Материал из книги «Посты и Дни Памяти» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
«Детские стихи из Терезина»
Тексты свидетельств, отрывки из дневников и художественных произведений для проведения этой сессии можно найти в интернете: «Детские стихи из Терезина»
40–120 участников подростки, студенты, семьи
4–8 ведущих
2–2,5 часа ткань, светильники, ватман, бумага А4, ручки, фломастеры, краски, тушь, кисти.
Вступление «Ты любишь писать?» – «Мне легче, когда я пишу стихи. Это единственные мгновения, когда мне хорошо…» Гануш Гахенбург, 14 лет. Из дневника бывшей заключенной Ханы Поссельтовой-Ледереровой. Всего в Терезине было более десяти с половиной тысяч детей младше пятнадцати лет и около двух тысяч – младше восемнадцати лет. Из двенадцати с половиной тысяч детей выжило около тысячи. Детские дома располагались в тринадцати зданиях. В каждом здании размещалось от двухсот до трехсот человек, на одну комнату приходилось от пятнадцати до сорока детей. При каждом детском доме был изолятор, врач, медсестры и другой вспомогательный персонал. Каждая комната (иногда две) считалась самостоятельным детдомом со своими воспитателями и вожатыми. Учить детей было запрещено. Три года оккупации и время, проведенное в Терезине, сделали из детей философов. Неотступная мысль о смерти, даже если она не допускалась сознанием, терзала, и дети задавались вопросами, на решение которых обычно уходит вся жизнь. Через стихи детей участники смогут познакомиться с Терезинским гетто, задуматься о том, как дети переживали эту трагедию.
Ведущему На основе данного материала можно провести групповую сессию или вечер стихов.
Подготовка Безусловно, нужно подготовить место, где будет проходить сессия. Хорошо, если есть возможность завесить стены белой тканью и расположить репродукции картин художников – узников Терезинского гетто. Их можно дополнить и фотографиями из гетто.
Ведущему Стоит избежать создания траурной обстановки.
С помощью картин и фотографий нужно создать атмосферный контекст, который будет способствовать исследованию темы. Для примера мы приводим ниже несколько фотографий и картин, которые можно использовать при оформлении помещения для данной сессии (http://www.jerusalem-korczakhome.com/makarov/mak6.html):
Примеры
Рут Гутманова (1930–1944). Композиция (Терезин)
Терезинские дети
Примеры
Практически все журналы, выпускаемые в детских домах, сохранились. «Камарад» («Товарищ») – один из наиболее известных.
Страница одного из Терезинских детских дневников
Ход сессии В самом начале стоит сделать небольшое вступление и рассказать участникам о Терезинском гетто: для чего оно было создано, кто туда попадал, что отличало его от остальных мест и т. д. Далее ведущий предлагает участникам присоединиться к одному из ведущих. По всему залу расположены круги из стульев (по десять стульев в каждом, по общему количеству участников). Все стихи можно условно поделить на «детские» и «взрослые», написанные уже подростками. У каждого ведущего должны быть стихи той и другой категории. Хорошо, если есть возможность распечатать стихи, чтобы участники, присоединившись к одному их ведущих, получили тексты, с которыми им предстоит работать в этой группе. Ведущий читает стихи и предлагает участникам предположить: сколько лет автору стихотворения, какая реальность его окружает, как он смотрит на это (оптимистично/пессимистично) и т. д. Нет задачи угадать наверняка (тем более что авторы большинства стихов неизвестны) – скорее надо попробовать представить на основе прочитанного, каким был мир, в котором жили дети Терезина: что их волновало, какие они задавали вопросы, что угнетало больше всего, а что вселяло надежду. Работа в группе длится не больше десяти минут. После этого ведущий вечера приглашает участников поменять группу и присоединиться к другому ведущему. Во второй сессии работа в группах аналогична: знакомство с текстом и попытка выстроить картинку происходящего или того, что окружало детей. Заключительный этап сессии проходит в специально подготовленном пространстве, в одной из частей зала. На полу необходимо разложить большое количество листов ватмана квадратом, так чтобы все участники могли занять удобное место у края листа (таких квадратов может быть и несколько – в зависимости от общего количества участников). В центре квадрата нужно оставить краски, тушь, мелки, фломастеры и т. д. Предложите участникам нарисовать мир Терезина таким, каким он представился им из стихов детей. Тексты стихов приводятся по публикации на сайте «Дом Януша Корчака в Иерусалиме».
Примеры
Садик
Вот он, он садик садикаленький. аленький. Пахнут розы робко. Ходит мальчик маленький Узенькою тропкой. И похож мальчоночка На бутончик ранний. Лишь бутон раскроется – Мальчика не станет.
Терезин На стенах грязных грязи пятно. Колючая проволока. Окно. Тридцать тысяч уснувших навеки. Однажды проснутся они и увидят Собственной крови реки. Я был ребенком назад два года, года Мечтал о дальних мирах. Теперь я взрослый, узнал невзгоды, Я знаю, что значит страх, Кровавое слово, убитый день. Не рассмешит меня дребедень, Не напугает чучело на огороде. При этом верю – все это сон, Колокол вздрогнет – и окончится он, Проснусь и вернусь я в детство, Оно, как дикая роза в шипах. Ребенок ущербный у матери на руках, – Она его нежит больше детей других. Дни моей юности – что ожидает их? Враг да удавка.
Примеры
Юность страшна. Страшен ее приговор: Вот – зло, вот – добро, а вот твой позор. Там, вдалеке, где детство уснуло сладко, На узеньких топках Стромовского парка Кто-то смотрит из дома. Но в том окне Одно лишь презренье осталось ко мне. В ту пору, когда сады набирали цвет, Мать подарила мне Божий свет, Чтобы я плакал. Я сплю на досках при свете свечном. Но время придет, и увижу в упор, Что был я всего лишь маленьким существом, Таким же крохотным, как этот хор Из тридцати тысяч жизней, Замолкших тут. Однажды воскреснут на милой Стромовке они, Подымут холодные веки, Глянут во все глаза на текущие дни, И снова уснут Навеки. Гануш Гахенбург, 14 лет Считалка Эники-беники, Геттовски кнедлики, Без масла, без соли, Без меда тем боле, Эники-беники-бемс! Аноним Без названия Солнышко-око, Божья коровка,
Примеры посиди немного На моей ладошке. Целый день спешишь ты От цветка к цветочку, К нам сюда в окошко К ночи залетишь ты. Божья коровка, Улетай из гетто! Нет у нас ни солнышка, Нет у нас ни теплышка, Нет у нас на кустике Розы ни одной. Лишь мечта одна у нас – Поскорей домой. Где ты будешь, солнышко, Божья коровка? В пекле иль на небе, Близко ли, далеко? Расспроси у небушка, Когда нашу бабушку Воротят с ВОСТОКА. Аноним Без названия Дом, родимый дом, Дорогой, единственный, – Песню пела Аничка, Умолкла навсегда. Где же ты, мой дом, Сказочный, таинственный,
Примеры
Самый-самый дорогой, Самый разъединственный. Да я ли теперь Разве Милена из Градца? Имя мое – три цифры да печатных две буквы. Милена Бабочки здесь больше не живут Бабочка та последняя бабочка та последняя самая, полная солнечного золотого цвета как желтого солнца слеза о белый звякнула камень и тут же легко взлетела словно хотела успеть расцеловать мой последний свет. В гетто живу уже седьмую неделю подругой мне стала каштана белая ветвь друзьями в саду – желтые одуванчики Но бабочки здесь больше я не встречал та была самой последней бабочкой в гетто бабочки здесь не живут. Павел Фридман, 04.06.1942 Баллада Сколько транспортов? Сколько их пережил из Пардубиц Пепек в Терезине? Сколько транспортов? Сколько их пережил из Находа Карлик в Терезине? Три? Два? Один? Не знаю. Мы снова в списке,
Примеры мама уже собирает вещи. Хейндл орет. CC готовит свой танец в Терезине? Молись, «мертвая голова», призывает тебя идолище Гитлера! Золотые тельцы и в Терезине крадут именем чистой расы, набивают бездонные свои карманы, мордуют в Терезине «жидяр» смердящие злодеи, мерзавцы И здесь в Терезине. Мордуют и славян, И цыган – «лжецов» Именем чистой расы. Оболванили народ, какой только гадостью не кормил его тысячелетний рейх понаделали из людей ослов, овец, вот и носятся они по горам и долам, Бекают, мекают – обезглавленное стадо: «Зиг хайль! Зиг хайль!»
Обещают им «лебенсраум», но это все лишь «траум» тысячелетнего рейха. «Эс коммт дер таг,
Айн нойер таг» И для нас. Кая
Да здравствует победа! (нем.) – распространенный лозунг и приветствие в нацистской Германии.
Жизненное пространство (нем.)
Мечта, иллюзия (нем.)
Наступит день, новый день
Примеры
Без названия Хотите посчитать? Нары – раз, Одеяло – два, Фуфайка – три, Миска – четыре, Ложка – пять. Все, что у меня есть. Больше нечего считать. Нет, нет, нет! Здесь у меня папа, Здесь у меня мама, Здесь у меня сестричка, Здесь у меня братишка, Пусть мы и не вместе, Я люблю их всех. Есть у меня два глаза, Есть у меня два уха, Есть и добрые мысли, Есть и живое сердце, Есть у меня мозги – Это мой тайный клад. Бабушка вынянчила, Семья вырастила, Школа выучила – Есть у меня основа, И из всего, что знаю, Черпаю нужное слово. В гетто наша училка, Как об отце родном,
Примеры
О Коменском рассказала. Нам силы давало это – Вот он – источник света. Вслед Коменскому повторяю: «Промчится гневная буря, И все, что в жизни утратил, Ко мне возвратится снова». «Лихтшпере» (отключение света с целью коллективного наказания. – Прим. ред.) «Лихтшпере!» Как, снова «Лихтшпере»? Что за издевательство! Или кто-то над нами шутит? Кто это сказал? Ты? – Нет, не я. «Лихтшпере» – можно в темноте повалять дурака. А как? Да вот так: Немного побаловаться, подраться и поиграть, чего-нибудь рассказать, напроказить, расхохотаться, кому-нибудь наподдать. Всё. Устали, стихает возня. Эрвин песенку напевает о маленьком домике о дворе, огородике
Примеры о милом ребеночке об игривом котеночке о мягкой постельке о теплой печурке о дающем тепло угле лежащем в огромном ящике, – ооооооооооооо о домашнем уютном тепле. И тут наступает глубокая тишина. Огромная тишина, полнейшая тишина. Не морозит тебя тишина? Нет-нет, не морозит. Не холодит тебя тишина? Нет, не холодит. Жаром сердца, дыханьем своим делятся между собой друзья – вот и душа в тепле. И вдруг приходит на ум: ведь ты до сих пор не знал, и понял только теперь – стужа за дверью, и всюду тьма нечеловеческой злобы. А здесь – тепло. Здесь ЧЕЛОВЕК. Здесь люди, а там – лишь звери впотьмах, здесь ЧЕЛОВЕК – и не стыдно плакать у всех на глазах.
Примеры
Без названия Сарой праматерь звали. А Сарой-Теркой Я называюсь – узница Терезина. Жил-был на свете домик, стоял под горкой, В доме – квартирка в четыре светлых окна. Всех приглашаю там побывать, как в сказке: Кухня чистым-чиста и глядится в сад – Розы алеют, блестят анютины глазки, Меж голубых незабудок фиалки горят. Выглядит сад на удивленье пестро. Всех я сейчас приглашаю войти туда – Рядышком дружно стоят, как родные сестры, Острые астры и скромная резеда. Вот и диван – подушка и покрывало – С ножками столика вровень. Там у окна Милая бабушка сиживала, бывало. Теперь не сидит, в могиле лежит она. Мускат за окном розовый и бордовый, Как поживаешь? Кто холит тебя сейчас? Звонкие колокольца петуньи бедовой, Кто слушает песни ваши? Кто поливает вас? Столик на четверых, кто тебя накрывает? Кто здесь хлебает суп? Кто разливает бутыль? Родительская постель, кто ее расстилает? Кто в ней сегодня спит? Кто вытирает пыль? Как расписная шкатулка у Тёрки светёлка. В ней собралось не ценимое прежде добро: Куклы, картины на стенах, книги на полках, А на столе – кисть, карандаш и перо.
Примеры
Тут обрывается сказка. Как все, по приказу, Как велено, из дому вышла. Надела пальто. Всё, что любила, да не ценила, сразу Вдруг превратилось в одно большое НИЧТО. Мы на заре взвалили на плечи котомки. Двери закрыли – в скважине хрустнул ключ. Прочь мы уходим, уходим в такие потемки, Где ничего-ничего… Только памяти луч. Тёрка Никогда не забуду Вечером в лазарете, глядя на нас с любовью, Бабушка приподымала руку, едва дыша. Тихо рыдала свечка возле ее изголовья, Так, как будто бы это рыдала моя душа: «Бабушка, дорогая, останься на этом свете! Хочешь, задай мне перцу, хочешь – задай ремня. Я – терезинская, все научилась терпеть я, Бабушка, дорогая, не оставляй меня!» К бабушке мать склонилась, гладит дряблую руку, Капельки пота стирает с похолодевшего лба: «Мама, спасибо за все, Господь твою примет муку, Он-то оттуда видит, какая твоя судьба». И мамино слово застыло, так застывает эхо, Устала оно толкаться в двери безумного рейха. Бабушка улыбнулась, мутным погладила взором Маму, меня и папу, Ханичку и Петра, И тут же взгляд ее начал шарить по коридору, По уголкам лазарета, будто бы только вчера Ее навещали в больнице две дочери и три сына,
Примеры
Вот уже год как ищет она своих четверых. Ищет и не находит, их поглотила чужбина. Еще она ищет внуков и не находит их. Будит нас желтое солнце и голубое небо, Наверно, в раю проснется бабушкина душа. Отдали мне узелочек, вот что мне остается: Сахара три кусочка, два тонких ломтика хлеба, Четыре иконки обернутых, огрызок карандаша. Письмо, что было написано месяц тому как раз, Внукам благословенье, последний ее наказ: «Скорей карандаш из рук улетит, Чем бабушка внуков своих вразумит. Пусть моя крепкая вера Будет для вас примером. Вот вам – души пыл, Вот вам – души весть: Добрый человек был, Добрый человек есть, Добрый человек будет, Если Господа не забудет. Он обязательно должен быть, Если начнет с себя Зло на земле винить». Бабушка, не подведу тебя! Рут, 14 мая 1944 года К сумраку Сумрак, какие тебя принесли облака, от кого ты принес мне привет, ветрами гоним? По дому родному изводит меня тоска – можешь его поцелуй к устам приложить моим?
Примеры
Сумрак, сейчас ты, пожалуй, один на земле, кто видит глаза мои, полные жгучих слез, капающих на колени. Глаза мои ждут во мгле свидания с Эрецом, с тенью олив и лоз. Может, на свете один ты знаком с тоской дщери Сионской и знаешь, что плачет она о местечке малюсеньком, что над Лабой-рекой, и о том, до чего ей туда дорога страшна… Неизвестная девочка из L 410 В Терезине Когда новичок появляется здесь, всё ему кажется мрачным: Не буду картошку черную есть и спать на нарах чердачных! Кругом грязища и в крыше течь. Пол и тот, что земля сырая. Как жить мне здесь и куда мне лечь? Я себя измараю! Здесь шум несносный, здесь мух не счесть, зараза – с ней шутки плохи! Ой, что меня так укусило здесь – да неужели блохи? Страшно здесь летом, страшно зимой – нас всех Терезин ужасает. Но когда мы уедем отсюда домой, никто, даже Бог, не знает. Неизвестный мальчик из L 417 или L 318
Примеры
В Терезине в так называемом парке дед коротает часы, и думает, что он на райской траве. До бороды усы. Чепчик на голове. Черствый хлеб разгрызает деснами, зуб-то у деда один. Милый, грызун мой старенький! Вместо булки и линцензупе заработал лишь клок седин.
Кто в Праге кров имел и пищу, Кто в Праге был здоров, богат, В Терезине стал жалким нищим, Стал доходягою в бинтах. А кто жил в бедности, в недуге, Переживет и Терезин. Тому же, кто привык к прислуге, Здесь светит только гроб один.
Мышка Сидит на полочке мышка, ловит блоху в своей шубке, да поймать эту блошку не может – та залезла под самую кожу. И уж так извелась наша мышка – не блоха, а чертовка, ей-богу.
Примеры
Но тут папа пришел, и с порога стал вычесывать мышкину шубку, И поймал эту блошку-чертовку, и понес ее на сковородку. Мчится радостно мышка к деду: «У нас есть блоха к обеду!» КОЛЕБА Q 306 Здесь их убежище, здесь их жилище. На чердаке ветер воет и свищет. На верхотуре живет двадцать детей, Ходит чердак ходуном от разных затей. Мало здесь места, но много для них не нужно, На столе и диване играют дружно Марианка, Томи, Анитка, Ивонка. Здесь Ивонка все время щебечет звонко, А вот Томи несчастный все время плачет. Томи Брандейс конвертики собирает, А Маженка все время стихи сочиняет. Ветер врывается к ним на чердак, Двадцать детей проживают вот так: На чердаке под бревенчатой крышей Темною ночью пугают их мыши. Серые мыши шуршат и пищат, Дети от страха все ночи кричат. Зденек Грюнхут Сочинения Гануша Гахенбурга *** Кто я такой? Какого племени, роду? К какому я принадлежу народу?
Примеры
Кто я – блуждающий в мире ребенок? Что есть Отечество – гетто застенок Или прелестный, маленький, певчий край – Вольная Чехия, бывший рай? «Ведем», № 7 Вопросы и ответы К чему человечеству точность прекрасной науки? К чему ему женщин красивых губы и руки? К чему этот мир, если миром бесправье правит? К чему ему солнце, коль день никак не настанет? Зачем ему Бог? Чтоб только карать и мучить? Иль чтоб человечество стало немного лучше? Может быть, мы и не люди вовсе, а звери, Рожденные для страданья, чтоб сгнить в пещере? К чему эта жизнь, где всё живое так жалко? Зачем превратился мир в огромную свалку? Верь мне, сынок, всё так обернулось страшно, Чтобы стал ты мужчиной! Чтоб воевал отважно! *** В зале рукоплескания. Сосборена в ожидании Черного занавеса материя – Скоро раздвинется, И начнется мистерия. Свет, предвещающий тьму, на склоненные головы люда Тени бросает, и люди дремотно вздыхают, Убаюканные предвкушением чуда. Будущее им снится. Мир подает на подносе гуся, как в детстве,
Примеры
Раскланиваясь, подавал – и раздувается «Эго». Свист оглашает сцену, вот-вот разыграется действо, И публика, грезя о пище, собирает в трубочку губы. *** Вы, свинцовые облака, которые ветром гонимы, вы, летящие к цели, которая вами не зрима, образ синих небес несете вы вместе с собою, вы несете в себе пепельный запах дыма, вы несете в себе кровавое марево боя. Вы, сохраните нас! Вы, которые только газ; вы плывете в мирах, не ведая цели и жажды. Я, ожидающий смерти скиталец, хочу однажды, как вы, до будущего расстоянье – метр за метром – измерить, но не возвращаться с попутным ветром. Вы, облака из пепла, что на горизонте пасется, вы – вечная наша надежда и веры знамя, вы в грозный час затмевающие нам солнце, гонит вас время! И день – за вами. Сверху вниз Когда я ребенком был – мир ясный был и простой: Дерево в полую ветку как в дудку поет, Статуя Вацлава – заживо окаменевший герой, Луна – большеротая девочка дивной красы, Человек растет, когда дождик вовсю идет, В тюрьму заключенное время – это часы. А что же сейчас? Обезжизнело всё, красота исчезла, хотя Любила меня и была подружкою мне. Но снова, как из пелен вылезшее дитя, В жизни постылой ищу красоту и вижу во сне.
Примеры
Ребенку везет – любимую вещь детвора Взглядом отыщет и там, где царит разруха. Мне ж научиться любить мертвые вещи пора, А для этого надо набраться духа. Вера в ничто Я одинок мне снятся обманные сны я одинок все кровли вдали снесены я одинок мчатся ужасов черные тучи я одинок мы обломки на волнах кипучих я одинок полыхают воды огнем я одинок я упал на пороге чужом я одинок кости в лохмотьях кожи я одинок нет дыханья на бездорожье я одинок расцветают розы в саду я одинок я молчком рядом с Тобой иду я одинок и потому способен обнять Тебя кому я подобен поскольку я одинок. Я одинок и сказать мне хочется
Примеры всё рождается из одиночества чтобы напиться света. я одинок мне нет никакого ответа в пепле после огромного пламени нет ничего. Жизнь и смерть Весь мир – это жизнь и смерть: солнечный луч, обжигающий твердь, дикая буря в морях, заливающая острова, вечна любовь – кровью земля жива. Когда в зеленую жизнь одеваются дерева и понедельник следует за воскресеньем, когда ветерок повторяет слова книги, заполненной сердцебиеньем, когда юный моряк, силы недюжинной полн, насмерть сражается в море с гробами волн… Кровь, вечно алая, вечно живая кровь пока не устанет в стенах холодных биться из праха народ восставать будет вновь и вновь чтобы жить – и жизни учиться. Сердцевина черна. И это ничто – есть круг, это ничто есть пространство, Бог и закон, белые облака к правосудью плывут, пыля острым градом насмешек. А там, где Право, коричневая земля, а потом, а потом – красного цвета любовь и розовый сон! Цвет – это всё. Серенькая река, зеленая заводь дядюшки Века,
Примеры желтой скалы тоска чернильного круга тьма – во Вселенной тюрьма синее небо – лучистая вязь черно-алая казнь. Шло время глядя само на себя и видя как вьется оно спиральною черной нитью на миг застывает и над руинами виснет и начинает петь свою песню жизни, покуда не примется снова душить спиральною круговертью. И тут раздастся печальная песня смерти. Из лона Земли жизнь рождена и с умением редким отдается плодится себя пожирает она себе расставляя сети. Так задумано биоклеткой – Время для жизни и – время для смерти. Жизнь с удивительным постоянством шла по своим дорогам, чтоб овладеть пространством и сделаться Богом. А это и есть человек. И стал он хозяином смерти и жизни, плеч и боков. Время идет неустанно и странно все по тому же кругу, по той же спирали веков. Смерть занесла грязную руку над нашей юдолью и над душою моей переполняется черепа чаша высохнет мозг и всей массой костей крови мускул и жил плоть закричит: «Жизнь! Жизнь! Жизнь?!»
Примеры
Время себе спиралью путь пробивает люди рождают людей и умирают, происходят события или они только сон на последнем витке обрывается цепь времен освобождая от денег и прочих пут а нити любви в бесконечность спиралью идут. Зденек Орнест На распутье Не обо что душе опереться, некуда телу волочь меня, Некуда двинуться, негде посеять семя. Я, над собою склонившись, стою на распутье, Из-под ног уходит земля, гнетет меня бремя. Тысяча незнакомцев зовут меня издалёка, Да руки достать не могут, хоть всё мое око видит, Дикое одиночество меня рассудка лишает, Все ждут, когда колокол вечность пробьет. К чему на ладонях мозоли, и опаленные лица, Ждущие старость, чтоб помереть в свой час? К чему увяданье и жалобное рыданье, Леность и безразличье – что они есть для нас? Кому мои просьбы направить, кому себя вверить? Где мне искать спасенья, во что мне верить? На кого положиться, и кто ко мне возвратится? Кто смилуется надо мною и доверится мне? Кто даровал нам жизнь, чтобы мы в ней жили? Зачем умирать должны, когда жить охота? А чтоб наши шаги стихли еще до похода, Звонит по нас колокол, а мы не хотим умирать.
Примеры
Склоняюсь сам над собою. Куда себя отнесу я? Где я сейчас и где я буду потом? Я еще здесь. И все еще на распутье. Не знаю, за что же должен я жизнь отдать. *** Ты выпьешь солнца свет и запах лета, Ты выпьешь мира гнев и воздух воли, Ты выпьешь острый эликсир Вселенной, Ты выпьешь и покой и суету. Впитаешься в любовь и в губы женщин, Впитаешься в свеченье рек и неба, Впитаешься ты в речь дерев и пташек, Впитаешься ты в дождик и в зарю. Ты станешь думать, станешь вслух молиться, И петь, и зарифмовывать псалмы, И поедом себя ты станешь есть, И так в мирской потонешь красоте. Кроха тепла Как я завидую крохе тепла, друзья! Когда весь замерзший смотрю я в сторону окон, И одеяло сбросив, не чувствую холода я, Ибо в туманные сны о тепле завернут, как в кокон. Трудно заставить себя умываться в такой мороз. И я обрастаю бесстыдно грязью и ленью. Ах, дорогое тепло, о тебе я мечтаю до слёз – Вот бы сейчас притулиться к твоим коленям! Но стоит очнуться полностью мне от снов И почувствовать страшный голод, как я опять
Примеры
Отказаться от всех мечтаний своих готов, – Под одеяло залезть бы – и спать, спать, спать… Таянье снега На черную землю падает, падает снег, На черную землю в кровавых потеках Ложится лениво, и лишь ветерка набег Изредка снег подгоняет и кружит высоко. Снег покрывает землю ковром молодым, – Всю ее гниль и старье, и наше сиротство, – Всё исчезает разом, как сон. И с былым
Время текущее приобретает сходство. Мрак отступает и отдыхает глаз: Ложится на снег солнечная позолота. Голод притих, так изнуривший нас, и успокоилась в наших костях ломота. Но всё это лишь на мгновенье – и белизна, И полный вдох, и волшебный дурман искристый. Падает снег, и видим мы из окна, Как превращается он в потоки воды нечистой. «Еврейский героизм» Вступление
Этот материал — часть книги «Посты и Дни Памяти». Смотрите также другие пособия антологии.