Материал из книги «Еврейская история» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
3. Методы и подходы в еврейских исторических исследованиях
Анализ источников как основа современной историографии При изучении истории еврейского народа современная историческая наука, разумеется, опирается как на источники и представления, характерные для традиционной историографии и историософии, так и на научные методы, принятые в исторических исследованиях в настоящее время. Главная особенность современных подходов к истории по сравнению с традиционными – скрупулезное внимание к источникам. Источники рассматриваются не непосредственно, как прямые факты, а критически – как свидетельства, нуждающиеся в исследовании и проверке. В этом аспекте история не только дополняет традицию, но и в определенной мере ей противостоит. Следует отметить, что в преподавании еврейской истории в системе как формального, так и неформального образования взаимодействие исторической науки и традиции имеет определяющее значение. Особенность еврейской истории состоит в том, что главными источниками еврейской историографии являются в большинстве случаев тексты, не имеющие прямого отношения к истории. Кроме уже отмеченных библейских книг, существенным историческим источником является раввинская литература. Однако большая ее часть совсем не касается вопросов истории, а рассматривает проблемы Галахи (законодательных уложений), комментирует классические тексты и т. д. Характерным примером здесь является литература респонсов (шеелот у-тшувот). Обсуждая галахические аспекты тех или иных конкретных ситуаций, складывавшихся на протяжении веков еврейской истории в разных странах, респонсы содержат очень ценный материал, описывающий не только историю общин, но и внутренний мир, представления и обычаи соответствующих времен. Кроме литературных и галахических памятников сохранилось немало и прямых письменных источников, освещающих историческую жизнь еврейских общин. Примером таких памятников являются общинные книги, так называемые пинкасей кехиллот. Такие книги часто касаются не только общин в целом, но и небольших групп (обществ по изучению Мишны и т. д.). Существует большое количество эпиграфических памятников, то есть надписей разного рода например – эпитафий на надгробиях, надписей в синагогах и т. д. Кроме того, сохранилось множество документов, писем, договоров и т. д. Бесценными в этом отношении являются находки Каирской генизы. Проблема еврейских письменных исторических источников состоит в том, что они составлены на многих языках и реагируют на культурные и исторические ситуации сразу нескольких эпох.
Наряду с письменными источниками огромную роль в изучении и преподавании еврейской истории играют материальные памятники. Для библейского и постбиблейского периода очень важны археологические находки. За последние сто пятьдесят лет археология сделала столь внушительные шаги, что во многих вопросах на нее можно надежно опереться. Однако существуют серьезные проблемы при сопоставлении археологического материала с письменными памятниками. Эти проблемы обусловлены не только древностью еврейской истории, но и тем, что евреи не пребывали в Земле Израиля непрерывно. Для более позднего периода характерно использование в качестве исторических источников предметов культа, произведений искусства и бытовых предметов. В первую очередь этот материал затрагивает антропологические и историко-культурные аспекты. Наряду с внутренними источниками имеется и большое количество внешних. Здесь положение еврейской истории опять-таки несколько отличается от историй других народов. Дело в том, что на протяжении двух с половиной тысяч лет диаспора являлась важнейшим фактором в жизни еврейского народа, а существовала она при теснейшем взаимодействии с другими народами. В результате внешние и внутренние источники по истории евреев настолько тесно переплетаются друг с другом, что очень трудно разделить еврейскую историю и мировую.
Исторические концепции в изучении истории еврейского народа Когда Иосиф Флавий написал свою историю еврейского народа («Иудейские древности»), он мог себе позволить, подобно книге Бытие, начать со слов: «В начале сотворил Бог небо и землю». Хотя античная историография и оказала на него очень существенное влияние, но основой его исторической концепции оставалась историософия Танаха. Ученым XIX–XX веков при создании современной еврейской истории необходимо было разработать новую историческую концепцию, соответствующую запросам нашего времени и сочетающуюся с имеющимися источниками. Недостаточно просто разместить факты и документы в хронологическом порядке, нужно сформулировать способ их интерпретации. В случае еврейской истории дело осложняется еще и тем, что история европейских народов, по аналогии с которой было бы естественно разрабатывать еврейскую историю, опиралась на исследование наиболее значимых событий в жизни европейских государств. Европейская история – история по-преимуществу политическая. У евреев на протяжении двух тысячелетий не было своего государства, а существование в диаспоре с ее бесчисленными разноязыкими общинами с очень большим трудом поддается систематическому историческому исследованию. По этой причине до XIX века было написано всего лишь несколько работ, посвященных истории евреев в ее непрерывном развитии от древности до Нового времени. У христианских историков имелась еще и идеологическая причина невнимания к еврейской истории – идея, согласно которой смысл существования еврейского народа утрачен после возникновения христианства. Христианские исследования библейского периода тоже подчинены этой схеме. Однако в начале XVIII века ученый-гугенот Жак Банаж (1653–1725) опубликовал свой многотомный труд «История и религия евреев», в котором еврейская история рассматривалась в постбиблейский период, хотя и в этой работе сохранялась установка на последующий переход евреев в христианство. Ситуация изменилась с развитием исследований в области иудаики. В XIX веке это исследовательское направление возникло и активно развивалось в Германии в качестве особой науки о еврействе (Wissenschaft des Judentums). Представители иудаики в первую очередь занялись исследованиями в области постбиблейской еврейской истории. Уже само утверждение о существовании богатой и разнообразной еврейской культуры после библейских времен требовало доказательства. Пионерами современной еврейской историографии являлись ученые просветительского направления П. Беер (1758–1838), Ш. Левизон (1789–1821), И. М. Йост (1793–1860) и другие. Но появление настоящей систематической еврейской истории, значимость которой не утрачена и в наше время, связано с именем Генриха Греца (1817–1891). С точки зрения Греца, еврейская история протекала, в основном, в культурно-интеллектуальной сфере. Хотя у евреев после римского завоевания и не было своего государства, но интеллектуальная жизнь была чрезвычайно богатой. История духовных достижений сопровождается в изложении Греца историей гонений и преследований. Такой подход имеет очевидно односторонний характер, но является естественным результатом использованного Грецем метода. Для составления более полной истории еврейского народа необходимо было найти социально-политический стержень, вокруг которого эта история вращалась.
Действительно, если у евреев не было своего государства, что же являлось основой исторического существования еврейского народа? Подход Греца до некоторой степени следует общераспространенному в еврейской традиции мнению, что евреев на протяжении всей истории объединяет, с одной стороны, Тора, иудаизм, соблюдение религиозных предписаний, а с другой стороны – преследования и гонения. Этот подход, при всей его верности, не позволяет докопаться до конкретных исторических явлений, как правило, связанных с социальной жизнью. В XX веке было предложено несколько исторических концепций, видящих стержень еврейского существования в социально-политической сфере. Остановимся вкратце на трех самых известных из них. Крупнейший еврейский историк Шимон Дубнов (1860–1941), живший в России, разработал собственный подход, в котором объектом исследования была еврейская община. Хотя еврейские общины и не являлись государственными образованиями, но они обладали определенной автономией социальной и даже политической жизни. Сложившаяся уже в древности форма еврейского общежития в рамках общин (кехиллот) после разрушения государственности стала основой всего существования еврейской диаспоры. В разные эпохи доминировали в еврейской истории разные общины. Так, например, в V–VII веках еврейские общины были разбросаны на чрезвычайно широкой территории – от Средней Азии до Западной Европы, но наиболее многочисленными и процветающими были общины Вавилонии, Земли Израиля и Египта. Рассмотрение еврейской истории с точки зрения жизни общин позволило Дубнову не ограничиваться интеллектуальной историей, а поднять широкий круг социально-политических вопросов, в том числе связанных с участием евреев в жизни окружавших их народов. Необходимо отметить определенную парадоксальность подхода Дубнова к еврейской истории. Дело в том, что как раз в эпоху его жизни еврейская община как институт перестала доминировать даже в еврейском сообществе. В России кагалы были официально отменены в 1844 году. В странах Западной Европы жизнь еврейского населения выходила за рамки общин уже с начала XIX века. Сам Дубнов придавал своей исторической концепции определенный политический смысл, который выразился в созданном им движении автономизма.
Идеи Дубнова имели значительное влияние на еврейское самосознание в Европе и особенно в Америке. Совершенно с другой концепцией еврейской истории выступил известный историк сионистской ориентации Бенцион Динур (1884–1973). Как и Дубнов, Динур родился в России, но основным местом его научной деятельности являлась Палестина, а после основания государства – Израиль.
По мнению Динура, история еврейского народа имеет, как и у других народов, политические основания. Таким образом, вся еврейская история строго разделяется на три эпохи: эпоха существования государства, эпоха галута, эпоха восстановления государства. Хотя большую часть своей истории евреи и не имели собственного государства, согласно Динуру, это не значит, что существовавшее при формировании народа государство не оказывало влияния на исторический процесс. Всегда сохранялась надежда на восстановление государственности, всегда сохранялась связь с Землей Израиля, в которой древнееврейское государство существовало. Подход Динура оказался ближе исторической ситуации жизни евреев середины XX века, когда восстановление государственности стало важнейшим фактором в жизни мирового еврейства. Третий подход к еврейской истории, который нам необходимо рассмотреть, – это концепция американского историка Сало Барона (1895– 1989). В отличие от Динура, Барон видел в истории еврейской диаспоры не меньшую ценность, чем в еврейской истории периода государственности. Важнейшее произведение С. Барона – «Социальная и религиозная история евреев», написанная на английском языке – рассматривает еврейскую историю как исходя из внутренних процессов, происходивших в еврейских общинах, так и с точки зрения взаимоотношения этих общин с окружающим миром. Достоинство подхода Барона состоит в более взвешенном, чем у его предшественников, соотношении интеллектуальной, социальной и политической истории евреев.
Современные методы исторического исследования и новые возможности в еврейском образовании Рассмотренные нами выше исторические концепции отчасти воплотились в создании многотомных исторических сводов, охватывающих разные эпохи и страны. Однако многие очень важные детали оказываются в этих сводах вне рассмотрения. Первый возникающий у нас вопрос: насколько отмеченные исторические концепции соответствуют внутреннему самоопределению, которое было свойственно еврейскому историческому сознанию на протяжении всей истории. Проблематичной также оказывается форма описания истории, которая часто не затрагивает реальную жизнь людей, а концентрируется на глобальных социально-политических событиях. В середине XX века сформировались новые исторические концепции, помогающие отчасти разрешить обе сформулированные выше проблемы. В значительной степени они связаны с изменением самой природы гуманитарных наук. Традиционная историография XIX – начала XX века рассматривала исторический процесс в первую очередь как задокументированную последовательность событий, обладающих значимостью для больших человеческих сообществ (народов и государств). В качестве таковых рассматривались главным образом события политические (войны, восстания, смены правления) или культурные (открытия, изобретения, религиозные брожения). История освещала жизнь выдающихся личностей (правителей, бунтарей, ученых, религиозных вождей). Жизнь же подавляющего большинства людей оставалась вне поля исторического исследования. Само человеческое общество рассматривалось избирательно, без внимания к происходящим в нем процессам.
Развитие в XX веке гуманитарных наук, в том числе социологии, антропологии и психологии, привело к определенной смене ориентиров исторического исследования. В разных странах возникли новые исторические школы, в которых имеется много очень ценного для изучения и преподавания еврейской истории. Одним из примеров изменений в подходе является рождение во Франции в 30-е годы XX века так называемой новой исторической науки. Данное направление по издаваемому им научному журналу называется школа «Анналов». Создателями школы «Анналов» явились два выдающихся историка – Марк Блок (1886–1944) и Люсьен Февр (1878–1956). Школа «Анналов» до настоящего времени является одним из важнейших направлений в современной исторической науке. Отметим несколько особенностей данного направления, особенно важных для освещения еврейской истории.
Во-первых, школа «Анналов» пытается исследовать состояние и развитие общества как некоей целостности. В поле исторического исследования попадают не только декларируемые общие нормы и события, но и реальное состояние нравов, ментальность, отношения между людьми. Такой подход сближает новую историческую науку с социологией и социальной психологией. Экономические процессы рассматриваются не обобщенно, а в контексте отношений между людьми и культурных традиций. Таким образом происходит соединение макро- и микроистории. Для еврейской истории такое сближение исторической науки и социологии имеет очень большое значение. Дело в том, что еврейская традиция всегда относилась с чрезвычайным вниманием к бытовым подробностям частной жизни людей.
Новый исторический подход позволяет соотносить развитие социальных норм в еврейском обществе с событиями государственной жизни. Таким образом, для рассмотрения исторического процесса привлекаются новые источники, которые раньше мало использовали. В качестве примера можно привести обращение к респонсам как к историческому источнику. Описываемые в респонсах частные ситуации в жизни людей имеют мало общего с историческими событиями в привычном смысле слова. Однако для «новой истории» именно динамика частных отношений представляет наибольший интерес. Такие явления, как отношения между полами, между поколениями, между интеллектуальной элитой и простыми домовладельцами, между евреями и их окружением становятся предметом тщательного исторического исследования. Другой пример – включение надгробных надписей и изображений в круг исторических исследований. Подавляющее большинство еврейских эпитафий как в Западной, так и в Восточной Европе не содержат сведений о значительных исторических событиях. Однако они рассказывают об отношении еврейского общества того или иного времени к жизни и смерти, к этому и иному миру. Эти сведения в рамках новой исторической науки воспринимаются как чрезвычайно существенные.
Другой особенностью школы «Анналов» является изменение отношения к роли современного, воспринимающего историю, человека в описываемом исследователем историческом процессе. Субъективность истории, которую в прошлом рассматривали как ее недостаток, превратилась, напротив, в ее достоинство и важную составляющую. История рассматривается отныне как диалог нашего времени с предшествующими эпохами. Данный подход в корне меняет отношение к историческому источнику. Последний становится не просто объективным свидетельством о происшедшем событии, а в то же время и выражением некоторой точки зрения, находящейся в определенном соотношении с точкой зрения современных людей. История в данном контексте возвращает себе важнейшую роль в самосознании и в системе человеческих ценностей. Споры и конфликты рассматриваются уже не просто как происшедшие в прошлом события, но как выражение определенных социокультурных отношений, значимость которых не утрачена и в наше время. В качестве примера такого рода отношения к истории можно привести изучение истории антисемитизма. Совершенно ясно, что, рассматривая это явление, скажем, в Древнем мире или в Средние века, мы не можем отвлечься от его значимости в современной еврейской истории. Например, обязательное ношение желтых повязок или накидок в Средние века не может нам не напомнить о Нюрнбергских законах времен Третьего рейха.
Новый подход к историческим исследованиям меняет отношение к интеллектуальной истории. Если в прошлом история культуры воспринималась как своего рода историческая энциклопедия, рассказывающая о знаменательных фактах и событиях прошлого, то теперь она превращается в исследование смены форм общественного сознания, историю ментальности и т. д. Это делает интеллектуальную историю важнейшей гуманитарной дисциплиной. Следует отметить, что одна из основополагающих областей современной иудаики – еврейская мысль – по существу является направлением интеллектуальной истории еврейства. В рамках этой дисциплины историко-культурные процессы нередко рассматриваются в контексте социальной жизни, ментальности, внутреннего мира. Такой подход очень плодотворен для еврейского образования – правда, он осуществляется отнюдь не всегда. Говоря об интеллектуальной истории, нельзя не упомянуть о проблемном подходе в историческом исследовании.
Рассмотрение истории как процесса разрешения социальных и интеллектуальных проблем сформировалось еще в Германии в XIX веке. В рамках еврейской истории этот подход позволяет рассматривать события давнего прошлого как актуальные для современной жизни. Ведь старые проблемы, даже будучи решенными много столетий назад, как правило, сохраняют свою значимость для современников. Приведем несколько примеров. Как известно, Маккавейские войны по большей части являлись столкновением между евреями-эллинистами и евреями-традиционалистами. Хотя внешний фактор здесь нельзя сбрасывать со счетов, основной конфликт являлся внутренним культурным конфликтом в еврейском обществе. Разные подходы к решению этого конфликта, которые имелись у евреев Иудеи, Александрии и других диаспор, оставались актуальными на протяжении веков и в какой-то мере являются актуальными и сейчас. Другой пример. Возникшее в VIII веке движение караимов выявило определенные проблемы в иудаизме того времени. Однако полемика с караимами оказалась одним из наиболее плодотворных явлений в интеллектуальной жизни средневекового еврейства. Эта полемика повлияла на развитие еврейской философии, филологии, комментаторской традиции, литературы и т. д. Очень многие моменты спора раббанитов с караимами не утратили своей актуальности по сей день. По этой причине изучение данной темы может быть важным элементом современного еврейского самосознания. Еще один пример. Столкновение в еврейских общинах XVIII века таких конкурирующих течений, как хасидизм, литовская ученость и хаскала, рассматривалось традиционной историографией в первую очередь в социально-политическом плане. Однако при ближайшем рассмотрении становится очевидным, что этот конфликт имеет в первую очередь культурно-интеллектуальную природу.
Каждое из перечисленных движений пыталось дать свой ответ на вызовы времени, каждое по-своему интерпретировало своеобразие еврейской традиции и ее отношения с окружающим миром. Изучение интеллектуальных и социальных проблем, связанных с этими направлениями, остается чрезвычайно важным для понимания современных процессов в еврейской истории.
Еврейская история и еврейская память Отмеченные выше новые подходы в историографии позволяют заново рассмотреть роль еврейского самосознания в понимании истории. Одна из возможных постановок вопроса такова: говорим ли мы о еврейской истории или о истории еврейского народа? Иными словами, являются ли евреи для нас лишь объектами исторического исследования или носителями самосознания, смотрящими на себя в зеркале истории? Внутренний взгляд на историю сближает традиционные исторические концепции иудаизма с современными научными подходами. Если история – это форма общественного самосознания, то еврейская традиция и история постоянно и непосредственно взаимодействуют друг с другом. Мы уже отметили, что в рамках современной интеллектуальной истории исторический процесс воспринимается как диалог современного человека с его прошлым. Исторический источник превращается в рамках такого диалога в обращение, вызов, требующий от современности ответа. Однако сама возможность такого диалога существует только тогда, когда между нашим временем и прошлым имеется некоторая связь. Если у нас нет точек соприкосновения с прошлым, нет объединяющих понятий, образов и ценностей, то диалог, конечно, не получится. Из этого следует, что вступить в настоящий диалог с прошлым могут лишь те, у кого имеется историческая память, то есть те, кто с этим прошлым связан и своей современной жизнью. Это, разумеется, аналогично и обычному процессу мышления: к самосознанию способен только тот, у кого имеется память. Особенность истории состоит в том, что в ней память распространяется на множество личностей и разные эпохи, поэтому она осуществляется не автоматически, а при помощи специальных усилий.
В конце XX века изучение роли исторической памяти стало очень важной частью исторических исследований. Этой темой занимались такие выдающиеся ученые, как Ф. Йейтс, М. Хальбвакс, П. Нора, П. Хаттон, П. Рикер. Одним из пионеров в данной области оказался и исследователь еврейской истории И. Йерушалми. Написанная им в 1982 году книга «Захор» переведена на восемь языков, а в 2004 году вышла и на русском. Как признает большинство исследователей, память не является простым удержанием или сохранением достигнутых данных сознания или опыта.
Память прямо связана со своей противоположностью – с забвением. Запоминая одно, человек и общество забывают другое. Это запоминание и забвение имеют самые разные причины. В историческом процессе эти причины могут быть политическими, идеологическими, религиозными. Одной из тем, важных для исследователей исторической памяти, является анализ мнемонических техник, предназначенных для запоминания тех или иных событий и фактов. В процессе припоминания использование письма может иметь не информационное, а образнофигуративное значение. В данной связи одной из важнейших проблем, попавших в поле зрения исследователей, является вопрос о соотношении письменной и устной речи. Казалось бы, зафиксированное в письме историческое событие должно запоминаться лучше, однако на уровне общественного сознания всякое событие фиксируется устно. Устная и письменная формы трансляции истории имеют совсем разную, иногда противоположную, динамику. Важность соотношения устного и письменного слова в преемственности иудаизма была осознана уже две тысячи лет назад. Динамика Письменной и Устной Торы до сих пор является основой сохранения и развития еврейской традиции. Важнейшим свойством истории, родственным самому феномену памяти, является встреча с другим, неведомым миром, с иной реальностью,
См.: Хаттон П. История как искусство памяти. – СПб.: 2003. С. 131. которая выражает наше собственное существование. В этой встрече всегда сталкиваются внутреннее, непосредственное сознание и более внешнее, отчужденное. Эта встреча проявляется в психологическом переживании, сдвиге, аффекте. Таким образом, получается, что история является еще и психологическим процессом. Индивидуальная психология в нем динамически взаимодействует с социальной. Здесь уместно вспомнить изначальное значение слова «история» – рассказ, повествование, нарратив.
Рассказывание историй в истории является не случайной, внешней формой выражения, а самой герменевтической основой историзма. Одним из важнейших вопросов, ставящихся в книге Йерушалми, является вопрос о соотношении историографии и исторической памяти в еврейской средневековой культуре. В разделе, посвященном этой теме, автор не скрывает своего недоумения по поводу практически полного отсутствия историографии в средневековой еврейской лите11 ратуре, пронизанной при этом духом историзма. Этим обстоятельством обусловлен удивительный факт отсутствия согласованности между историографией и исторической памятью. Получается, что историческое письмо начинает развиваться именно тогда, когда между людьми и событиями возникает историческая пропасть. Текст как бы заполняет эту пропасть, формируя твердое основание там, где еще недавно была живая преемственность. Важно, впрочем, отметить, что для еврейской традиции очень характерно сочетание ощущения живой непосредственной связи и отстраненного аналитического взгляда. Отсюда следует теснейшая связь исторической памяти и ритуала. Эта связь свойственна отнюдь не только традиционным культурам, к которым можно отнести и иудаизм. Различного рода праздники и обычаи не в меньшей степени характерны для современных секулярных обществ, которые стремятся сохранить историческое самосознание. В связи со сказанным необходимо отметить, что значительная часть
См.: Йерушалми И. Захор. Еврейская история и еврейская память. – Москва-Иерусалим: Мосты культуры, 2004. еврейских обычаев и ритуалов основана на взаимодействии устного текста, письменного текста и действия. Можно приводить множество примеров, но пока ограничимся рас смотрением с этой точки зрения Пасхального седера. Помнить о выходе из Египта – одна из базовых заповедей Торы. Устройство Пасхального седера полностью подчинено практическому осуществлению этой заповеди. Даже сам порядок празднования (седер, как известно, на иврите значит «порядок») соответствует классическим принципам мнемоники. Кроме того, во время седера осуществляется целый ряд мнемонических операций. Сама структура вечера зашифрована в виде песенки (кадеш у-рхац, карпас яхац и т. д.). Десять казней, упоминание которых тоже является важным моментом в возвращающейся коллективной памяти, зашифровываются в виде аббревиатуры: дацах, адаш, беахав. Весь ход Пасхального седера основан на взаимодействии текста с набором материальных символов, таких как маца, вино, харосет, карпас, марор и т. д. Однако явная цель всего действа состоит не в припоминании тех или иных событий, а в воссоздании непосредственной связи, самого ощущения Исхода. Поэтому основная нагрузка Пасхального седера направлена на установление отношений между рассказчиком (маггидом) и слушателями, которые представлены в тексте Хаггады в образах четырех сыновей. Главная цель седера – представить себя выходящим из Египта. Таким образом, воссоздание исторической памяти в данном случае является прямым способом формирования самоидентификации. Дистанция по отношению к эпохе Исхода, выражающаяся в понятии «песах поколений», сочетается с самоотождествлением с участниками Исхода, на которое направлена психологическая конфигурация седера.
4. Периодизация еврейской истории
При построении периодизации еврейской истории мы должны опираться на сочетание внутренних и внешних критериев. Евреи, особенно в диаспоре, часто оказывались в сложных и весьма динамичных отношениях с окружающей средой. Состояние еврейской истории далеко не всегда прямо соотносится с общим положением дел в окружающем мире. В силу чрезвычайной разбросанности еврейских общин еврейская история протекает на фоне многих историй, часто совершенно не сопоставимых друг с другом. Достаточно вспомнить соотношение исторических контекстов еврейских общин Вавилонии и Земли Израиля в V веке, евреев Испании и христианской Европы в X веке, евреев России и Западной Европы в начале XIX века и т. д. Состояние евреев могло не соответствовать уровню культурного и экономического развития стран, в которых в результате миграций евреи оказывались. В результате экономические и культурные подъемы и спады евреев и окружающего населения отнюдь не всегда были синхронными. Все эти обстоятельства создают определенные трудности для построения единой периодизации еврейской истории, согласующейся с периодизацией истории всемирной. Для разрешения этих трудностей мы будем рассматривать историю евреев в контексте сменяющихся культурно-исторических ойкумен, в рамках которых протекала история наиболее важных еврейских общин. Это означает, что для каждого большого исторического периода нам потребуется синхронизировать еврейскую историю с разными историческими контекстами. За основу общей периодизации истории евреев берется стандартное членение всемирной истории, выделяющее Древний период, Средние века, Новое и Новейшее время. Для еврейской истории такое членение имеет собственную внутреннюю логику. Однако каждый из этапов всемирной истории будет содержать несколько крупных периодов еврейской истории, которые относятся к разным контекстам.
Сравнительная таблица периодизации всемирной и еврейской истории
Всемирная история
События еврейской истории в контексте истории всемирной
Древний мир – завершается примерно в V веке н. э. с распадом Римской империи
Евреи в контексте цивилизаций Древнего Востока
От библейской эпохи до эпохи гаонов
Праотцы в государствах Плодородного Полумесяца (Египет, Месопотамия, Ханаан).
Эпоха праотцев: начало II тысячелетия до н. э. – XIII в. до н. э.
Войны с хананеями и филистимлянами. Формирование государственности.
Эпоха завоевания и заселения Земли Израиля: XIII в. до н. э. – XI в. до н. э. Эпоха Первого храма: XI в. до н. э. – 586 г. до н. э.
Новоассирийский период (X–VII вв. до н. э.)
Израильское и Иудейское царства в контексте общей политики древнего Ближнего Востока.
Нововавилонский период (VII–VI вв. до н. э.)
Евреи в Ассирии, Вавилонии, Иране
Вавилонское изгнание: 597–538 гг. до н. э.
Империя Ахемени́ дов (VI–IV вв. до н. э.)
Иудея и Великие Империи (Персидская, эллинистические, римская).
Эпоха Второго храма: VI в. до н. э. – 70 г. н. э.
Третья династия Ура (2112–2003 гг. до н. э.) Старовавилонский период (2003–1595 гг. до н. э.) Средневавилонский период (1595–1150 гг. до н. э.) Среднее Царство, 2-й переходный период и Новое Царство в Египте (2160–1085 гг. до н. э.) Третий переходный период и Позднее Царство в Египте (1085–332 гг. до н. э.)
Завоевания Александра Македонского (334–323 гг. до н. э.) Римская империя (c 30 г. до н. э. по 491 г. н. э.) Парфянское и Сасанидское государство (323–651 гг.)
Основные эпохи еврейской истории
Эпоха Мишны и Талмуда: I в. н. э. – VI в. н. э.
От эпохи гаонов до изгнания из Испании Средние века: с конца V в. н. э. и до конца XV в. (обычно от падения Рима, то есть упразднения германцами титула римского императора в 476 г., и до завоевания Константинополя турками в 1453 г.,или открытия Америки в 1492 г.)
С VI в. н. э. до изгнания из Испании в 1492 г. (в Западной Европе)
XVI–XIX вв.
Новое время: XV – начало XX в. (от Эпохи Возрождения до окончания Первой мировой войны в 1918 г.)
Новейшее время (от окончания Первой мировой войны (1918) до наших дней)
От изгнания из Испании до разделов Польши (1492–1772 гг.) От разделов Польши до Первой мировой войны (1772–1918 гг.) От окончания Первой мировой войны (1918) или от создания государства Израиль до наших дней
Этот материал — часть книги «Еврейская история». Смотрите также другие пособия антологии.