Материал из книги «Евреи в современном мире» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
Еврейское национальное сознание между прошлым и будущим
Понятие «личностная самоидентификация» предполагает наличие аналитической проблемы, трактующей бытие не как «бытие само по себе», а как бытие, наполненное определенным смыслом, либо как бытие, направленное на противостояние чему-то, что находится вне человека. Личностная самоидентификация не есть некая сущность, заключенная только в человеке. Определение его самостоятельности и независимости лежит в иной сфере, находящейся как бы вне человека: эта сфера – наследие, иначе говоря – история, культура, традиции, система мышления. В силу этого еврейскую личностную самоидентификацию следует рассматривать как самоидентификацию в свете традиций.
Традиционное еврейство представляло собой классический пример средневековой корпорации, отделенной от прочих социальных групп глухой стеной правовой обособленности. Евреем был тот, кто принадлежал к данной корпорации, и никто иной. Если он принимал другую религию, то выбывал из еврейского обще1 ства и переходил в другое, то есть он переставал быть евреем. Обособленность социальная находила свое выражение в обособленности религиозной. Она в свою очередь выражала себя в Галахе, религиозном законодательстве и обычаях, регулировавших специфику применения галахических норм. Основу традиционного самосознания, в полном соответствии с законами корпоративного общественного устройства, составлял принцип «отдельности». Он заключался в провозглашении физической, социальной и религиозной обособленности
См.: Членов М. Типы еврейской идентичности в современном мире. С. 209. от прочих общественных корпораций. Непосредственным следствием этого было осознание подчиненности своему внутреннему корпоративному законодательству, то есть Галахе и обычаю, одновременно писанному и обычному праву. Конкретные производные и следствия из этого принципа были многообразными и далеко не всегда чисто религиозными. Упомянем здесь лишь несколько из них. Традиционное еврейское сознание, что очень важно для последующей новой еврейской истории, всегда воспринимало себя в изгнании, считало свое существование наказанием и частью перманентного диалога избранного народа с Всевышним. Соответственно, перманентность диалога и наказания в виде галута дополнялась ожиданием освобождения, геуллы, которое должно последовать после прихода трансцендентного спасителя, машиаха, или Мессии. Частью этого же сознания является и очень характерная для еврейства виктимность, то есть взгляд на самих себя как на вечную жертву. Виктимность глубоко укоренена в еврейской ментальности и сохраняется долго вне рамок корпоративного общества. Существовало, наконец, немало и иных элементов социального поведения, которые были специфичны для этой формы еврейской идентификации. Отметим, в частности, особую социолингвистическую модель диглоссии, то есть функционально распределенного сосуществования так называемого мертвого языка, или метаязыка цивилизации, с разговорным, так называемым еврейским языком. При этом оба языка выполняли разную функцию. Метаязык, в данном случае древнееврейский лашон ха-кодеш, обслуживал всю сферу письменной культуры и проникал в устную сферу в литургии или межэтническом внутриеврейском общении. Еврейский же язык служил для устного вербального общения. За последние двести лет еврейский народ пережил четыре исторических процесса, которые стали причиной разрыва его культурно-идеологической
См.: Типы еврейской идентичности в современном мире. С. 210–211. преемственности. К ним относятся: Просвещение и последовавшие за ним политические и социальные перемены; возникновение сионизма, приведшее к созданию Израиля, ставшего процветающим современным государством;
Холокост; расцвет абсолютно нового типа диаспоры. До начала Просвещения религия была центром еврейской культуры и духовной основой существования еврейского народа. Она сплачивала его, не позволяя покидать свои общины, и придавала глубокий смысл страданиям евреев в странах рассеяния, внушая им уверенность в приходе Мессии, пусть и в отдаленном будущем. Просвещение и сопровождавшие его политические, экономические и социальные изменения подточили эту веру, приведя в конечном итоге к разрыву культурных и идеологических связей, существовавших между поколениями евреев в странах европейской диаспоры.
Со времен Просвещения перестал существовать убедительный ответ на вопрос о том, что именно нерелигиозные евреи, которые теперь составляли большинство мирового еврейства, должны считать своими национальными ценностями. На фоне этой неопределенности политический сионизм сформулировал альтернативу религиозным ценностям, выдвинув идею о том, что «евреи должны быть подобны другим нациям», для чего им было предложено стать соучастниками грандиозного проекта, который заключался в возвращении на землю праотцев и восстановлении на ней еврейской государственности. Развитие сионизма отмечено героическими достижениями, кульминацией которых стало не только основание еврейского государства, но и его победа в борьбе за выживание (несмотря на все попытки арабских стран добиться его уничтожения) и создание в нем развитого в научно-техническом, экономическом и социальнополитическом отношении общества. Парадоксальным образом, однако, этот выдающийся исторический факт усугубил разрыв историче1
См.: Дрор И. Сионизм и еврейская идентификация // в кн.: Идеология еврейской н циональной жизни в современном мире / под ред. Д. Брейкстоуна, А. Д. Эпштейна, Л. Дымерской-Цигельман. – М.; Иерусалим: Мосты культуры, 2003. – С. 29–30. ской преемственности, поскольку теперь, когда в Эрец-Исраэль живет весьма значительная часть еврейского народа и большинство еврейской молодежи, вопрос о роли иудаизма стоит еще более остро. Иудаизм также должен приспосабливаться к новой исторической ситуации, так как существование современного еврейского государства ставит перед ним новые вопросы – например, вопрос о том, каким образом постулаты религиозного закона (Галахи) должны сочетаться с демократическими ценностями. Центральной проблемой в этом отношении является то обстоятельство, что существование Израиля дает нерелигиозному сектору общества и некоторой части его религиозного населения новую возможность жить в «нормальном» демократическом государстве, где еврейская культура испытывает на себе перекрестные влияния других культур. Обретя политическую независимость (и, как это ни парадоксально, именно в результате ее обретения), еврейский народ в настоящее время находится перед лицом опасности, суть которой заключается в замене его национально-исторических ценностей ценностями, относящимися к другим культурам и идеологиям. Очевидно, что одной из важнейших причин разрыва в преемственности поколений стал Холокост, оказавший глубочайшее влияние на судьбу мирового еврейства как в демографическом, так и в экзистенциальном аспекте. Катастрофа европейского еврейства подорвала громадный творческий потенциал еврейского народа: вместе с человеческими жизнями были безвозвратно потеряны идеи, открытия, научные и художественные ценности, которые могли бы способствовать усилению и дальнейшему сплочению нации. Если когда-то Европа была домом для самого большого количества евреев в мире, то сейчас во всей Европе меньше евреев, чем в США или Израиле. Потери от рук нацистов и их союзников нанесли глубокие травмы выжившему еврейскому населению, которое часто было слишком малочисленно, чтобы обеспечить себе даже самые элементарные общинные услуги. Конечно, в современной Европе также имеются еврейские общины, которые в значительной степени избежали непосредственной причастности к Холокосту, потому ли, что они все были спасены (как, например, в Дании), или потому, что они получили государственное убежище (как в Швейцарии, Швеции, Великобритании, Ирландии) или вовсе не жили в Европе в то время (североафриканские евреи во Франции, ливийские и ливанские евреи в Италии). Тем не менее для большинства европейских евреев Холокост добавил важнейшую новую составляющую в их еврейское самосознание, поскольку он был, в той или иной степени, еврейским опытом, общим для всех. Четвертым фактором, способствовавшим разрыву культурно-идео логической преемственности, стало возникновение и развитие диаспоры нового типа, которую уже не назовешь галутом, характерной главным образом для США, где проживает самая большая еврейская община в мире.
Американское и израильское понимание еврейства разительно отличаются друг от друга. Каждая из этих двух культур интерпретировала на свой лад общую для них обеих, но предшествующую современной эпохе еврейскую традицию. Расхождение этих интерпретаций настолько велико, что появляется основание говорить о возникновении двух разных моделей иудаизма. «Благоприятное изгнание» в США открывает перед всеми евреями широчайшие возможности: они могут ассимилироваться, заключать браки с представителями других народов, при этом относясь к иудаизму как к сочетанию религии с общинной деятельностью, по аналогии с иными религиозными группами. Интересно, что американские евреи в массе своей являются потомками восточноевропейских и центральноевропейских мигрантов, которые принесли туда совершенно иную форму идентичности, чем та, которая существует в Америке сейчас. Во многих исследованиях последних лет выделялось понятие еврей1 ского «возрождения». В частности наблюдался повышенный уровень
См.: Грэхем Д. Самосознание европейских евреев на заре XXI века. соблюдения еврейских обрядов, особенно среди молодежи. Это относится как к посткоммунистическим, так и к западным группам еврейского населения. Однако это «возрождение» не следует рассматривать как религиозный ренессанс, возвращение к «старым добрым временам». Создается впечатление, что происходит общее «переопределение» того, что значит быть евреем. Люди находят новые способы выразить осознание себя евреями, приспосабливая традиционные обряды, обычаи и поведение, чтобы они соответствовали их новой социальной реальности. Например, синагога, вместо того чтобы использоваться для выполнения религиозных обрядов, все больше берет на себя роль местного еврейского общественного клуба. Посещение трапезы на седер все больше рассматривается как способ выразить свою принадлежность к общине, а не как конкретный религиозный (обязательный) обряд. Оба примера являются чисто еврейскими по характеру, но то, что побуждает людей участвовать в этих видах поведения, отличается от того, что было первоначально, – люди «переопределили» значения этих религиозных практик, чтобы они соответствовали их новому национальному образу жизни.
Религиозная идентичность Запада целиком основывается на системе личной веры каждого индивидуума, которая не обязательно должна быть связана с его культурой, этнической принадлежностью и национальностью. Однако организация и самоопределение иудаизма лежат в области «национальной религиозной цивилизации», в которой верования и ритуалы, моральные и гражданские правила поведения формулируются совместно и уважаются в равной степени. Народ Израиля не может быть ограничен только системой веры или верований; но народ Израиля также не является единой этнической и культурной группой, потому что, хотя многое в культурной практике и верованиях принимается и исповедуется евреями всего мира и является для них общим, тем
См.: Файрстон Р. Дети Авраама; введение в иудаизм для мусульман. – М.; Иерусалим: Даат, 2008. – С. 128. не менее существует множество еврейских субкультур, отличающихся одна от другой языком, традиционной одеждой и пищей, а также и местами проживания, столь различными между собой. Более того, народ Израиля не представляет собой и единую расу, поскольку евреи бывают и белыми, и черными. Ни религия, ни культура, ни этническое происхождение или раса сами по себе, а скорее комбинация всех этих факторов позволяет наилучшим образом определить народ Израиля как уникальную цивилизацию, которая возникла, существует и развивается в течение более трех тысяч лет.
Приложения. Вопросы для обсуждения
Приложения Вопросы для обсуждения 1.
Как, по вашему мнению, евреи смогли в такой степени сохранить свою особость и свое единство, будучи подверженными такому количеству влияний, противоречий, ситуаций конфликта? Проанализируйте изменения в восприятии еврейского самосознания до эпохи Просвещения (Хаскалы) и после нее. В чем, на ваш взгляд, состояло основное влияние идей Просвещения на еврейский народ? Согласны ли вы с утверждением, что политический сионизм сформулировал альтернативу религиозным ценностям? Являлось ли это целью политического сионизма, или его идеи должны были служить дополнением, а не антитезой религиозным ценностям? Отдельные авторы считают, что стремление сионизма к «нормализации» подобно стремлению евреев диаспоры к ассимиляции. Согласны ли вы с данным сравнением? Принимаете ли вы утверждение о том, что сионизм совершил революцию в коллективной жизни евреев? В чем она заключалась в прошлом, и каково ее содержание (если оно, по вашему мнению, вообще есть) в наши дни?
Многие утверждают, что ассимиляция происходит не только в диаспоре, но и в Государстве Израиль, причем весьма интенсивно. Каковы индикаторы этого явления? Как вы думаете, почему это происходит? Согласны ли вы с тем, что для жизни в диаспоре есть (или должна быть) одна шкала ценностей и один образ жизни, а для жизни в Государстве Израиль – другая шкала ценностей и другой образ жизни? Если да, то чем они, по вашему мнению, отличаются (должны отличаться) друг от друга? Известный израильский философ профессор Э. Швейд утверждает, что «еврейское государство является демократическим не в силу каких-либо внешних по отношению к еврейскому народу идей, а в силу принципа справедливости, высказанного еврейскими пророками, то есть именно исходя из приверженности традиции». Что вы думаете об этом? Согласны ли вы с тем, что Израиль является «государством всего еврейского народа», представляя в том числе и евреев стран диаспоры? Как человек, живущий вне Израиля, ощущаете ли вы, что это – и ваша страна?
Этот материал — часть книги «Евреи в современном мире». Смотрите также другие пособия антологии.