Материал из книги «Еврейская культура в образах, символах и произведениях искусства» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
9. Культура жизни. Культура действия и поступка
Тезис 9. Еврейская культура – это в большой степени культура поведения. Бытовые ситуации приобретают в ней более важную роль, чем социально апробированные идеалы и образы. Частный дом для нее важнее, чем место общественных собраний. Еврейская культура – это культура отношений между соседями, между мужем и женой, родителями и детьми, учителями и учениками. Изложенные в предыдущей главе мысли меняют соотношение между обращенной к глубоким идеям и изящным формам так называемой высокой культурой и повсеместно распространенной культурой быта, поведения, поступка. Совершенно понятно, что искусство жизни не должно являться свойством отдельно взятых привилегированных личностей, а по самой своей сути должно распространяться на все общество. Здесь важно отметить, что культура образованного творческого сообщества радикально, притом не количественно, а качественно, отличается от массовой культуры. На этом вопросе нужно немного остановиться. Обычное противопоставление массовой культуры и культуры элитарной основано на ранжировании ценностей. Элитарная культура – это мир ученых, художников, поэтов, политиков, юристов, то есть тех людей, которые производят культурные ценности. Их культура носит творческий и возвышенный характер. Массовая культура – это культура потребления. Она носит пассивный, вторичный и низменный характер. Снобизм интеллектуалов и элиты основан на присвоенной ими культурной функции, которую они воспринимают как самоцель. Между тем понимание культуры не как самоцели, а как средства (но средства, фундаментально относящегося к самому человеческому существованию), приводит к необходимости распространения творчества и культуры жизни на все общество. Такого рода трансформация произошла в древнееврейском обществе, когда образование из привилегии жреческого сословия превратилось в достояние всего народа. Подобная же трансформация по-своему произошла в Европе в Новое время. Культура образованного творческого сообщества, если это только все общество, а не отдельный привилегированный класс, меняет саму природу культуры, образования и социальности. В этом случае культура жизни в действительности распространяется на все сферы жизни, а не сосредоточивается только на возвышенных социально мотивированных темах. В данном контексте нужно отметить, что интеллектуальные усилия евреев на протяжении тысячелетий были направлены не столько на исследование глубоких проблем мироздания или вопросов социального функционирования, сколько на практические вопросы обыденной жизни, которые при этом понимались как не менее фундаментальные. Как культура жизни иудаизм имеет свой собственный круг вопросов, который довольно существенно отличается от обычных сфер, изучаемых культурологией. В качестве примера еврейской культуры поведения обозначим несколько областей. Понятно, что эта тема выходит далеко за пределы нашей работы. Однако совсем не затронуть то, что для еврейской культуры является основой, мы не можем. В первую очередь нужно упомянуть огромную сферу, которую обычно называют еврейской традицией. Сюда относится специфическое еврейское отношение ко времени, к дому, к семье. Одним из важнейших элементов еврейской культуры является культура отношений между людьми. Можно, конечно, возразить и сказать, что эта область является предметом общечеловеческой культуры. Но ведь такое можно сказать про любую культурную сферу. Наличие специальной еврейской культуры отношений между людьми, которая проработана в бесконечных трудах разных эпох и глубоко укоренена в жизненной практике еврейского народа, – явление значительно более важное, чем существование еврейской музыки и еврейского театра. Принцип «возлюби ближнего как самого себя» (Лев. 19:18) и комментарий Хиллела на этот принцип «не делай другому того, что не хочешь, чтобы он делал тебе» (Шаббат 31а) – это не пустые слова или социальные декларации, а реальность, заложенная в основание еврейской цивилизации. Еврейская культура отношений между людьми требует отказа от этической унификации и противостоит идее равенства людей, понимаемой как их тотальное соответствие общей норме. Эта культура предполагает обязательное противостояние, спор и конкуренцию и одновременно – братство и единство. Еврейская культура отношений основана на идее божественного и человеческого суда, сопровождающегося любовью и милосердием. Она полностью противоположна идее всепрощения. В ней поступок ценится больше, чем эмоциональное отношение, но и внутреннее отношение рассматривается как род поступка. Приведем еще один пример, который требует значительно более подробного разговора, – отношения между мужчиной и женщиной. Иудаизм ни в коем случае не рассматривает эти отношения как нечто приниженное, связанное с грехом. Напротив, заповедь «плодитесь и размножайтесь» понимается не только в прагматическом плане как необходимость продолжения рода, но как манифестация самостоятельной значимости отношений между полами. Строгая регламентация половой жизни в иудаизме вызвана не отрицанием, а, наоборот, утверждением ее высокого статуса. Другой пример, который легче укладывается в сферу обычной культурологи, – это одежда. Осмысленности и культурной значимости одежды посвящено немало текстов еврейской литературы, начиная с рассказа о саде Эдемском (Быт., 2–3). Иудаизм вкладывает в одежду глубокий религиозный смысл, не ограничивается обычным консерватизмом традиционного сообщества, но затрагивает фундаментальные стороны культуры жизни. Еще один пример, который культурологи и антропологи всегда с радостью включают в свой реестр, – культура питания. Необходимость специфического отношения к кухне и питанию в рамках еврейской культуры вытекает не только из общих антропологических соображений, но и из специфической значимости материальной жизни в иудаизме.
10. Сакральное и светское в еврейской культуре
Тезис 10. Художественное и интерпретативное творчество, как правило, разворачивается на основе трепетного отношения к классическим источникам, к священным основополагающим канонам. При этом внутри культуры сохраняется не только возможность, но и необходимость творческого переосмысления, трансформации, переписывания этих канонов. Десакрализация святого и освящение будничного являются основной культурной практикой. В связи с этим светские проявления культуры, как правило, рассматриваются не как противовес сакральному, а как его естественное расширение. Говоря о еврейской культуре, мы должны помнить, что само это понятие не является чем-то принятым в иудаизме. Хотя такие явления, как искусство, музыка, литература, всегда играли существенную роль в еврейской религиозной жизни, они никогда не рассматривались в ней как особо выделенная область, то есть как культура. Понятие «культура» не только по своему происхождению, но, что важнее, по методу рассмотрения имеет светский европейский характер. Даже когда мы говорим «религиозная культура» или «духовная культура», мы пытаемся построить светскую проекцию религиозной и духовной жизни. В данном контексте мы просто обязаны рассмотреть соотношение светского и сакрального в еврейской культуре, иначе наше описание ее различных областей будет ущербно. Есть еще одна причина, по которой анализ религиозного и светского в иудаизме совершенно необходим. Если в прошлом их соотношение было достаточно постоянным и интерактивным, то на протяжении XX века светская еврейская культура существует в сравнительно автономном режиме. Игнорирование этого обстоятельства приводит к серьезным искажениям картины. Оппозиция сакрального и профанного имеется в самых разных культурах. Однако сам характер реального осуществления этой оппозиции в разных культурах отличается. В выросшей на христианских основаниях европейской культуре имеется тенденция размежевания между сакральным и профанным. В основном они рассматриваются как два мира, хотя и дополняющих друг друга, но существующих независимо. В иудаизме священное (кодеш) и повседневное (холь) всегда рассматриваются как две стороны единого целого, которые теснейшим образом взаимодействуют друг с другом. В качестве примера можно привести соотношение субботы и будней. Сказано (Исх. 31:15): «Шесть дней пусть делается работа, в день же седьмой – суббота покоя, святыня Господу». Шаббат не рассматривается как существующее само по себе освященное время, а находится в тесном взаимодействии с остальным, так сказать, будничным, временем. Само понятие святого – кодеш – в иудаизме невозможно себе представить в отрыве от понятия будничного – холь. Святость субботы предназначена для освящения остальных дней недели. Взаимодействие святого и будничного пронизывает всю еврейскую традицию. Практически нигде эти области не рассматриваются как автономные. Наряду с процессом сакрализации реальности, освящения будничного имеется обратный процесс – десакрализации, привнесения святости в обыденный мир. Шесть дней работы приводят к шаббату, но сам шаббат является источником последующих шести рабочих дней. В качестве примера соотношения священного и будничного в иудаизме можно привести взаимодействие литургии и изучения Торы в жизни религиозной общины. Литургия имеет в целом церемониальный, сакральный характер. Заранее определенные молитвы читаются в определенном традицией порядке. Место, где это происходит, синагога, считается сакральным центром современной еврейской общины. Изучение Торы происходит в значительно более свободном режиме. Тут господствует диалог, вопросы, исследование. Можно сказать, что бет-мидраш является местом десакрализации священного. Тора, при всем ее высоком статусе в еврейской общине, превращается в предмет свободного обсуждения. Однако Тора является также основным сакральным центром литургии в синагоге. Именно в сторону арон ха-кодеша, места хранения свитков Торы, обращены взоры молящихся. Именно чтение фрагментов из Торы является центральным моментом молитвы. Таким образом, получается, что сакрализация обыденного и десакрализация священного образуют два основных направления еврейской жизни, воплощающихся в ее главных центрах – бет-кнессете (синагоге) и бет-мидраше. Эти два центра не существуют по отдельности. Об этом, в частности, свидетельствует архитектурное пространство синагог по всему миру. Основной зал синагоги, как правило, имеет две архитектурные доминанты – арон ха-кодеш и биму. Арон ха-кодеш – место, где хранятся свитки Торы, – является основным сакральным центром синагоги. В его сторону обращена молитва, около него находятся наиболее уважаемые члены общины. Арон ха-кодеш – наиболее украшенная и значимая в сакральном отношении часть синагоги. Бима расположена в центре синагогального зала и представляет собой помост, на котором происходит чтение свитка Торы. Пока свитки лежат в арон ха-кодеше, бима не играет в молитве практически никакой роли. Однако когда свитки Торы выносят из арон ха-кодеша, то он полностью утрачивает свое значение и передает его биме. Именно на биму теперь поднимаются люди, которые должны читать свиток или следить за чтением. В это время бима становится настоящим центром пространства синагоги. Соотношение арон ха-кодеша и бимы, синагоги и бет-мидраша как бы выражает характер соотношения сакрального и повседневного в жизни еврейской общины. Это соотношение носит активный, динамический характер. Процессы десакрализации в еврейской истории
Представленная нами выше синхроническая картина, конечно, является скорее схемой, чем описанием реальности. Это не отменяет ее важности для понимания еврейской культуры, но она, несомненно, нуждается в дополнениях. В первую очередь нужно отметить, что динамика отношений сакрализации и десакрализации иногда нарушается. Синагогальная служба и даже изучение Торы могут превратиться в чистый ритуал или, напротив, лишиться своего сакрального возвышенного характера. Нарушение динамики может произойти и по внешним, в том числе катастрофическим, причинам. Тогда интеллектуальные усилия еврейской общины направляются на поиски решения, на восстановление утраченной гармонии или… на отказ от тех или иных форм культурной динамики. Процессы сакрализации и десакрализации на протяжении еврейской истории являлись одним из важных моментов в процессе трансформации, развития и деградации культуры. Например, одним из важнейших элементов жизни еврейского общества в период Первого храма, как это описывается в книгах пророков, являлась десакрализация земли, отказ от культа, привязанного к отдельным уголкам страны, и создание единого сакрального центра в Иерусалиме. Необходимо отметить, что вообще еврейский культ невидимого и нематериального Бога, с его отрицанием богов и священных мест, является мощным орудием десакрализации мира. Одновременно с этим было создано новое сакральное пространство, построенное вокруг взаимодействия Иерусалимского храма и населения Израиля, три раза в год приходящего на паломничество в Иерусалим. Процессы сакрализации и десакрализации, основанные на взаимодействии храмовой службы и учения, происходили на протяжении всего периода Второго храма и завершились превращением еврейского народа в общину учения. После разрушения Второго храма религиозная жизнь переместилась в общину, с двумя наиболее важными ее институциями – бет-кнессетом и бет-мидрашом. Взаимодействие этих двух центров еврейской жизни являлось важнейшим фактором развития общины на протяжении последних двух тысячелетий. Однако имелись и другие факторы, прежде всего связанные с хозяйственной жизнью и взаимодействием с окружающим миром. Это взаимодействие имело взаимный характер и привело к существенному обогащению обеих сторон. Описываемые процессы никогда не происходили гладко и равномерно. Попытки сближения иудаизма с окружающим миром зачастую приводили к массовой ассимиляции и разрушению еврейской культуры как таковой. Однако и изоляционизм имел аналогичные последствия.
О светской культуре
Чтобы понять феномен еврейской светской культуры, мы должны отдать себе отчет в его связи с европейскими культурными процессами. Нет сомнения, что разделение еврейского общества на светских и религиозных евреев произошло под прямым влиянием аналогичного деления европейского христианского общества. Однако в еврейской среде это деление приобрело значительно более острые формы. Религиозные евреи весьма существенно отличаются от светских. Эти отличия зависят от того, к какой религиозной группе принадлежит тот или иной еврей, но для всех групп характерны различия в одежде, образе жизни, ценностях. Появление столь резких различий в еврейской среде является результатом разделения светского и сакрального в христианском обществе и их теснейшего взаимодействия в еврейском. Различия между религиозными и светскими людьми в еврейском обществе выходят далеко за пределы чисто сакральной сферы и распространяются на все сферы жизни. При этом следует отметить, что религиозные и светские проявления еврейской культуры теснейшим образом переплетаются друг с другом. Светская еврейская культура, как и всякая другая, глубоко пронизана религиозными предпосылками и мотивами. Большая часть еврейского религиозного сообщества живет многообразной полноценной светской жизнью и участвует почти во всех сферах еврейской и нееврейской культуры. При попытке понять, в чем, собственно, состоит «еврейскость» светской еврейской культуры, мы вычленяем в ней специфические еврейские элементы, такие как особый еврейский юмор, диалогическое активное отношение к тексту, нелюбовь к догматизму и абстрактным идеалам. Все эти и другие подобные параметры возникли и развились в рамках еврейской религиозной культуры. Освободившись от своих источников, они продолжают существование в светской культуре, однако без взаимодействия с этими источниками они очень скоро выхолащиваются и утрачивают связь с еврейством. В связи с этим можно рассматривать три формы светской еврейской культуры в соответствии со степенью взаимодействия с источниками. Первый тип – это ситуация, когда культура творится в полном согласии с источниками, когда уход от них и возвращение к ним происходит осознанно, как динамика десакрализации и сакрализации в иудаизме. В этом случае светская еврейская культура является прямым продолжением культуры религиозной. Она может быть революционной, может вступать в спор, но это внутренний спор, выражение динамики культуры. Вторая форма развития светской культуры связана с ситуацией ухода и возвращения. Культура творится в соответствии с источниками, но в противостоянии с ними. Такова большая часть еврейской культуры эпохи Хаскалы и эмансипации. Большую часть современной израильской культуры тоже можно отнести к данной категории. Наконец, третий тип светской еврейской культуры соответствует ситуации, когда связь с еврейскими источниками может быть обнаружена, но совершенно не очевидна самим творцам. Они воспринимают свою деятельность в полном отрыве от еврейства, однако задним числом можно увидеть связь их творчества с еврейской культурой. Партикуляризм и универсализм. Культурные влияния и их осмысление
Теперь мы должны несколько глубже рассмотреть отношения между еврейской культурой и окружающим миром. Мы уже писали, что иудаизму свойственно парадоксальное сочетание универсалистских тенденций с партикуляризмом. По отношению к внешнему миру в еврейской культуре можно обнаружить три стратегии поведения. •
Автономизм: у каждого народа своя культура. Мы – это мы, а они – это они. Автономизм способствует спокойному развитию культуры, ограждая ее от влияний и потрясений. Эта стратегия существенно ограничивает культурные горизонты, но зато склоняет к толерантности: вы не вмешивайтесь в наши дела, а мы не будем вмешиваться в ваши. Недостатком такой стратегии для еврейства является ее типологическая близость к язычеству. Замыкание на своем народе приводит к отвердеванию форм его существования, элементы частной жизни освящаются социально, земля, родина, страна становятся самоценными. Кроме того, отделение от чужого часто приводит к отождествлению чужака с врагом, что преграждает пути для возможных межкультурных контактов. Когда же эти контакты происходят, что неизбежно, они принимают форму противостояния, агрессии или обороны, и лучшие силы этноса тратятся на борьбу с чужой культурой за счет развития своей. •
Универсализм: культура представляет собой единое целое. Мы составляем только маленькую частичку в многообразии культур. Ценность культуры не зависит от ее принадлежности, в сокровищницу культуры собирается все. Недостатком этого подхода является его эклектизм. Отрыв от реальных источников приводит к выхолащиванию и поверхностности, и собственная культура легко может раствориться в чужих, особенно в условиях жизни этнического меньшинства и постоянной притягательности всего чужого и неизвестного.
Диалогизм: оригинальные культуры находятся в непростых динамических отношениях друг с другом. Еврейская культура по-своему противостоит иным, сопредельным, культурам. Спор между Афинами и Иерусалимом, между Яковом и Эсавом, между евреями и народами мира имеет вечный характер, но этот спор весьма плодотворен и постоянно порождает новые результаты.
Макрокультурные и микрокультурные факторы развития еврейства
Очевидно, что развитие еврейской культуры зависит от взаимодействия как еврейства с окружающим миром, так и внутри еврейских общин. Однако эта зависимость имеет значительно более сложный характер, чем принято считать. Для описания данных процессов часто используется химико-биологическая терминология: ассимиляция, абсорбция и т. д. Это неудивительно, если вспомнить о биологическом происхождения самого слова «культура». Процессы интеграции и дезинтеграции общества тесно связаны с соотношением в развитии макро- и микрокультуры. Сохранение единой макрокультуры при разнообразии микрокультур позволяет еврейскому обществу, оставаясь собой, общаться с окружающим миром. Но все вышесказанное возможно только при глубоком взаимодействии культур: независимое развитие микро- и макрокультуры прямо ведет к ассимиляции, а также к общей культурной деградации. Иногда между микро- и макрокультурами сохраняется внешняя связь, не выражающаяся в творческом развитии культур. Например, когда элементы микрокультуры реализуются как знаки макрокультуры. Это, например, происходит в случае религиозного и культурного неофитства. В этом случае признаки еврейства, такие как идиш, еврейская кухня, еврейская одежда и т. д., осуществляются в отрыве от всего массива еврейской цивилизации. Данное явление представляет собой большую опасность в разных формах общинной деятельности. Культура как творческая среда
Являясь средой совместного существования социума, культура одновременно является объектом творческих усилий индивида. Соотношение социального медиального и креативного индивидуального планов в культуре является необходимым условием ее жизнеспособности. Там, где закончили писать книги, – перестали их читать. В социуме, в котором нет креативности, нет и культуры, потому что последняя может быть только живой. Это не значит, что уровень включенности в культурную деятельность для всех одинаков. Однако определенная активность всего общества для жизни культуры необходима. Вопрос о культурной активности и о деятельном участии в культурном творчестве является критичным для культуры русского еврейства. Сам вопрос о существовании русско-еврейской культуры решается наличием создающихся сегодня произведений искусства, текстов, комментариев и пр. Таким образом, современное еврейское образование на русском языке одновременно является основанием и средой для создания новой еврейской культуры.
Этот материал — часть книги «Еврейская культура в образах, символах и произведениях искусства». Смотрите также другие пособия антологии.