамок требований философской аргументации и отличается от большей части философской литературы по форме. Однако это обстоятельство не уменьшает ее значимости. Еврейская мысль содержится уже в библейском корпусе. Часть книг Танаха (Мишлей, Кохелет, Иов) можно отнести к так называемой литературе премудрости. Впрочем, и в других книгах, включая собственно Пятикнижие, имеются мировоззренческие и философские фрагменты. Еврейская мысль являлась существенной частью эллинистической литературы (см. разд. 3 этой главы), она содержится в литературе Талмуда и Мидрашей (разд. 4), в комментаторской литературе (разд. 6), в каббале (разд. 9), в хасидской литературе (разд. 11) и в литературе Мусара (разд. 10). Однако внутри еврейской мысли существует и собственно философское направление. Со времен раннего Средневековья до наших дней в этом духе было написано много важных текстов. Мы остановимся здесь только на тех книгах, которые популярны в современном еврейском обществе и используются в системе еврейского неформального образования. Эти книги можно определить как золотой фонд еврейской философии: Рав Саадия Гаон (882–942), «Книга верований и мнений» (Сефер эмунот ве-деот). Книга развивает распространенное в то время в арабской философии учение калама. Опираясь на принцип неизначальности всего сущего (то есть наличия у мира начала во времени), рав Саадия строит целостное учение, включающее космологические, теологические и этические представления. Бахья бен Иосеф ибн Пакуда (вторая половина XI века), «Обязанности сердец» (Ховот ха-левавот). Этический трактат, выражающий одну из версий еврейского суфизма. Книга посвящена рассмотрению человеческого поведения, однако, в отличие от галахической литературы, не с внешней, материальной, точки зрения, а с внутренней, психологической. Шломо ибн Габирол (1021–1058?), «Источник жизни». Книга, написанная в духе арабоязычного неоплатонизма, рассматривает путь души к своему источнику, который состоит в Божественной Воле, являющейся предпосылкой творения мира. Книга была написана по-арабски, но сохранилась на латыни («Fons vitae») и частично на иврите. Оказала большое влияние на развитие средневековой философии в Европе. Иехуда ха-Леви (1075–1141), «Сефер ха-кузари». Своеобразнейшее произведение еврейской средневековой литературы. Содержит попытку интерпретации иудаизма как бы с начальной точки. Книга имитирует разговор еврейского мудреца (хавера) с пожелавшим принять иудаизм хазарским царем. Особое значение имеет сформулированное в книге определение сущности еврейского народа. Оригинальная историческая концепция в сочетании с блестящим литературным стилем сделали эту книгу одним из шедевров средневековой литературы. Рабби Моше бен Маймон (Рамбам, или Маймонид, 1135–1204), «Путеводитель растерянных». Наиболее значительное произведение средневековой еврейской философии. Книга пытается выяснить сущность соотношения между Торой как учением, сформулированным в виде пророческого текста, и философией как умопостигаемым учением, разработанным арабоязычными последователями Аристотеля. Согласно Маймониду, Тора вполне соответствует философии, не противоречит ей, но в отличие от нее сформулирована на языке, доступном для коллективного постижения сообществом людей, каковым является еврейский народ. Философия же, хотя и формулирует конечную истину, но не указывает пути ее достижения. Классическое издание философского сочинения Маймонида «Море Невухим» («Путеводитель растерянных») в переводе Шмуэля Ибн Тиббона, кроме самого текста «Путеводителя», содержит философские комментарии к нему (2–4).
Схема 10. Лист издания перевода «Путеводителя растерянных» Маймонида на иврит с классическими комментариями
Рабби Леви бен Гершом (Ралбаг, или Герсонид, 1288–1344) «Книга войн Господа» («Сефер милхамот ха-Шем»). Монументальное произведение, написанное по-арабски. Описывает целостную систему мироздания, соединяющую теологию, физику, астрологию, историю. Свобода воли и творчество сочетаются в системе Ралбага с господствующим в мире космическим порядком и закономерностью.
Рабби Хасдай Крескас (1340?–1412), «Свет Господа» («Ор ха-Шем»). В книге формулируются философские основания, противостоящие распространенной в то время философии Аристотеля. По замыслу Крескаса книга должна была стать первой частью всеобъемлющего учения, формулирующего иудаизм с неаристотелевских философских позиций. Однако другие части книги так и не были написаны. Иехуда Лива (Махарал из Праги, 1512?–1609). Наследие Махарала составляет целый ряд выдающихся произведений. В них он развивает оригинальное учение, сочетающее средневековую еврейскую философию с литературой мидраша и элементами мистики. Рабби Моше Хаим Луццатто (Рамхал, 1707–1747), «Месиллат Йешарим» и «Даат твунот». Книги великого поэта, философа и мистика являются выдающимися сочинениями по этике. Мозес Мендельсон (1729–1786), «Иерусалим, или О религиозной власти и иудаизме». Написанный по-немецки трактат основателя движения Хаскалы (еврейского Просвещения) формулирует учение о совершенном государственном устройстве и его воплощении в еврейской религии. Нахман Крохмаль (1785–1840), «Путеводитель растерянных нашего времени». Книга содержит интерпретацию иудаизма с позиций немецкой философии начала XIX века. Еврейская история рассматривается как самовыражение идеи абсолютного божественного единства. Рав Аврахам Кук (1865–1935), «Орот ха-Кодеш». Учение создателя религиозного сионизма рава Кука, сформулированное в этой и в других книгах, рассматривает еврейскую историю начала XX века, в том числе развитие еврейского поселения в Земле Израиля, как первый этап избавления. Рав Кук объясняет, почему события, которых столетиями ожидали религиозные евреи, происходят в светских формах. Герман Коген (1842–1918), «Религия разума в источниках иудаизма». Книга одного из крупнейших философов начала XX века излагает его философскую систему, которую принято называть марбургским неокантианством. В своей религиозной философии, имеющей диалогический характер, Коген провозглашает приоритет персональности над субъектно-объектными отношениями, этики над онтологией. В «Религии разума» он интерпретирует религию как исторически развивающийся разум, самовыражающийся в литературных источниках. Книга послужила отправной точкой еврейской философии XX века.
Франц Розенцвейг (1886–1929), «Звезда избавления». Книга крупнейшего еврейского философа XX века содержит всеобъемлющую картину реальности, которая рассматривается как система отношений, выражающаяся в треугольнике «Бог – Мир – Человек». Эти отношения носят диалогический динамический характер, который выражается во втором треугольнике «Звезды избавления», а именно «Творение – Откровение – Избавление». В книге содержится философская интерпретация истории, этики, религиозных направлений и многого другого. Мартин Бубер (1878–1965) «Я и Ты». Книга считается классическим образцом философии диалога. Хотя это сочинение нельзя рассматривать как типичное произведение еврейской литературы, но, как и другие книги М. Бубера, оно тематически и стилистически примыкает к еврейской философии. Рабби Иосеф Дов ха-Леви Соловейчик (1903–1993), «Одинокий верующий человек» и «Человек Галахи». Будучи последователем экзистенциальной философии, в своих произведениях рав Соловейчик дал соответствующую интерпретацию традиционных еврейских представлений о человеке, о его поведении и вере. Эммануэль Левинас (1906–1995), «Трудная свобода». Книга содержит философскую интерпретацию иудаизма как «религии взрослых людей», то есть людей, несущих ответственность за других. Один из крупнейших философов второй половины XX века, Левинас «бытию самого себя» противопоставил «другого» как основание новой философии. Как и у Когена, этика у него предшествует метафизике. И хотя причины для этого у каждого из философов свои, но сам примат этики объединяет их с традиционной еврейской мыслью. Говоря о еврейской философии Средних веков и Нового времени, мы, конечно, должны были бы упомянуть Спинозу, Шломо Маймона и многих других авторов. Однако не все произведения философской литературы, даже имеющие определенную связь с еврейской традицией, можно отнести к ЕКТ. Общим моментом практически всех рассмотренных нами произведений является то, что они сознательно занимаются проблематикой, связанной с жизнью еврейской общины, хотя, как правило, делают это в рамках общечеловеческих универсальных философских позиций.
Это качество имеет огромную ценность для еврейской общины в СНГ, ведь в основном она говорит именно на языке общечеловеческих ценностей. Еврейская философская литература является настоящей сокровищницей размышлений и идей практически во всех областях человеческой жизни. Это делает ее важным элементом неформального образования. Произведения еврейской мысли могут служить основой для работы лекториев, организации дискуссий, круглых столов, встреч. Философские тексты могут играть центральную роль в молодежных лагерях, факультативах, воскресных школах. Разумеется, в каждом таком случае чрезвычайно важен вопрос об адаптации текстов в соответствии с уровнем данной конкретной аудитории.
Этот материал — часть книги «Еврейские тексты и литература». Смотрите также другие пособия антологии.