Материал из книги «Еврейские местечки, города, общины» антологии еврейского педагога «Активи» (JDC).
Глава 2. И. Дворкин. Книга Берешит как первая семейная история еврейского народа и человечества
Для тех, кто хочет познакомиться с библейскими и талмудическими основаниями метаистории.
1. Личная история как начало Если мы откроем Танах, первую книгу, вводящую нас в мир исторического мышления, то мы сразу увидим, что в основании всего лежит именно личная история. Берешит 5:1. Это книга порождений Человека: в день сотворения Б-гом человека по подобию Б-жию Он создал его. «Книгу порождений» комментатор Рамбан отождествляет со всей Торой: она сразу и бесповоротно превращает человека в главного героя и основной предмет библейского повествования. О каком человеке тут идет речь? Обо мне, тебе или о целой группе людей, человеческом роде? «Книга порождений Человека» – «сефер толдот адам» – выражение, которое предполагает все названные смыслы. Слово «сефер» – книга, но «сиппур» – рассказ, а «сефар» – исчисление. Слово «толадот», которое мы переводим как «порождения», в Септуагинте переводится словом «генезис». Слово «генезис», а в русской традиции «бытие», послужило названием первой книги Торы. Слово «зарождение» значительно лучше, чем «бытие» передает суть того, что происходит в первой книге Танаха, хотя, как известно, на иврите ее принято называть «в начале» – «берешит». В средние века слово «толдот» стало обозначать историю, и до сих пор в иврите для истории есть два обозначения – «толдот» и «хистория». Нужно отметить, что уже в Танахе слово «толдот» используется для рассказа об истории. По крайней мере все тринадцать употреблений этого слова в книге Берешит описывают те или иные этапы возникновения народа Израиля.
Мы могли бы с полным правом назвать книгу Берешит генеалогией. Действительно, «сефер толдот» буквально значит «перечисление порождений». Однако слово «толдот» имеет несколько более глубокое и интересное значение, чем русское слово «порождения». Например, впервые оно употребляется в четвертом стихе второй главы Берешит в выражении «Это толдот неба и земли». Здесь слово «толдот» по смыслу близко с однокоренным ему словом «природа», поэтому перевод «это происхождение неба и земли» вполне уместен. Параллелизм «порождений неба и земли» и «книги порождений человека» свидетельствует о глубокой связи истории и космогонии в концепции Танаха. Наконец, третьим словом рассматриваемого нами выражения является слово «человек» – «Адам». Понятно, что, с одной стороны, речь идет о первом человеке, но, с другой стороны, из общего контекста ясно, что не в меньшей степени обсуждается генеалогия всего человечества. Здесь мы сталкиваемся с крайне любопытной ситуацией. В данном случае все человечество и один человек – это одно и то же. Всемирная и личная истории совпадают. Уже этот пример показывает нам, что личная история выходит далеко за пределы одной личности.
Адам – это первый человек, это все человечество и это любой человек, живущий в любое время. «Сефер толдот Адам» показывает нам, что для каждого человека, в какое бы время он ни жил, личная, персональная история является отправной точкой любой иной истории: хоть государства, хоть народа, хоть всего человечества. В известном талмудическом рассуждении из трактата «Санхедрин» (37а) задается примечательный для нашей темы вопрос: почему человек был создан единственным. Почему не в виде семьи или народа? Как часто бывает, Талмуд дает несколько противоположных по своей сути ответов. Вот один из них: «Ради мира между людьми, чтобы не сказал один человек другому: мой отец выше твоего». Данное утверждение начисто отрицает смысл генеалогии. Все люди равны, все происходят от Адама. Говорить о древности и величии своего рода пустое и бессмысленное дело! Однако вслед за этим утверждением всеобщего братства следует декларация абсолютной и непоколебимой индивидуальности: «Всякий человек обязан провозгласить: ради меня создан мир!» Если «ради меня создан мир», то резоны и мотивы должны быть связаны со мной. Даже сама природа, космос, небо и земля – это обстоятельства моей судьбы. Никакие общественные или государственные дела не могут служить оправданием для ограничения моей свободы и значимости моей жизни. Никакой другой истории, кроме моей личной истории не может быть.
Библейское и талмудическое понимание человека приводит нас к пониманию того, что в центре мироздания, в центре истории, политики должен стоять конкретный человек, личность, не кто-то абстрактный, а сам я! Отсюда следует необходимость преодоления разрыва, почти всегда имеющегося в изучаемых нами предметах, между абстрактностью и отвлеченностью самих этих предметов и нашей жизнью. Такой разрыв довлеет при обучении в школе, университете, да и в домашних условиях. Бывает, что человек великолепно знает историю древних греков или тонкости политической жизни пятисотлетней давности, но совершенно не задумывается об истории своего ближайшего окружения. Между тем, повторимся, личная история и история человечества теснейшим образом связаны друг с другом, как связаны между собой психологический и социальный факторы. У рабби Нахмана из Брацлава есть рассуждение о связи событий внутренней и внешней жизни человека. Ощущение этой связи вообще чрезвычайно важно для хасидского мировосприятия.
Сихот ха-Ран, 74.
Знай, все едино. Распря между отдельными людьми, например между главой семьи и домочадцами, – это тот же раздор между царями и между народами. (…) Ведь человек сам по себе – малый мир, в котором находит отражение вся вселенная. Тем паче человек вместе с его домочадцами – все народы отображаются в них, и они враждуют и сражаются друг с другом. Поэтому бывает, что человек, нашедший уединение в лесу, может сойти
Учение раби Нахмана из Браслава. Сост. А Стриковский и Н. Файнгольд.– Амана, Иерусалим, 1991. с ума. Причина в том, что в человеке присутствуют все народы. Когда он остается один, различные народы, заключенные в нем, начинают враждовать, и по мере того как они одолевают друг друга, он вынужден отождествляться то с одним, то с другим. (…) Когда же человек находится в среде других людей, война между народами, происходящая внутри человека, находит себе выход, прорываясь наружу. Она распространяется на окружающих, захватывая всех домочадцев и соседей… Из начальной части данного фрагмента можно было бы сделать вывод, что в человеке отображаются войны и события внешнего мира, поэтому причина внутренних событий заключена в событиях внешних. Однако дальше мы видим совсем другую зависимость. Распри между людьми и даже войны между народами являются простым продолжением столкновений, которые происходят в сознании одного человека.
Связь между внутренним миром, событиями личной жизни и мировой историей имеют, согласно рабби Нахману, двусторонний характер. В контексте нашей темы можно сказать, что личная и общая история неотделимы друг от друга.
2. Семейная история Совершенно неслучайно в процитированной притче о распре рабби Нахман из Брацлава в первую очередь упоминает распрю в семье.
Семейная история является ближайшим и самым естественным дополнением личной. Именно в семье проходит почти вся жизнь человека от рождения до смерти. Антропологи считают, что семья является самым ранним институтом человеческой цивилизации. Семья же является одной из важнейших тем библейского повествования.
Иудаизм видит в семье фундаментальную ценность и идеальный способ человеческого существования. Рассматривая ситуацию человека, который наполовину раб, наполовину свободный, то есть принадлежит себе половину недели и хозяину половину недели, Талмуд делает неожиданный вывод, что этого человека обязаны освободить потому, что иначе он не может завести семью.
Хагига, 2б Жениться на рабыне он не может [как свободный], жениться на свободной не может [как раб], что же ему, самоустраниться? Ведь разве не создан мир, чтобы плодиться и размножаться, как сказано: «Не для хаоса сотворил ее, чтобы населять образовал ее» (Исаия 45, 18). Однако ради исправления мира принуждают хозяина освободить его, и он пишет ему вольную на оставшуюся половину его дней. Ценность семьи в глазах мудрецов Талмуда важнее ценности свободы, идеологии и даже родовых связей. Собственно главное содержание книги Берешит состоит в описании формирования семьи, из которой впоследствии появился народ Израиля. По этому поводу мидраш иронизирует: Йалкут Шимони, Берешит, 24, 109 и Раши на Берешит, 24, 42 Беседы слуг отцов любимее Всевышнему, чем Тора их сыновей. Ведь рассказы Элиезера, слуги Авраама, повторяются дважды, а множество основных положений Торы даны только намеком. Действительно, повествование о сватовстве Ицхака занимает многие страницы, а все законы кашрута сформулированы в Торе в нескольких фразах. Оправданность взгляда на книгу Берешит как на изложение семейной истории еврейского народа подтверждается тем, что все ее содержание сосредоточено на постепенном формировании цельной семьи. Поколение за поколением прослеживается история патриархов в семьях, в которых были неполадки, пока все не завершается воссоединением семьи Якова в Египте, где братья примиряются друг с другом. Заключительные слова рассказа (Берешит, 46, 8): «И вот имена сыновей Израилевых, пришедших в Египет». Эти же слова открывают вторую книгу Торы – Шмот (Исход), но здесь сыны Израиля это уже родоначальники колен, патриархи народа. Таким образом, чтобы возник народ, сначала нужно создать семью. В какой-то степени Израиль, став народом, и даже больше, чем народом, остался семьей.
Семейственность является одной из наиболее фундаментальных идей иудаизма.
Любопытно, что еврейское образование в древности было тесно связано с семьей и в какой-то мере сохранило эту связь до сих пор. Этот подход существенно отличался от древнегреческого. Платон, например, полагал, что для воспитания детей их нужно полностью изолировать от родителей. Этот подход не является чем-то случайным. Для древних греков человек в первую очередь является частью гражданского общества – полиса, а не семьи. Доминирование гражданственности над семейственностью преобладает и в европейской культуре. В еврейской культуре уже с древности господствует совсем другой взгляд на социум. Идеалом общества всегда считалась семья.
Еврейский народ – это большая семья, и все человечество в идеале – это большая семья. И в связи с этим необходимо ответить на существенный вопрос: почему идеал семейственности уступил в общечеловеческом масштабе идеалу гражданственности. Чтобы разобраться в этом, мы должны немного подробнее рассмотреть сущность семьи. Исходная заповедь, которая приводит к появлению семьи, это «пру у-рву» – «плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю» (Берешит, 1, 29). Слово «рву» – «размножайтесь» – обозначает переход из состояния единства в состояние множества. «Рву» – значит «делайтесь многими». В этом заключается величайший вызов идеи семейственности – сочетание множественности и единства. Границы между людьми, которые существуют в семье, всегда проницаемые. Они основаны на различиях, но не на разделении. Государственные границы, в отличие от семейных, именно разделяют людей. Поэтому, несмотря на всю библейскую идею человечества как единой семьи, до сих пор государственная идея является доминирующей, народы не торопятся объединиться, а, наоборот, разделяются и продолжают вести друг с другом братоубийственные войны. По этому поводу в мидраше сказано: Берешит Рабба, 24. Это книга порождений Человека. Сказал рабби Яков из деревни Ханин: Следовало уже Адаму родить 12 колен. Сказал Всевышний: двух сыновей дал Я ему, один из них восстал и убил другого. Как же я дам ему двенадцать? Не Адаму я дам их, а его сыновьям. Как сказано: это книга порождений Адама. Неспособность Адама иметь совершенную семью рассматривается данным мидрашом в качестве завязки трагичности мировой истории. Пока не решены проблемы отношений родителей и детей, братьев и сестер, супругов, человечество обречено! Все длительное повествование о Каине и Авеле, о семье Ноаха, семьях Авраама, Ицхака и Якова – это не просто дань уважения к предкам, а глубокий анализ семейственности человеческого рода.
3. Израиль и народы мира. Земля Израиля и еврейская диаспора Одним из важнейших вопросов, поднимающихся в книге Берешит, является вопрос об отношении человека и земли. Самая первая заповедь, данная человеку, требует от него определенного отношения к земле (Берешит, 1, 28): «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и овладейте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, движущимся по земле». Эти возвышенные слова требуют от человека не только величия, связанного с завоеванием земли, но и скромности, связанной с ее заполнением. Наполнять землю – это значит в некоторой степени подчиняться ей, становиться ее частью, уходить на ее края, отделяться от своих близких. Судя по библейскому тексту, заполнение земли не происходило гладко. Порождения сынов Ноаха, то есть семьдесят народов мира, как это описывается в 10-й главе Берешит, расселились по всему свету. Однако в начале 11-й главы повествование о потомках Ноаха прерывается и приводится рассказ о строительстве Вавилонской башни. Это событие явно предшествует расселению, так как вообще сообщает нам о том, как это расселение произошло. Люди стремились не рассеиваться по всему миру, а хотели построить Вавилонскую башню до небес и сделать себе имя. Желание сохранить единство, которое в соответствии с этим рассказом охватило потомков Ноаха, вызывает у нас уважение. Однако это желание приводит к отказу от выполнения Божественного предписания – наполнять землю.
Желание величия вступает в противоречие со скромностью. В итоге народы мира все-таки распространяются по всем краям земли, но уже не как единая семья, а как совокупность разнородных и разноязыких племен. Именно в этой точке начинается рассказ об Аврааме. Этот рассказ как бы продолжает книгу порождений. «Вот порождения Шема» и т. д. Однако порождения Шема уже перечислены вместе со всеми в 10-й главе. Но в 11-й главе смысл рассказа состоит не том, чтобы сообщить о порождениях Шема, а в том, чтобы ввести новый персонаж, который должен исправить ситуацию, сложившуюся в результате строительства Вавилонской башни. Таким образом, Авраам является своеобразным дополнением потомкам Ноаха. Неслучайно первые слова, которые Бог говорит Аврааму (Берешит, 12): 1. Иди себе из земли твоей, из родины твоей и из дома отца твоего в землю, которую Я укажу тебе.
2. И Я сделаю тебя народом великим и благословлю тебя, и возвеличу имя твое, и будешь благословением.
3. И Я благословлю благословляющих тебя, а проклинающего тебя прокляну; и благословятся в тебе все племена земли.
Таким образом, Авраам книги Берешит – это альтернатива Вавилонской башне. Это человек, который не хочет строить башню до небес и делать себе имя. За это Бог говорит ему: «Возвеличу имя твое». Бог забирает Авраама из Вавилона для выполнения совсем особой задачи, которая не осуществима по пути славы и величия. Здесь нам нужно немного подробнее остановиться на вопросе сущности Израиля и его отношений с народами мира. Понятно, что, учитывая полную страданий еврейскую историю, эти отношения совсем не однозначные и в разные эпохи зависят от конкретных обстоятельств. Тем не менее, мы можем установить некий вектор. Он начинается с древних времен и уже довольно ясно обозначен в Танахе. Первое, о чем нужно сказать прямо и однозначно, – идея еврейской избранности (а это одна из важнейших идей иудаизма) нигде не обозначает превосходства евреев над народами мира. Дело тут совсем не в скромности евреев или в отсутствии жажды власти. Сейчас мы говорим не об индивидуальных психологических качествах, а о социальных парадигмах.
Избранность Израиля – это значительно более существенное свойство, чем господство или власть. Это наличие особой миссии в плане мироздания. После строительства Вавилонской башни семьдесят народов мира живут отдельно, отчасти торгуют друг с другом, отчасти воюют. Каждый стремится к своему величию, но никто не строит Вавилонскую башню. В данном описании Израиль должен выполнять свою миссию, жить как все народы, но быть единым и служить единому Богу. Это единство Израиля совсем не похоже на единство Вавилонской башни – оно основано на противостоянии братьев, на различии и разнообразии. В конце книги Берешит и в начале книги Шмот подчеркивается, что семейство Якова, вошедшее в Египет, составляло семьдесят душ. Согласно библейской историософии, человечество включает в себя семьдесят народов мира, Израиль же является семьдесят первым.
Израиль и народы мира в библейском восприятии дополняют друг друга. Иерусалимский Храм, в понимании Танаха, должен обслуживать весь мир. Представители всех народов могут приносить туда свои жертвы: в праздник Суккот в течение семи дней праздника в жертву приносились семьдесят быков за все семьдесят народов мира. Связь Израиля с семейством народов прямо заявлена в книге Дварим (Второзаконие) (32, 7–9): (7) Вспомни дни древности, помысли о годах всех поколений; спроси отца твоего, и он расскажет тебе, старцев твоих, и они скажут тебе. (8) Когда Всевышний давал уделы народам, когда расселял сынов человеческих, поставил Он пределы народам по числу сынов Израиля. (9) Ибо доля Господа – народ Его; Яков – наследственный удел Его. Этот текст имеет явно парадоксальный характер, ведь расселение народов, согласно библейскому же рассказу, происходило задолго до появления Израиля. До некоторой степени противоречие снимается
Септуагинтой. Она говорит, что пределы народов поставлены не в соответствии с числом сынов Израиля, а в соответствии с числом сынов
Божьих, то есть ангелов. Однако это не отменяет наиболее важного для нас факта: между Израилем и народами мира имеется фундаментальное соответствие, которое является одним из важнейших двигателей еврейской истории. Это соответствие проявляется по-разному в эпохи, когда земля Израиля принадлежит евреям и когда еврейский народ находится в изгнании – галуте. Хотя Бог и обещает землю Ханаанскую потомкам Авраама, но принадлежность им земли не является чем-то естественным и автоматическим. Эту землю нужно заслужить, она переходит к Израилю не в результате простого расселения народов, а только благодаря обетованию. В этом вопросе, как и в предыдущем, рассмотренном нами, прослеживаются параллели между историей Израиля и историей народов мира.
Сыны Ноаха, то есть народы мира, в совокупности составляют Адама. Они распространяются по всей земле, возделывают ее. В соответствии с заветом Ноаха они должны вести праведный образ жизни. Сыны Израиля должны жить на своей земле, возделывать ее, вести праведный образ жизни. Отношения с Богом у Израиля несколько отличаются от отношений других народов. Израиль – он как бы Адам в миниатюре. Он не строит Вавилонскую башню, его единство достигается не путем унификации, разделение и различие является его важнейшим свойством. Земля Израиля для евреев должна символизировать весь мир. Отстаивая свои права на обетованную землю, евреи никогда не претендовали на земли других народов. На иврите земля Израиля называется הארץ (ха-арец), так же как и вся земля. В талмудический период, когда разрабатывалась систематическая галаха, были специально сформулированы семь заповедей сынов Ноаха. Неевреи, соблюдающие эти заповеди, считаются праведниками, наподобие того как евреи, соблюдающие Тору.
Аналогично в кумранском фрагменте книги Дварим (4QDeut).
Это не значит, что между евреями и неевреями ставится знак равенства. Как мы уже упоминали, равенство состоит в том, что все происходят от Адама. Но есть и различия. Вообще весь иудаизм построен на различиях! В соответствии с талмудическим учением, Тора является всеобщим нравственным законом для всех людей. Предназначение евреев состоит в том, чтобы нести свет Торы в мир. Но это предназначение не имеет ничего общего с прозелитизмом. С данной точки зрения для неевреев нет никакой необходимости принимать иудаизм. Праведность имеет индивидуальный характер. Каждый человек может быть близок Богу и любим Им за свои дела.
Праведником народов мира с точки зрения иудаизма считается любой человек, ведущий праведный образ жизни и соблюдающий семь заповедей сынов Ноаха, главной из которых является правосудие. Правда, необходимо отметить, что понятие «праведник из сынов Ноаха» как галахический термин для определения статуса нееврея, проживающего в еврейском государстве, имеет более специальный характер и обусловлен признанием последним Торы как источника общечеловеческой нравственности. Речь ведь идет о статусе нееврея с точки зрения еврейского права. Здесь мы касаемся довольно сложного вопроса: является ли праведность индивидуальным качеством или коллективным. Индивидуальная праведность рассматривается Танахом, Талмудом и средневековыми еврейскими учеными, особенно Рамбамом, как характеристика универсальная. Индивидуальные праведники были и до появления Израиля, и до пророчества Моше. Индивидуальная праведность не привязана ни к народу, ни к исторической эпохе. Что касается праведности коллективной, то, в соответствии с мнением раввинов, она связана с синайским откровением, и даже о заповедях сынов Ноаха мы знаем из Торы. Религии, ставящие универсальные этические заповеди во главу угла, так или иначе произошли от иудаизма.
Таким образом, распространение света Торы, как его понимают мудрецы, может происходить двумя способами: соблюдением заповедей сынов Ноаха и переходом в иудаизм.
Все это соответствует оптимистическому сценарию: евреи живут в своей стране, свет Торы распространяется на весь мир, народы мира приезжают в Иерусалим как в святой город. Однако существует и пессимистический сценарий: это галут, когда евреи разбросаны по всему миру, находятся в униженном состоянии, а иногда и преследуются другими народами. Галут рассматривается в еврейской традиции как следствие грехов Израиля. «За грехи наши изгнаны мы, изгнаны из земли нашей» (Из праздничной молитвы «Мусаф»). Однако, наряду с наказанием, галут несет и исправление. Неслучайно слово «галут» на иврите обозначает не только «изгнание», но и «раскрытие», а греческое слово «диаспора» обозначает «рассеяние», то есть «посев». Оказавшись в землях других народов, евреи должны раскрыть заложенный в этих землях потенциал. Символика посева и сбора урожая именно в связи с изгнанием и возвращением в очень яркой форме представлена в псалме 126, который читают перед трапезной молитвой в Шаббат: (5) Сеявшие в слезах – жать будут с пением. (6) Идет и плачет несущий суму с семенами, придет с песней несущий снопы свои. Если диаспору считать посевом, то для евреев это был очень горький посев, сопровождавшийся неисчислимыми страданиями. Однако посев тем и отличается от разрушения, что вслед за ним приходит урожай.
4. Земля Израиля и земли народов Рассматривая еврейскую диаспору, мы всякий раз сталкиваемся с удивительным парадоксом. Находясь в галуте, евреи всегда помнили, что любая страна, как бы хороша или плоха она ни была, является местом временного обитания и что рано или поздно будет восстановлено еврейское государство в Земле Израиля. В то же время главной задачей любой общины в диаспоре было обосноваться в новой стране наиболее прочно. Живя в той или иной стране, евреи рассматривали ее в соответствии со своими древними библейскими, израильскими представлениями. В каждом месте они пытались отыскать свой Иерусалим, в каждой стране искали соответствие с понятием Святая Земля. Это обстоятельство отразилось среди прочего в еврейских названиях стран рассеяния. Такие названия, как Бавель (Ирак), Мицраим (Египет), Парас (Персия), Мадай (Мидия), Яван (Греция) уже изначально имеют библейское происхождение. Однако и страны, в которые евреи пришли гораздо позднее, получили библейские названия: Сфарад (Испания), Царфат (Франция), Ашкеназ (Германия), Ханаан (славянские земли). Восприятие евреями диаспоры в библейском контексте охватывает, конечно, не только географический, но и историософский аспект. Страны диаспоры как бы продолжают географию Израиля, а пребывание там евреев продолжает библейскую историю. Мы уже упоминали, что, согласно библейскому рассказу о строительстве Вавилонской башни, рассеяние народов стало следствием отсутствия общего языка. Однако распространение народов по миру было выполнением Божественного повеления «наполняйте землю и завоевывайте ее» (Берешит 1, 28). С этой точки зрения еврейская диаспора отчасти повторяет рассеяние народов, но не с целью завоевания этих стран, ведь галут всегда рассматривался как наказание и подчинение евреев другим народам. Однако евреи, оказываясь в странах рассеяния, несли туда тот самый общий язык, который был утрачен строителями Башни. Вернемся к процитированному выше фрагменту из книги Дварим (32, 8): «Когда Всевышний давал уделы народам, когда расселял сынов человеческих, поставил Он пределы народам по числу сынов Израиля». «Уделы народов» в данном фрагменте – это границы народов, или территории народов – «гвулот амим». Таким образом, получается, что народы как бы занимают границы обитаемого мира, чтобы выполнить божественное повеление наполнять землю. Понятие «гвуль» – предел, район, граница, край – чрезвычайно важно в библейском понимании мира. Как отмечает в своем исследовании Нили Вазана, не только в иврите, но и в ряде древних языков понятие границы и территории совпадает. Отметим, что оно совпадает и в большинстве восточно-европейских языков, в том числе в русском. Такие слова как «край» и «страна» обозначают одновременно и территорию, и границу. Как замечает Вазана, использование слова «гвуль» (край) предполагает картину мира, согласно которой наша страна рассматривается не как единственная, а как одна из многих. Слово «миспар» – «число» тоже указывает на пределы (одно из значений слова «сефар» на иврите – «граница»), но в рамках холистической картины мира. Здесь мы говорим, что в рамках целого имеется множество элементов. Таким образом, получается, что народ Израиля представляет собой целое, основанное на взаимодействии составных частей (число сынов Израиля). В рамках этого взаимодействия Израиль расселяется по своим уделам «гвулот ха-арец». Каждое колено Израиля живет в своем уделе, и все они независимы и равноправны. Аналогично и народы мира вместе представляют собой определенное единство. Семьдесят народов, в рамках библейско-талмудической историософии, соответствуют семидесяти ангелам свиты Всевышнего. Все эти народы тоже расселяются по семидесяти уделам (гвулот), каждый занимает свой край и свою страну. Пытаясь реализовать холистическую модель, народы иногда создают империи, которые пытаются вместить в себя все остальные страны и тем самым снять вопрос о границах. Поскольку эти империи, как правило, не основаны на равноправном взаимоотношении элементов, а основаны на тотальном подчинении центру, то они соответствуют, так сказать, вавилонской, а не израильской модели целого. Еврейская диаспора, разбросанная по всем концам земли, тоже, в конечном счете, реализует холистическую модель, однако каждая страна диаспоры рассматривается как часть равноправного целого и как необходимый элемент мировой и еврейской истории.
Вопрос «была ли еврейская диаспора благословением или проклятием для евреев и для народов мира?» всегда открытый.
См., מוסד ביאליק: ירושלים. גבולות הארץ המובטחת במחשבת המקרא על רקע המזרח הקדום: כל גבולות ארץ.ואזנה נ 2007,תשס"ח
Похоже, что в историческом процессе благословение и проклятие трудно отделить друг от друга. Одно совершенно очевидно: в тех странах, где евреи могли оставаться долго, их пребывание существенно отразилось как на истории самой страны, так и на развитии еврейской культуры. В 1656 году выдающийся еврейский ученый, который будучи марраном в детстве вместе со своими родителями бежал в Амстердам, рабби Менашше бен Исраэль обратился к Кромвелю с прошением разрешить евреям вернуться в Англию, из которой они были изгнаны в 1190 году. Свою просьбу он аргументировал соображениями не только экономического, но и мистического характера. По его мнению, от возвращения евреев в Англию зависело выполнение пророчества «И рассеет тебя Господь среди всех народов от края земли и до ее края». (Дварим, 28, 64). Слово «Англетер» (Angleterre) Меншаше бен Исраэль читал как «угол земли». С этой точки зрения запрет евреям жить в Англии не позволял осуществиться предначертания евреям достичь «края земли». Миссия рабби Менашше имела успех. Мало-помалу евреи вернулись в Англию. Однако в связи с этим стоит вспомнить, что не только Англия, но и многие страны Восточной и Центральной Европы содержат в своих названиях слово «край», «граница».
Этот материал — часть книги «Еврейские местечки, города, общины». Смотрите также другие пособия антологии.