Материал из книги «Пурим Песах» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
Основные философские идеи праздника: рабство и свобода
Основные философские идеи праздника Рабство и свобода 1. «Забрать народ из среды народа»
Рабство начинается так: раб работает для других, и другие определяют его цели и образ жизни. Но оно становится более глубоким, когда перестает быть лишь внешней зависимостью и проникает в глубины души. Пока раб, будь то отдельный человек или народ, осознает себя рабом, пока он понимает свои собственные интересы и соглашается с тем, что по каким-то причинам гнет спину на других, пока он болезненно переживает угнетение – рабство еще не является окончательным и бесповоротным. Более тяжелая стадия наступает тогда, когда раб забывает о том, что он раб. Высказывания пророков и мудрецов о рабстве евреев в Египте подчеркивают, что у евреев стало постепенно исчезать болезненное ощущение рабства, что еврейский народ начал отождествлять себя с Египтом и потерял из-за этого независимость самосознания. Упомянутое отождествление с Египтом не означает, что евреи во всех смыслах стали египтянами, ибо египтяне (во всех поколениях, во всех своих разновидностях) не желали предоставлять евреям право на это. Отождествление появилось тогда, когда евреи до такой степени прониклись идеями египетского народа, что с вдохновением и энтузиазмом взялись за ту тяжкую работу, которая была возложена на них, и стали считать ее целью своей жизни. Проекты, подобные постройке Питома и Раамсеса, которые вначале были им навязаны, теперь сделались для них жизненной задачей, они стали разделять устремления египтян, и поэтому оказались готовы к принятию на себя всей тяжести рабства. Когда наши мудрецы говорят о том, что евреи в Египте поклонялись чужим богам, что евреи прошли сорок девять ворот египетской нечистоты, они имеют в виду именно это состояние народного духа. Когда в жреческом идолослужении евреи усматривают «мерзость египетскую», тогда их рабство является чем-то навязанным извне и остается еще надежда на освобождение и избавление. Но если еврей начинает верить в египетских идолов, если избирает для себя идолопоклонство в качестве подходящего образа жизни, тогда выход из Египта теряет для него всякий смысл. Конечно, еврей мог изнывать от тяжкой работы, мог искать для себя облегчения в труде и более высокого социального статуса, однако в любом случае он хотел, чтобы он сам и его жизнь были плотно вплетены в канву египетской жизни, хотел сознательно, без принуждения. Благодаря этому «раб-еврей» становится вечным рабом, который не может получить свободу, поскольку он перестал стыдиться своего рабства, испытывать унижение и боль, поскольку он полагает, что его положение прекрасно и не требует перемен. В рассказе, повествующем о выходе из Египта, говорится, что Бог пришел, чтобы «забрать народ из среды народа». Это значит, что еврейский народ погрузился в самую сердцевину народа-поработителя, как бы увяз в этой среде и был поглощен ею. Стало быть, избавление еврейского народа из Египта произошло, когда у самих евреев почти уже не оставалось желания уходить и быть освобожденными. Процесс освобождения не должен был закончиться одними только казнями египетскими, он был неразрывно связан с воспитанием еврейского народа. Казни все усиливались и усиливались не только для того, чтобы египтяне согласились отпустить евреев на свободу, но и для того, чтобы фараон, который, по выражению Писания, «изгоняя, прогонит вас отсюда», подстегнул всех тех, кто колебался, кто продолжал подбивать баланс между выгодами и убытками, кто совершенно погряз в нечистоте египетской, – чтобы народ Египта помог им решиться, изгнал их из страны, дал им понять, что они чужаки и не нужны египтянам даже в качестве самых жалких рабов. 2. «Свершить Богу праздник в пустыне»
Требуя от фараона, чтобы он отпустил евреев, Моисей и Аарон аргументировали это тем, что евреи должны справить праздник Господа в пустыне. Вокруг этого довода и велся между фараоном и Моисеем спор, закончившийся тем, что еврейский народ получил позволение на этот праздник. На первый взгляд кажется, что просьба Моисея и Аарона – простая уловка. Евреи хотят покинуть Египет, поэтому они хватаются за первый попавшийся довод и предъявляют его фараону. На самом же деле речь здесь ведется о центральном понятии исхода из Египта, о том, что составляет суть выхода из рабства навстречу избавлению. Как отчетливо понял сам фараон, в основе желания уйти, чтобы служить Богу, лежит стремление сокрушить ярмо рабства. У подлинных рабов нет настоящего Бога. Более того, священный долг раба – выполнять свою работу. Первостепенная его задача – служить, исполнять все то, что велит господин.
Однако в тот момент, когда раб открывает, что есть Господин над господами, что имеется высшая власть и священный долг, которому он подчинен и который выше всех других обязанностей, – в этот самый момент он в душе перестает быть рабом. Конечно, можно долгое время заставлять людей работать из-под палки, но эта работа уже не будет стопроцентным рабством. Бунт, сопротивление, борьба за свободу могут продолжаться долгое время, однако в конце концов завершатся победой – в том случае если все еще будет оставаться желание «выйти, чтобы праздновать Господу». Фараон не ошибся, когда решил, что само желание выйти для празднования является знаком ослабления рабства. И он попытался воспрепятствовать национальному возрождению при помощи ряда мер, призванных сломить дух народа непосильной работой, приводившей к такому состоянию, когда люди уже не могли хотеть ничего такого, что выходило бы за рамки самых простых потребностей жизни. Следует над этим задуматься: сама идея «выйти» не опасна, поскольку она не сокрушает сущности рабства. Любой раб мечтает иметь фиксированный «отпуск», освобождающий на время от работы, будь то тяжелая работа или работа легкая. В конце концов для раба естественно быть ленивым. Но подлинное освобождение начинается тогда, когда у желания «выйти» появляется вполне определенная цель, когда это освобождение является не отрицанием тяжелого рабского труда, а отрицанием рабского образа жизни, рабской морали и рабских ценностей. Любого рода попытки достичь освобождения евреев при помощи одного лишь внешнего выхода из изгнания не в состоянии привести к настоящему избавлению. Раб время от времени способен бунтовать и сопротивляться, но какая польза от этого, если он продолжает оставаться рабом? Тот, кто внутри себя все еще раб, может добиться лишь видимости свободы. В конечном счете, он останется рабом фараона, даже если сбежит из Египта. Свобода зиждется на внутреннем самосознании, а не на отрицании внешней работы. Человек, не имеющий собственного лица и собственного Бога, – всегда остается рабом, даже если нет хозяев, стоящих у него над душой. Сокрушились лишь внешние оковы, но осталась печать раба глубоко в сердце. Назначение свободы – приобретение собственной цели и своей шкалы ценностей. Когда всего этого недостает, продолжается рабство. Раввин Адин Штейнзальц приводит высказывание хасидского мудреца, который сказал: легче вывести евреев из изгнания, чем вывести изгнание из евреев. Внешний выход из изгнания может положить начало великим делам, но сам по себе он не является даже проблеском избавления. Настоящее избавление приходит тогда, когда сбрасывают не ярмо египетское, а ярмо уподобления Египту. И коль скоро жизненными целями являются цели, навязанные извне чужим народом, соответствующие чуждой иерархии ценностей, чуждому мировосприятию, – речь, по сути дела, может идти лишь о продолжении рабства. В этом случае рабы, вышедшие из рабства, люди, вернувшиеся из изгнания, не вышли еще на свободу, а по доброй воле тянут свое рабство за собой. Это не освобождение, не выход из «дома рабов», а лишь миграция рабов из одного места в другое. Образно говоря, рабам позволяют покинуть страну только для того, чтобы они организовали рабовладельческую колонию в другой стране. Рабство превратилось в труд невольников-колонизаторов, не более того. Поэтому столь важно указание на цель выхода из Египта: праздновать Господу в пустыне. Когда имеется самодовлеющая цель, когда появляется новый жизненный путь, ни в коей мере не служащий продолжением рабской жизни, – тогда начинается избавление. 3.
Освобождение из рабства и уничтожение хамеца
Освобождение из рабства и уничтожение хамеца – две основные переплетающиеся темы праздника Песах. Казалось бы, какая связь между ними? Уничтожение хамеца кажется нам «чисто религиозным», символическим действием, а выход на свободу из египетского рабства, наоборот, представляется революцией, установившей во всей последующей истории человечества центральную роль свободы. Еврейская традиция, однако, устанавливает связь между выходом на свободу и уничтожением хамеца. Рав А.-И. Кук, объясняя это, показывает нам структурную параллельность двух видов свободы. Первый вид свободы – это свобода физическая, свобода тела от любого внешнего порабощения, свобода души править телом. Не следует думать, что этот вид свободы духовно маловажен. Напротив: физическая свобода человека имеет также и духовную ценность, потому что внешнее угнетение принижает Богоподобие человека, его ценность и величие, красоту и святость. Эту свободу мы получили, избавившись от притеснения египтянами, и освобождение из физического рабства является важной частью празднования Песаха. При этом есть и второй вид свободы: это свобода Божественного начала («искры»), заключенного в душе человека, властвовать над душой. Эта Божественная сущность есть направляющая сила в душе человека. Господь, указывает путь наверх, Его зов мы ощущаем как миссию, как голос высшего предназначения. Свобода – это всегда приоритет внутреннего над внешним. И в то время как первый вид свободы есть свобода личности перед внешними обстоятельствами, второй вид свободы есть свобода «внутренней части души» (то есть ее Божественной сущности) над «внешними частями» (то есть над страстями, над слабостями, над внешними и поверхностными увлечениями). Только имея эту внутреннюю свободу, человек ощущает свое существование полноценным. Однако для того чтобы предоставить в своей душе свободу своему Божественному началу, недостаточно только знать свое предназначение, требуются еще и силы для его осуществления. Что же является созидающей силой, которую может использовать Божественная сущность человека для своей реализации? Как ни странно, наибольшей созидающей способностью обладает йецер ха-ра (в дословном переводе «дурное побуждение»). Оно толкает человека к самовозвышению, ведет его к экспансии, заставляет заботиться об улучшении своего места в мире в трех планах: материальном (богатство), психологическом (власть, почет), интеллектуальном (знание). Все эти устремления по своей сути отнюдь не являются негативными, они нейтральны, и можно направить их как на раскрытие своего Божественного начала, так и на его подавление. Человек может стать истинно великим лишь тогда, когда он не «подавляет» свои страсти, но направляет их на реализацию своей Божественной сущности, и это – правильный путь развития личности.
Однако здесь таится большая опасность. Постоянное – и совершенно необходимое! – использование энергии йецер ха-ра может привести к тому, что человек начинает неверно отождествлять себя со своими внешними побуждениями, то есть с йецер ха-ра. Собственная Божественная сущность, миссия, может отойти на второй план, а реализация запросов, порожденных йецер ха-ра, – занять ее место. Духовная свобода выражается в том, что человек как личность движется по пути, указанному ему его Божественной сущностью, и йецер хара не должен заслонить ее. И поэтому, хотя йецер ха-ра совершенно необходимо использовать в жизни, – от него также нужно и очищаться, он иногда должен быть устранен. В символике Песаха хамец (продукты брожения зерна) соответствует йецер ха-ра: и тот, и другой проявляются в экспансии, разбухании, наполненности продуктами собственного брожения. Уничтожение хамеца символизирует процедуру очищения души человека от йецер ха-ра. Весь год мы едим хамец, а также используем силу йецер ха-ра, – но для предотвращения захвата им власти над нами мы должны раз в году очиститься от него. Это символизирует передачу Божественной сущности человека полной власти над душой, и это – духовный аспект выхода из Египта, в процессе которого мы были целиком подчинены Божественной воле и не имели собственных интересов и расчетов. По окончании Праздника и возвращении к обычной жизни йецер ха-ра – хамец – возвращается к нам, но мы уже знаем, что он вторичен, что он – лишь средство для раскрытия Божественного начала в нашей душе. 4.
Два вида свободы: физическая и духовная
Оба вида свободы – физическая и духовная – существуют не только на уровне индивидуума, но и на уровне народа. Всякий народ стремится, с одной стороны, избавиться от подчинения другому народу (то есть олучить физическую свободу), а с другой – иметь возможность осуществить свое духовное предназначение (то есть иметь свободу внутреннюю). Нам необходимо сегодня приложить все силы для достижения и развития этой «внутренней свободы», ибо без нее и наша внешняя свобода не сможет быть долговечной. Песах – это «время нашей свободы», освобождения от рабства. Но еврейская традиция подчеркивает, что источником этой свободы является не просто физический уход из рабства, – истинная свобода была обретена только после принятия Торы, после реализации религиозного аспекта Исхода. К словам Торы «а заповеди были высечены (харут) на скрижалях» (Исх. 31:16) Талмуд (Авот 6:2) добавляет: «Прочитай слово "харут" как "херут" ["свобода"] – ибо Тора, высеченная на скрижалях, дает тебе свободу». В обычном массовом сознании понятие «свобода» ассоциируется со светским образом жизни, а совсем не с религией, тем более не с еврейской, наполненной массой регламентирующих деталей. Современный человек назвал бы свободным скорее того, кто не обязался ничего соблюдать, нежели того, кто связал себя высеченными на скрижалях заповедями. Мы видим, однако, что еврейское восприятие свободы несколько иное. В чем его смысл? Да, Тора принимает и ценит физическую свободу, свободу тела от внешнего порабощения, свободу человека или народа распоряжаться собой. Однако противоречие между «внутренним» и «внешним» существует не только между мною и окружающим миром, но и внутри меня самого. И поэтому, кроме свободы физической, иудаизм ценит и другой аспект свободы: свободу Божественной искры, являющейся внутренней сущностью души человека, властвовать над внешними элементами его души – над его страстями, соблазнами, сиюминутными желаниями. В нерелигиозном мировосприятии человек зачастую отождествляет свое «я» со своими внешними побуждениями. Иудаизм отрицает такое отождествление; он считает, что сутью человека, его настоящим, внутренним «я» является горящая в нем Божественная искра, а целью человека – реализация потенциала, заложенного в этой искре. Божественная искра – это не просто (и не только) «творческое вдохновение». Это частица Божественной сущности, являющаяся внутренним стержнем души человека. Реализация потенциала Божественной искры всегда означает «прилепление к Вечности», осуществление – в самых разных аспектах – Богоподобия человека. Иудаизм считает, что свобода распоряжаться своими страстями для реализации потенциала своей Божественной искры неотделима от принятия заповедей, иначе страсти поработят человека. «Тот, кто не хочет быть слугой Бога, становится слугой своих страстей», – говорит еврейская традиция. Тора дана человеку не для того, чтобы он был порабощен заповедями, но для того, чтобы эти заповеди были орудием раскрытия потенциала, заключенного в его личности. Именно этот идеал свободы мы и празднуем в Песах, в день нашего освобождения из Египта. Двойственное отношение к египтянам
При гибели египтян, порабощавших евреев несколько столетий, народ поет песнь радости (Исх. гл. 15) — действие совершенно естественное. Казалось бы, отношение евреев к египтянам и к Египту после столетий рабства и угнетения должно было бы быть только отрицательным. Но на самом деле это отношение неоднозначно. С одной стороны, Египет – символ рабства, подавления, символ всего того, чему противопоставляется учение Торы; с другой стороны, опыт египетского рабства в сознании народа связан с определенными позитивными моральными нормами. Так, например, Тора заповедует не только «пришельца не обижай и не притесняй, ибо сами вы были пришельцами в 3емле Египетской» (Исх. 22: 20), но и «египтянином не гнушайся» (Втор. 23:8). Эта двойственность отношения к египтянам, да и вообще к врагам, проявляется и в самом праздновании Седьмого дня Песаха – завершающего дня празднования нашего Исхода из Египта. В этот день, в отличие от остальных праздников еврейского года Халлел (праздничные Псалмы) читается не в «полном», а в «половинном» варианте, как бы уменьшая этим радость праздника. Талмуд (Санхедрин 39б) рассказывает: «Когда египтяне тонули в море, то ангелы-служители хотели воспеть хвалебную песнь справедливости Творца. Но Бог сказал им: "Как! Мои создания тонут в море – а вы хотите петь хвалебную песнь?!"». Мидраш строго разделяет две ситуации: евреи могли воспеть песнь радости, потому что с уничтожением египетского войска они освобождались от непосредственной опасности; но ангелы этого делать не должны были, поскольку это была бы «радость суда», «радость мести» – а это радость неправильная.
Месяц нисан как начало года Когда говорят о начале еврейского года, то обычно имеют в виду осенний праздник Рош хa-Шана. Однако в еврейских источниках указывается (трактат Рош хa-Шана 1:1), что у еврейского года есть не одно, а целых четыре начала: четыре особые даты в году, от каждой из которых начинается год в своем особом смысле. Два наиболее важных из этих четырех начал года – это начало месяца нисан и начало месяца тишрей. Начало месяца тишрей – это привычный нам Рош хa-Шана. Месяц нисан – это Песах, Исход. В Талмуде рассказывается о споре между мудрецами: одни придерживаются мнения, что мир создан в тишрее, а другие – что мир сотворен в нисане. И разъяснение этого спора таково: у каждой вещи есть две стороны – ее строение и ее назначение, без которого вещь еще не является сама собой. Например, радиоприемник является, с одной стороны, электронным устройством, а с другой – прибором для слушания радиопередач; однако для дикаря, не осознающего второго аспекта, примитивизируется также и первый: ему радиоприемник представляется просто кирпичом. В тишрее был сотворен материальный мир, в нисане совершился Исход из Египта и был создан еврейский народ, через который мир приблизится к осуществлению Божественного Царства на земле, то есть к той цели, ради которой мир сотворен. В упомянутом талмудическом споре одни мудрецы считают моментом Сотворения создание материального мира, другие относят этот момент к Исходу из Египта и рождению еврейского народа, дающему возможность использовать мир по его назначению. В связи с этим в еврейском календаре есть два основных начала года. При этом тишрей – это «начало года» для счета лет (от Сотворения мира), а нисан – «начало года» для счета месяцев (то есть «первым месяцем» всегда называется нисан, «вторым» – ияр, а тишрей всегда называется «седьмым месяцем»). От тишрея отсчитывают все, что связано с миром человечества в целом. От нисана же отсчитывают то, что связано с месяцами и лунной структурой еврейского календаря, в частности, шалош регалим – три праздника паломничества в Иерусалим, Песах, Шавуот и Суккот, которые рассказывают нам о последовательных стадиях Исхода (Песах – о выходе из Египта, Шавуот – о даровании Торы, Суккот – о переходе к ощущению прямой власти Бога). В Рош хa-Шана мы прежде всего всматриваемся в прошлое, черпаем силы из того, что было, – из Сотворения мира и истории Адама, первого человека (так как еврейские года считаются от Сотворения мира, точнее, от Шестого дня Творения, когда был создан человек). Что же касается Исхода из Египта, то это было лишь закладыванием фундамента, определением той роли, которую евреи должны играть в мире, – роли, которую можно сформулировать как «исправление мира под властью Бога» (слова из молитвы «Алейну лешабеах»). Взглянув на окружающий нас мир, можно легко увидеть, что эта цель еще не достигнута, т.е. Машиах (Мессия) пока еще не пришел, и поэтому каждое движение к этой цели внесет нечто принципиально новое – и для каждой участвующей в нем души, и для всего мира в целом. Поэтому счет евреями месяцев от нисана есть не просто календарный порядок, но прямая заповедь Торы (Исх. 12:2): «Месяц этот (то есть нисан, месяц Исхода) есть для вас начало месяцев…» Как указывает Раши с самого начала своего комментария к Торе, заповедь счета месяцев от нисана является первой заповедью, данной всему народу Израиля (предыдущие заповеди давались отдельным людям: Адаму, Ною, Аврааму и т.д.). Все аспекты своей жизни мы должны рассматривать применительно к той цели, ради которой наш народ был создан в этом мире.
Маца – символ Божественного плана Исхода Тора рассказывает о значении мацы так: «И напирали египтяне [на евреев], чтобы поскорее выслать их, и понес народ тесто свое прежде, чем оно заквасилось, и испекли они тесто это лепешками пресными, потому что выгнаны были из Египта и не могли медлить, и даже пищи не приготовили себе» (Исх. 12:33–39). 3десь возникает важный вопрос: ведь Бог заранее знал момент Исхода, и евреи целый год готовились к нему – так почему же Бог не указал им испечь хлеб заранее? Дело в том, что целью Исхода был не просто выход из рабства, но и воспитание еврейского народа. Бог Сам поместил сыновей Израиля в рабство египетское и в нужный момент вывел их оттуда – для того, чтобы их чему-то научить, чтобы они могли подняться на должный духовный уровень, позволяющий принять Тору и нести тысячелетиями свою историческую миссию. Выход из Египта происходил так поспешно, что тесто не успело закваситься. И когда евреи всех поколений едят мацу, они вспоминают эту поспешность и понимают, что фактически неподготовленными, без припасов уходили мы в пустыню. Разве мы решились бы на это по собственному разумению? Маца учит нас тому, что кроме наших личных планов есть еще и Божественный план. На еврейский народ и на каждого еврея в отдельности возложена Богом особая миссия, и мир неожиданно поворачивается так, что мы понимаем: пора уходить из Египта. Маца – это символ того, что мы готовы к этому. Когда пришло время, мы вышли без припасов в пустыню, потому что знали, подсознательно ощущали, что Рука Бога направляет историю.
Седер как акт «продолжения Исхода» Читая на седере Пасхальную хаггаду, каждый из нас должен постараться ощутить себя так, будто это он сам вышел из Египта; ощутить свое единство с народом, который получил Тору на Синае, сорок лет странствовал по пустыне, перед тем как вступить в Обетованную землю, прошел через эпоху Судей и эпоху Первого храма, томился в Вавилонском изгнании, возвратился из него и выстроил Второй храм, пережил его разрушение и жестокие гонения римлян, новое изгнание и неоднократные попытки «окончательного решения еврейского вопроса». Еврейский народ был одним из самых древних народов уже в античную эпоху, пережил Средневековье и был свидетелем Нового времени, а в наши дни возвращается на свое место в мире. Давно ушли в небытие народы, появившиеся на исторической арене одновременно с нами. Исчезли и народы, пришедшие им на смену, и сменившие их – тоже отошли в прошлое. Мы же продолжаем существовать четвертое тысячелетие, продолжая питать мир той великой идеей, носителями которой являемся с самого начала, привлекая к себе неослабевающее внимание человечества, ненависть одних и сочувствие других. Во время Песаха мы обращаемся к своим корням, стремимся углубиться в их духовную сущность. Мы внимательно вглядываемся в свое прошлое, вновь и вновь переживаем неповторимое событие, положившее начало нашему национальному существованию, – Исход из Египта. Рассказывать об Исходе в Пасхальную ночь – заповедь, данная каждому еврею, и наши мудрецы учили, что достоин похвалы тот, кто постарается приумножить этот рассказ. И дело тут не только в сохранении исторической памяти нашего народа, но также и в том, что на протяжении всей нашей истории мы стараемся извлечь из повествования об Исходе урок, говорящий нам о сегодняшнем изгнании и сегодняшнем исходе. Поэтому недостаточно просто прочесть и перевести текст пасхальной Хаггады. Сидя за праздничным столом, глава седера должен постараться, применяясь к уровню знаний и способностям восприятия членов его семьи и приглашенных, раскрыть перед ними всю глубину события, которое называют Исходом из Египта, разъяснить им его значение и ту роль, которую оно сыграло и продолжает играть в жизни нашего народа.
Седьмой день Песаха 1.
Разрушение Египта
Седьмой день Песаха – праздник в память о переходе евреями Красного моря – является в каком-то смысле кульминацией Исхода. Сначала евреи думали, что уйти из Египта просто: Бог убивает наших врагов, запрет на выезд из Египта отменяется, дорога открыта. Но через неделю выяснилось, что Исход более труден, чем это казалось вначале: впереди море, сзади войско египтян, с обеих сторон они зажаты скалами. Евреи почувствовали себя в ловушке. И вот какой диалог происходит между ними и Моисеем: «И сказали они Моисею: разве могил недостает в Египте, что взял ты нас умереть в пустыне? Что же это сделал ты нам, выведя нас из Египта? Разве не об этом говорили мы тебе в Египте, сказав: оставь нас, и будем мы служить Египту; ибо лучше нам работать на Египет, чем умереть в пустыне. И сказал Моисей народу: не бойтесь, стойте и увидите спасение Божье, которое Он вам сотворит ныне; ибо Египет, который вы ныне видите, не увидите более никогда» (Исх. 14:11-13). Может показаться странным, что евреи так быстро захотели возвратиться в Египет, – ведь они были там рабами. Но, возможно, их положение в Египте было не таким уж плохим. Евреи не были в рабстве у отдельных египтян – они «служили Египту», то есть были государственными рабочими, приписанными к месту службы. Более того, мидраш к словам Торы «и наполнилась евреями вся земля Египетская» добавляет: «наполнились ими цирки и театры»,то есть культурная жизнь Египта. Бывали, конечно, для евреев в Египте и тяжелые времена, случались погромы – мальчиков бросали в реку, – но это происходило не часто, один раз за 80 лет. Евреи согласны были оставить Египет, но когда Исход оказался делом куда более трудным, чем можно было заключить из обещаний Моисея, их охватила растерянность. Отвечая евреям, Моисей говорит не только о близком Божественном спасении. Очень важен также и второй его довод: «ибо Египет, который вы ныне видите, не увидите более никогда». 3десь говорится не только о гибели войска фараона в морских пучинах, но и о самом Египте: страну, из которой вы вышли и которую вспоминаете, – вы не сможете увидеть, потому что этой страны уже не существует. Согласно современным научным концепциям, которые, кстати, достаточно близки к традиционному еврейскому взгляду, после Исхода евреев в Египте начался так называемый «второй промежуточный период»: смутное время между эпохами Среднего царства и Нового царства, когда страна была в полном упадке, и египетское государство восстановилось только через 450 лет, во времена царя Соломона. Евреи уже никаким образом не могли вернуться в покинутую страну, ибо страна эта совершенно изменилась. Так устроен мир: страна, из которой мы ушли, остается лишь в нашей памяти, но в действительности ее нет, на ее месте возникает совсем иное, новое общество. Даже если бы мы хотели – возвращаться нам, по сути дела, некуда. И поэтому у нас нет никакого другого выхода, кроме как вступить в море, чтобы дальше через пустыню продвигаться к Горе Божьей, Синаю. 2.
Чудо перехода через море
Седьмой день Песаха – также праздник в память о чудесах, которые были совершены для наших предков при переходе через Красное море. Этот момент – завершение физического Исхода. «И фараон приблизился, и подняли сыны Израиля глаза свои, и очень устрашились, и возопили к Богу. И сказали они Моисею: разве могил недостает в Египте, что взял ты нас умереть в пустыне? Что же это сделал ты нам, выведя нас из Египта?.. И сказал Моисей народу: не бойтесь, стойте и увидите спасение Божье, которое Он вам сотворит ныне; ибо Египет, который вы ныне видите, не увидите более никогда. И сказал Бог Моисею: что ты вопиешь ко Мне? Скажи сынам Израиля, чтобы они двинулись» (Исх. 14:10–15) Переход через Красное море явился для евреев самым ярким и решающим моментом на пути из состояния рабства в состояние свободного человека. Когда евреи были зажаты между морем и подступающим врагом, они оказались не в состоянии оказать сопротивление египтянам. Может показаться странным, что 600 тысяч боеспособных мужчин настолько охвачены страхом, что не могут сражаться и защищать себя и свои семьи. Но поколение, стоявшее в тот момент у моря, – поколение вчерашних рабов, привыкших видеть в египтянах своих господ; они были психологически не в состоянии воевать со своим хозяином. И потому Моисей сказал народу (Исх. 14:13–14): «Стойте и увидите спасение Божье… Бог будет сражаться за вас, вы же молчите». С другой стороны, Бог сказал Моисею (Исх. 14:15), чтобы евреи двинулись еще до того, как Он рассек море и воды расступились. Таким образом, чудо рассечения моря было лишь наполовину «чудом сверху» нашлись люди, сделавшие все необходимое «снизу», чтобы оно могло произойти. Это было началом реализации того духовного потенциала, которым еврейский народ уже обладал к моменту Исхода. На это указывает нам Тора, употребляя в стихе (Исх. 13:18) крайне необычное и особенное слово хамушим – «экипированные», «вооруженные», «упятеренные» вышли евреи из Египта. Мидраш (Мехилта, Бешалах 14:22, Шмот Рабба 21:10) рассказывает, что море не расступалось, пока Нахшон бен Аминадав из колена Иехуды не бросился в море и не пошел переходить его. Он шел вперед, пока вода не дошла ему до горла, но не останавливался. Только тогда море расступилось, и евреи смогли перейти его. Каждый день мы ждем прихода Машиаха, но это никоим образом не должно служить причиной для бездействия. Наоборот, мы должны сами предпринимать активные действия, помня слова Бога, обращенные к Моисею: «Что ты вопиешь ко Мне? Скажи сынам Израиля, чтобы они двинулись». В этот день читается Шират ха-Ям (Исх. 15:1−19), песнь, которую воспели евреи в благодарность за все оказанное им благо.
Этот материал — часть книги «Пурим Песах». Смотрите также другие пособия антологии.