Материал из книги «Еврейское неформальное образование» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
Формы и методы: симуляция и ролевая игра
Формы и методы В этом разделе мы поговорим о формах и методах, которые используются в еврейском НО. Одной из самых распространенных форм является симуляция. Симуляция – это даже не форма, а целая система форм, в которой участники, оставаясь самими собой (то есть не принимая на себя каких-либо ролей, в отличие от ролевой игры) входят в определенные предлагаемые обстоятельства: притворяются кем-то (имеется в виду основное значение слова «притворяться»), ставят себя на чье-то место, примеряют на самих себя определенные обстоятельства. Собственно, эта «примерка» и является основной целью симуляции. В процессе симуляции участники исследуют те или иные обстоятельства, поверяя их на собственном опыте. Исследуя какое-либо явление или ситуацию, участник как бы становится их камертоном. Помните, как дети, стараясь понять чье-либо поведение, повторяют часть жестов изучаемого человека, движения губ, интонацию? Так они задействуют механизм симуляции. Подобным образом эта технология запускается и в НО. Вспомним несколько примеров. Одно время в еврейских лагерях и на семинарах была распространена игра «ООН», посвященная принятию решения об образовании Государства Израиль. По условиям игры участники делились на группы в соответствии с разными странами, принимавшими решение и, ставя себя на место участников настоящего заседания, обсуждали с различных точек зрения плюсы и минусы предстоящего события. Подобные симуляционные игры бывали и на тему Второго храма (и различных групп, живших в то время), и на тему Сионистского конгресса, принимающего решение по плану Уганды, и проч. Все симуляции объединяет одно правило: участник ставит себя на место того, чью позицию он исследует. Игра в театральном смысле может лишь слегка помочь этому исследованию. Главное – все-таки взгляд не изнутри, а со стороны. В отличие от симуляции, ролевая игра, напротив, предусматривает вживание в образ. Это одна из наиболее характерных форм НО. Ролевая игра – это действо, построенное по законам драматургии, но с учетом законов педагогики. Если говорить просто, ролевая игра – это спектакль, в котором каждый его участник может быть одновременно актером, режиссером, драматургом и зрителем. По ходу этого спектакля актеры не устают импровизировать, режиссеры предлагают все новые и новые сценические решения, а драматурги без устали переписывают сюжет, изменяя его по ходу действия в зависимости от происходящего. При этом все участники успевают время от времени и взглянуть на происходящее со стороны. Ролевая игра представляет собой особый способ исследования материала. Это исследование, в котором участник изучает явление путем вживания в контекст (об этом чуть ниже). Он играет в него, проверяет его различные аспекты – короче говоря, примеряет контекст на себя. Для того чтобы ролевая игра состоялась, должны быть оговорены очень жесткие рамки: понятная территория игры, ее четкая цель и, конечно, собственно театральные элементы – культурный контекст, конфликт, яркий событийный ряд. Рамки – это правила игры. Среди них выделяются неизменные рамки, то есть те, которые должны быть введены вне зависимости от темы игры, и изменяемые – вводимые для каждой игры в отдельности. К первым относятся жесткие правила поведения в игре, например: запрет на любые формы насилия, действия только внутри оговоренной территории и т. д. Вторые меняются в зависимости от конкретной игры. Они включают в себя огромное количество мелочей, которые делают игру игрой, внутри которой хочется жить: как те или иные герои разговаривают; какие условности необходимо выполнять, обращаясь к тому или иному действующему лицу; как происходит взаимодействие между группами героев (нападение, торговля, свадьба, бар-мицва, обмен секретами, политические сделки и т. п.); каким образом регламентируется деятельность различных заведений (например, таверна, тюрьма, школа, синагога и проч.). В зависимости от конкретной драматургии можно было бы добавлять бесконечное количество примеров.
Главное – все относящееся к игре должно быть оговорено понятными правилами. В ролевой игре нет мелочей. Как известно, именно жесткие рамки становятся рамками свободы, позволяя участникам импровизировать и вообще играть. За такими сложными, многофункциональными, живыми рамками необходим контроль. Подобно тому как в театре существует человек, в руках которого находятся все ниточки спектакля, так и в ролевой игре есть ведущий, сводящий воедино все игровые элементы и контролирующий энергию игры. Обычно ему дается роль, с одной стороны, не противоречащая контексту, а с другой – дающая возможность свободного проникновения в любые уголки игрового поля (глашатай, представитель прессы, шут и проч.). Несмотря на то что поле игры относится к области рамок, мы считаем нужным упомянуть его отдельно. Поле – это игровая территория. Она может быть большей или меньшей, может даже включать в себя всю территорию проекта – в любом случае ее границы должны быть строго оговорены. Поле выбирается так, чтобы оно провоцировало участника на игру. Если поле игры представляет собой ровную площадку, пусть даже огромную по своим размерам, оно вряд ли зажжет фантазию участника. Поэтому при выборе территории игры необходимо предусмотреть многие детали, главная из которых состоит в том, что у каждого участника потенциально должна быть возможность присвоения части этого поля. Поле игры подобно театральной сцене, которая содержит множество сюрпризов. Главным секретом успешной ролевой игры является наличие грамотного конфликта. Чем больше в игре заложено неожиданных конфликтов между группами участников и отдельными действующими лицами, тем ярче интрига, тем интереснее игра. Конфликт представляет собой столкновение задач. Поэтому задачи должны быть сформулированы очень четко. Это и даст участникам возможность выбирать пути их решения, отношение к ним, способ взаимодействия с другими участниками. Бесспорно, важнейший момент ролевой игры – это вход в нее; говоря театральным языком, ввод в предлагаемые обстоятельства. Можно выбирать разные способы начала игры, главное – чтобы участники получили на нее право, захотели стать ее соавторами, включились в контекст. Обычно вход в игру выполняет и дополнительные технические задачи: введение рамок, деление на ролевые группы, описание начального сюжета. Чтобы не возник диссонанс с контекстом, чтобы все элементы становились частью общего, уже на этом этапе может быть введена театрализация. Важно отметить еще одно обстоятельство. Ролевая игра включает в себя всех, кто находится на ее территории. Она не терпит ни наблюдателей, ни критиков-снобов. Это относится в первую очередь к педагогам. Ничто не может повлиять на мотивацию участников и их веру в происходящее так, как их азарт или безразличие. Каждый, кто хоть раз принимал участие в настоящей ролевой игре, навсегда останется поклонником этой формы. С этим связана ее огромная популярность. Однако, проводя ролевую игру, следует помнить: кажущаяся простота обманчива. Потому-то ролевая игра и пользуется таким успехом, что представляет собой продуманную и подготовленную до мелочей импровизацию. Примеров ролевых игр можно приводить очень много. Еврейская история и традиция дает нам богатые возможности для их организации. Множество сюжетов предлагает практически любой исторический отрезок: Второй храм, изгнание из Испании, местечко в XIX – начале XX века, современный Израиль. Однако, выбирая, нужно помнить обо всех правилах, по которым игра будет развиваться. Поговорив о ролевой игре, нельзя не остановиться на игре вообще. Ведь в любом НО игра проходит красной нитью через всю деятельность. Редкая сессия обходится вовсе без игры в той или иной ее форме. Такая востребованность игры наблюдается в НО по ряду причин. Первая и главная из них состоит в том, что игра предполагает практически постоянный личностный выбор, поскольку в хорошей игре участник может являться одновременно актером, режиссером и сценаристом. А это значит, что он неизбежно будет двигаться вперед, выбирать, решать определенные задачи, учиться новому, менять существующие модели, применяя их в новых условиях, проверяя, изменяя и дополняя. Проверить последний тезис можно, проанализировав любую игру, от «дочек-матерей» до «войнушки» и «монополии», на предмет заключенных в них необходимостей выбирать, принимать решения, запоминать информацию, ориентироваться в меняющихся условиях и т. д.
С другой стороны, игра, так же как и процесс НО, не может обойтись без четких и понятных рамок. Причем, заметим, в отличие от многих других методик сама игра вовлекает участников в понятную для них модель существования по определенным правилам: ведь в игре иначе и быть не может. Кроме этого, интрига, без которой не может существовать ни одна из игр, создает мощное поле напряжения, столь необходимое для существования эффективного процесса в НО. И опять-таки – сама обстановка игры преподносит нам подарок, для возникновения которого в процессе нам почти не приходится трудиться. Все вышеупомянутые качества игры, наряду со многими дополнительными, делают ее, быть может, самой популярной методикой в НО. Безусловно, и в изучении самого важного материала, и в исследовании серьезного содержания есть место игре. Ведь игра необходима вовсе не для того, чтобы развлечь участников, облегчить им жизнь или дать возможность отдохнуть. Игра, используемая в качестве важного инструмента НО, призвана создать определенное настроение, состояние, дать новый материал для продвижения процесса, наконец, структурировать рамки. Помимо всех уже упомянутых эффектов, игра обладает еще одним волшебным качеством – она может подать ведущему сигнал о том, в какой точке процесса находится участник, о его проблемах, месте в группе и т. д. Захватывая, заставляя осваивать пространство правил, игра открывает участников иначе, в том числе и для них самих, как бы вскрывает новые стороны их интереса. Если на протяжении многих сессий нет и намека на игру, значит что-то идет не так: возможно, ведущий становится излишне догматичным или сама тема давно уже не слишком интересна участникам. Как раз в нашей профессии часто бывает, что, скажем, та или иная традиция хорошо известна участникам, определенные исторические факты упоминались множество раз. Вот тут-то и приходит нам на помощь игра. Ведь все можно «пройти» самому – играя. И тогда еврейская традиция становится для участника его собственной, а история превращается в личное игровое поле. Отсутствие игры или хотя бы некоторых ее элементов в той или иной форме – признак того, что и самому ведущему неинтересна и тема, и группа, и участники. И никакие умствования не заменят живых механизмов игры, когда материал, его осознание, исследование и дальнейшее созидание рождается непосредственно в процессе НО. Теперь, когда упомянуты уже практически все элементы еврейского НО, нам предстоит поговорить о «чудесах». Дело в том, что в НО, даже если ведущий умеет закрыть и открыть группу, организовать игру, придумать симуляцию и т. п., его вовсе не обязательно ждет профессиональный успех. Дело в том, что в НО, в отличие от других педагогических подходов, существует еще и множество дополнительных «секретных» элементов. Один из главных секретов успешного НО – контекст. Понятие «контекст» объяснить весьма непросто. Ведь это нечто, что существует независимо от нас и наших представлений о нем, отчего и оказывается так трудно его ухватить, определить, указать на него. Но описать это понятие необходимо, поскольку в НО оно является одним из ключевых. Поэтому придется подойти к определению с разных сторон. Контекст – это в первую очередь фон, на котором разворачиваются все события в поле НО. Причем фон не простой, а активный, являющийся сам по себе инструментом, потому что контекст не просто существует – он оказывает постоянное влияние на происходящее, меняет его. Многие еврейские преподаватели случайно или сознательно включают контекст в поле своей профессиональной деятельности. И они, на наш взгляд, совершенно правы. Ведь иногда контекст сам по себе способен совершить чудо. Давайте представим себе семейный праздник – скажем, Рош ха-Шана. С точки зрения содержания – не слишком понятно, зачем это нужно. Вроде и никаких новых знаний участники не получают, и обмена познавательной информацией не происходит. Однако контекст вытягивает вечер. Как? И объяснить-то непросто… Звучит «правильная» музыка, вечер четко структурирован, освещение продумано до мелочей, профессионально организовано пространство. Да и сами участники чувствуют, что ведущий знает, что делает, что они в понятной для них ситуации. Это и есть маленькое чудо. В результате «работы» контекста мероприятие удается. Раз уж мы упомянули о пространстве, давайте скажем о нем еще несколько слов. Кто-то скажет: «Да какая разница, в каком пространстве проходит сессия. Конечно, хорошо, чтобы всем было удобно, но в конце концов главное – содержание!»
Вот тут-то мы и попались. Ведь, как мы знаем, инструментом в НО является все, включая, конечно же, и пространство. Независимо от того, думаем мы о нем или нет, оно будет оказывать влияние и на участников, и на нас, и на процесс в целом. Поэтому лучше иметь его в виду, причем сразу в качестве инструмента, то есть того, что помогает достигать определенных эффектов. Вероятно, нет необходимости доказывать, что одна и та же сессия для пятнадцати человек, проведенная в спортзале или в комнате размером три на четыре метра, пройдет по-разному. И дело тут не только в том, свободно будут сидеть участники или им придется тесниться и толкать друг друга локтями. Пространство через атмосферу повлияет на само содержание. Да и ведущий проведет эти группы по-разному. Ему придется задуматься, как разместить участников и относительно друг друга, и относительно окон (солнце в глаза им или ведущему?), и относительно его собственного места. А вот если мы позволяем себе игнорировать пространство, его «месть» оказывается очень серьезной. Поэтому никогда не стоит вступать с пространством в единоборство – оно гарантированно окажется сильнее нас. Необходимо в каждой сессии делать его нашим союзником. Часто приходится слышать: в этой комнате невозможно работать. И в большинстве случаев такое утверждение оказывается абсолютно несостоятельным. Ведущие просто не подумали, как вступить в союз с пространством. Впрочем, одно необходимое требование к пространству всегда останется неизменным: помещение, в котором предстоит работать, должно быть таким, чтобы все участники могли сесть в один круг – даже если в процессе данной сессии и не придется в него садиться. Это довольно сложно сделать в узкой вытянутой комнате. Если пространство вынуждает кого-либо из участников занять место «во втором ряду», мгновенно превращая его из участника в наблюдателя, зрителя, то оно действительно непригодно для проведения сессии. То же самое верно для сессий и форм, проводимых на улице. Там влияние пространства на процесс еще более сильное, поскольку включает больше значимых для участника факторов. «Где проходит игра? – На улице. – А конкретнее? – Где получится… А какая разница?» Разница, конечно, огромная. Какую роль в игре примут на себя деревья? Можно ли уходить за здание? Где граница игры? Не лучше ли, чтобы было где спрятаться? А куда при необходимости убегать? Понятно, что все эти вопросы требуют однозначных ответов. Кроме того, что пространство является важным инструментом, оно, само по себе влияя на участника, остается постоянным фактором процесса. Много ли вообще существует факторов, которые неизменно присутствуют на всем протяжении сессии от ее начала и до окончания? И раз уж пространство является таковым, необходимо его влияние сделать таким, какое необходимо для нашей сессии. На вопрос о том, работает ли пространство на нас, на нашу идею, форму, содержание и прочее, необходимо отвечать постоянно и, отвечая, действовать соответственно. Итак, все факторы процесса, включая самые мелкие (атмосфера, участники, помещение, ведущий, содержание, рамки и многое, многое другое), образуют контекст. Все они оказывают непосредственное активное влияние на образовательный процесс, то есть являются образовательными факторами. Таким образом, контекст в НО – это совокупность всех образовательных факторов. Взаимодействие различных элементов контекста между собой делает его волшебной палочкой НО, потому что, просто существуя, он способен творить настоящие чудеса: менять отношения между участниками, провоцировать учение, рождать новые темы. Именно из-за веры практиков НО в контекст нас так часто обвиняют в несусветных грехах – мол, объявляя контекст высшей ценностью, НО превращается в антиинтеллектуальный подход, устроенный по принципу «что происходит, то и хорошо». Эти обвинения основываются, помимо слабого знакомства с подходом, вероятно, на путанице между формой и содержанием, происходящей в головах у наших обвинителей. Очевидно, они, стремясь все в жизни назвать своими именами, принимают контекст за часть формы. Поступать подобным образом – все равно что считать дыхание частью тела. Между тем нам кажется, что ключом к пониманию явления контекста является его изначальное значение. Контекст – это сплетение и соединение всех факторов, всего со всем, в том числе и формы с содержанием. Это и помещение, и вообще всё то, что мы видим в процессе сессии, и настроение ведущего, и система норм общения, принятая в конкретной группе, и даже общие воспоминания участников – словом, все, что так или иначе влияет на участника, отражаясь в процессе. Именно поэтому часто бывает так трудно описать успешные программы в НО. Вроде бы все можно разложить по полочкам, но остается чтото неуловимое, что и является изюминкой успеха. По той же причине часто проваливаются механически скопированные формы. Даже если, повторяя что-то, что показалось успешным, ведущий не пропустил ни одной мелкой детали, форма может не пойти. И произойдет это вовсе не потому, что плоха форма или это «произведение одного ведущего» (говорят, бывает и такое). Дело, вероятнее всего, в том, что ведущий забыл о контексте, не проверил, какую роль играли сопутствующие факторы, и контекст моментально напомнил о себе. Неформальное образование в принципе провозглашает контекстный подход к содержанию. Это не только признание того факта, что контекст является образовательным фактором. Контекстный подход означает формирование дополнительного содержания вместе с участником в процессе обучения. В этом смысле он противостоит обычному, конкретно-предметному подходу, при котором объем материала и система координат, в которой он подается, заранее известны во всех мелочах. Поскольку в НО отношение к материалу является ключевым моментом подхода, то, как учить, в какую сторону идти, какие аспекты затрагивать, – все это может быть определено лишь в процессе. Пройти обязательный материал – дело нехитрое. Как сделать это так, чтобы он оказался вписанным в личностные рамки участника, чтобы, оттолкнувшись от него, участник продолжил исследование в интересующем его аспекте? Иными словами, как сделать содержание контекстным? Вот еще один вопрос, ответ на который ищет и находит НО. Пришло время описать основу еврейского неформального образования. Если с еврейской точки зрения, как мы уже упоминали, основ12
Представим себе, что мы занимаемся теорией относительности. Очевидно, что мы имеем дело с широким содержательным полем. Как подойти к исследованию? Проверить понятие относительности на бытовом уровне? Вывести теорию заново? Обнаружить ее место в математической системе координат? Начать с космоса? Если мы задаем подобные вопросы, если готовы к различным ответам, если можем структурировать поле, на которое можно войти с разных сторон, в котором участник может выбрать собственный путь исследования, речь идет о контекстном подходе. ным принципом НО является правило «Учи отрока путями его», то с общефилософской точки зрения НО основывается на гуманистическом подходе. И это не просто педагогическая начинка, а цельный идеологический базис, на котором стоит все здание. НО – практика гуманистического подхода. Поэтому многое в системе еврейского НО можно осознать, только хорошо понимая, что такое гуманистический подход. Поскольку речь идет в первую очередь о педагогической системе, в данном случае мы считаем уместным использование слова «ребенок» наряду с обычным в этой брошюре термином «участник». На первый взгляд, предмет представляется вполне ясным. Гуманистический – значит человеческий, признающий в каждом (ученике, участнике) человека, личность. Именно с таким определением довольно часто приходится сталкиваться. Однако на деле все оказывается не так просто. Сделаем краткий анализ приведенного определения. Кто, собственно, должен признать эту личность? Ответ как будто очевиден: педагог, преподаватель, взрослый, если речь идет о ребенке. Но ведь тогда получается, что этот взрослый изначально наделен некой высшей силой, позволяющей признавать или не признавать, видеть личность (если повезет) или, напротив, считать ребенка низшим существом. Неужели это и есть гуманизм? Попробуем разобраться. Начнем, как это ни покажется странным, с подхода, противоположного гуманистическому. Это необходимо не только в силу широкого распространения этого подхода, но и потому, что его механизмы важны для понимания самого принципа взаимоотношений в педагогическом процессе, да и вообще в жизни. Кроме того, многие особенности гуманистического подхода легче осознать, идя от обратного, анализируя более знакомые и привычные механизмы. Подход, о котором идет речь, мы и наши единомышленники называем авторитарным, силовым, манипулятивным, хотя, надо признать, его апологеты искренне видят в нем единственно возможный способ организации педагогического процесса.
Схематически подход мог бы быть изображен так:
Этот материал — часть книги «Еврейское неформальное образование». Смотрите также другие пособия антологии.